Юрий Иванович 
Активная защита

Лиходеи Апокалипсиса – 2

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=2819745
«Лиходеи Апокалипсиса. Кн. 2 : Активная защита: роман / Юрий Иванович»: Домино; Эксмо; Санкт-Петербург, Москва; 2012
ISBN 978-5-699-53576-7
Аннотация

Катастрофа, казалось бы, неминуема. Земля погрязла в кровавой бойне – еще немного, и от населения континентов не останется даже воспоминаний. Общей участи не избежать никому – от последнего уличного бродяги до президентов и финансовых воротил. Объявившиеся на земле божества, будущие властелины планеты, не знают жалости. Но есть еще те немногие, что не идут на поводу у судьбы и вместо ожидания «кары небесной» готовы противостоять злым силам, рядящимся под благодетелей человечества.
Новый роман от признанного мастера русского фантастического боевика!

Юрий Иванович
Лиходеи Апокалипсиса. Кн. 2
Активная защита

Пролог

Как только акустики засекли шумы торпед и рокот рвущихся из глубин на поверхность ракет, в командирскую рубку авианосца «Рональд Рейган» американских ВМС немедленно понеслись панические доклады. И невзирая на заполошные сигналы боевой тревоги, командование сразу осознало: атака вражеской подводной лодки самоубийственная! Но в то же время и авианосец никак не сможет отразить такой массированный и неожиданный удар в собственное днище. Гибель невероятно огромного военного корабля оказалась предрешена в первые же секунды, и теперь оставалось только принять меры для спасения наибольшего количества личного состава.
Понятно, что все возможные средства защиты, контратаки и ответного удара постарались тоже использовать немедленно и с наибольшей эффективностью, но все это делалось скорее как дань воинской дисциплине, попыткам хоть как-то отомстить врагу и облегчить собственную участь при спасении. Вниз провалились глубинные бомбы, стартовали торпеды-перехватчики, оказались сброшены сразу все три противоминных трала, состоящие не просто из прочнейших металлических тросов, но и имеющие собственную систему постанови! помех в толще океана. Ударил по направлению дна и лазерный сонар, одно из самых последних, самых секретных видов оружия, которое имелось на борту гигантского авианосца. Стали закрываться герметические переборки самых нижних, трюмных отсеков, давая тем самым возможность получившему пробоины кораблю оставаться как можно дольше на плаву. В аварийном режиме пошло автоматическое глушение обоих атомных реакторов.
Ну и все чуть ли не шесть тысяч человек сводного экипажа моряков, летчиков и техников получили команду на немедленную эвакуацию. Поднять в воздух хотя бы еще несколько звеньев истребителей в любом случае не успевали. А те два звена, что находились в небе на боевых облетах, ничем своим товарищам помочь не могли. Только и пошла команда на взлет парочке вертолетов с прогретыми двигателями.
Эти слова оповещения оказались последними перед последовавшими затем ударами по днищу стального гиганта. Любой авианосец имеет невероятную живучесть. Можно сказать, такой монстр практически и потопить нельзя. Даже в прямых военных столкновениях он способен остаться на плаву после многочисленных попаданий торпед в борта ниже ватерлинии, десятка, а то и сотни попаданий в корпус ракет «воздух – земля» или «земля – земля». Авианосцу не страшны атаки эскадр бомбардировщиков, которые могут быть уничтожены как непосредственно истребителями, так и зенитными установками или тысячей ракет-перехватчиков. Мало того, в море этот самый непотопляемый монстр современности сопровождают до двадцати крупных кораблей прикрытия, столько же мелких, несколько дизельных и парочка атомных подводных лодок. И вся эта мощь обязана прикрывать авианосец не только сводной силой всего своего оружия или технического оснащения, но и собственными корпусами.
Но! Даже у самых непотопляемых кораблей есть свои слабые места в обороне. Особенно в тот момент, когда открыто не ведутся боевые действия и обстановка считается хотя бы сравнительно мирной. Будь сейчас война, минные тральщики сбрасывали бы глубинные бомбы на любой мало-мальски подозрительный бугорок океанского дна заблаговременно. Торпеды потрошили бы любую магнитную аномалию с содержанием железа, а то и простые скопления косяков рыб. Да и сам маршрут авианесущего монстра в любом случае проходил бы как можно дальше от любого подозрительного места в Мировом океане.
Но ведь войны не было. Хотя в мире и творилось невесть что, в связи с чем на бортах ударного соединения держался предбоевой режим следования. Но одно дело – идти в мирных, нейтральных водах, а другое – воевать. Такой самоубийственной атаки никто предвидеть не смог. Потому и напоролись на неожиданное, ничем не спровоцированное нападение.
Тем более что не идентифицированная пока подводная лодка выбрала позицию на дне более чем уникальную, весьма удобную для этой самой, пусть и самоубийственной атаки. Вокруг наличествовал скальный рельеф, сводя на нет подачу подробной картины от прощупывания сонарами. Субмарина лежала на грунте на максимально допустимой рабочей глубине в пятьсот сорок метров, с идеальным для стрельбы торпедами уклоном на корму. При этом и максимально допустимые параметры крена выдерживались для запуска ракет из пусковых шахт. Несколько спорно смотрелась сама атака ракетами из глубоководного положения сразу по цели, находящейся на поверхности океана, но, с другой стороны, все зависело от класса оружия, его настройки и калибровки. Ну и не последнюю роль играл тот факт, какого типа несущиеся из глубины торпеды и ракеты. Если одна из них, а то и парочка будет с ядерными боеголовками, то уж точно спасти никого из экипажа авианосца не удастся. Да и большинство кораблей сопровождения окажутся уничтоженными последствиями атомного взрыва.
Можно сказать, что гигантскому кораблю, а вернее, его экипажу повезло. Ядерного взрыва не произошло. Видимо, не оказалось на борту противника подобного оружия. А все остальные меры, предпринятые по боевой тревоге, позволили гиганту хоть и получить гибельные пробоины и неисправимые повреждения, но тонуть при этом достаточно медленно. Удалось спасти почти всех, как и заснять все детали спасательной операции.
После чего кадры с тонущим авианосцем «Рональд Рейган» облетели весь мир.
А одновременно с этим глубоководные батискафы приступили к обследованиям остатков подводной лодки. От того факта, кому эта лодка принадлежит, теперь зависели первые направления ударов Третьей мировой войны. Ни русские, ни китайцы пока не сделали никаких заявлений по этому поводу, хотя никто не сомневался: это их рук дело.
Армады флотов сдвинулись по тревоге, во многих странах объявили всеобщую мобилизацию, а простые обыватели замерли перед экранами телевизоров.

Глава первая
Тайга. Команда экспертов. Июль, 2012

В глухой сибирской тайге, вроде как оторванные от цивилизации, четыре человека все-таки не оказались изолированы от всего мира полностью. В последние дни эксперты получали информации не меньше, чем сидя у себя дома в собственных рабочих кабинетах. А то и многократно больше. Прирученный Евгением Черновым планетарный эскалибур, робот-завоеватель, теперь мог забрасывать не просто реками, а целыми океанами собираемой по всей планете информации. Единственное, что вызывало максимальные неудобства и сложности, – так это невозможность и дальше находиться в саркофаге с детищем вымерших сойшенхов в ночное время. Хотя желание окопаться тут круглосуточно и не тратить время хотя бы на дорогу туда и обратно имелось у всех без исключения. Некое устройство по нагнетанию мистического ужаса, расстройства психики работало пока с прежней силой и целенаправленностью. Ликвидировать ужас в самом саркофаге можно, как подсказали программы, но на это требовалось время. Так что ночь выпадала из графика работы начисто.
Поэтому про события у азиатского побережья Тихого океана команда узнала только утром двадцатого июля, часов через шесть после потопления авианосца «Рональд Рейган». После чего все три человека, уроженцы Земли, набросились на единственного в своей компании инопланетянина с упреками, суть которых состояла в основном из восклицаний: «Как же так?! Почему твой эскалибур с таким делом не справился?! Будет война!»
Евгений отреагировал на упреки с присущим ему спокойствием и с некоторой насмешкой:
– Какие вы все умные! Вернее – склерозные. Разве я утверждал, что это чудо-оружие всесильно и может выполнять функции бога? Ха! Тогда что за странные упреки? – Он, стоя на коленках на верхней площади так и возлежащего на опорах робота, копался во внутренностях, за приоткрытой панелью, продолжая очередную перенастройку. – Всему есть предел, даже техническому совершенству. И как бы это выглядело – перехватить управление торпедами и ракетами на дистанции всего в пятьсот метров? Да на громадной глубине? Вот если ракеты начнут взлетать в атмосферу…
– Тогда и он войну не остановит! – нервно воскликнула Лилия Монро, непроизвольно приподнимая руки над виртуальной клавиатурой выделенного для нее персонального места работы. – Особенно если ракеты взлетят одновременно. Даже вернувшись назад, ядерные боеголовки превратят Землю в пустыню. Ведь вряд ли робот сумеет разобрать и дестабилизировать компоненты ядерного заряда в таких количествах.
Чарли Бокед, сидящий чуть левее от ученой дамы, не столько пытался считать поступающую на экран информацию, сколько сверить и согласовать эту информацию со своим даром предвидения:
– В самом деле, как это ни звучит дико после рекламы этого «завоевателя», – знаменитый сыщик с уважением погладил панель, выдвинутую перед ним словно стол, – на нашей планете имеются либо средства, либо оружие для уничтожения эскалибура. Другой вопрос, что я никак не могу понять, у кого эти средства находятся.
– Мог бы для разгадки воспользоваться своей хваленой дедукцией, – посоветовал академик Чернов, ни на мгновение не отрываясь от своего пространственного экрана. – Раз эти четырехметровые сойшенхи припрятали здесь свое трансформируемое оружие, то наверняка где-то припрятали и контрмеры против этого оружия. Пусть эти наглые пираты и чувствовали себя богами Вселенной, но ведь и у них могли перехватить управление эскалибуром. А? Что на это скажешь, братишка?
Последние вопросы он адресовал Найденышу, который хоть и пыхтел с усердием, уже разлегшись на поверхности робота, но слышал каждое слово.
– Да тут и говорить нечего, потому что сойшенхи изначально программировали завоевателей обоих классов на недопустимость нанесения вреда своим создателям. Это уже потом иные цивилизации создали пушку с амфе-рерными лучами и стали кромсать эти детища сойшенхов.
Ну а самим создателям и смысла не было изобретать хотя бы ту же самую пушку.
Трое его друзей и коллег как по команде переглянулись между собой, и, кажется, одна и та же мысль мелькнула у них одновременно. Но по молчаливому согласию мужчины дали право высказаться даме. Что та и сделала своим чарующим, волнительно-командным голосом:
– Евгений, но ты ведь сам упоминал о галактарбарре, вдвое большем роботе-завоевателе. Раз уж он может завоевать целые планетарные системы, то и своего меньшего прототипа легко одолеет. Верно?
Инопланетянин рассмеялся:
– Ну нет, такие предположения у меня в голове не укладываются по нескольким причинам.
– Первая из них, – со скепсисом перебил его Чернов-старший. – Эго всего одна десятая твоей памяти. Ты и так ничего не помнишь.
– Возражаю! Моя память резким скачком удвоилась! – хорохорился Евгений. – Так что эта причина отпадает. Гораздо значительнее звучит то, что ни разу в истории два разных по классу завоевателя не находились в одной звездной системе. Если там имелся галактарбарр, то эскалибуру в системе делать нечего.
– Разве это причина?! – возмутилась теперь Лилия– «Такого не бывает, потому что такого быть не может!» Смешно! Мы вон еще недавно и в малого завоевателя не верили, да и не знали, а сейчас гляди, как ты на нем отжимаешься.
Укротитель робота и в самом деле отжался, вскочив на ноги, после чего замер, признавая правоту сказанного:
– Ну да, конечно. Я тоже никогда бы не подумал, что спасусь таким образом в катастрофе, попаду в иную галактику, а то и в иную Вселенную, да там отыщу и укрощу эскалибур.
– Но ты бы смог укротить и большого галактарбарра? – допытывалась Монро. И на этот раз инопланетянин лишь скорбно развел руками:
– Никогда! Хотя некоторые теоретики и утверждали, что системы подчинения малого ничем не отличается от систем подчинения большого робота-завоевателя. Но практикой это никак не закреплено, поэтому имеются четкие инструкции на тот случай, если большой саркофаг вдруг будет отыскан. По ним надлежит убрать из системы всех разумных, всех животных, все виды уникальной растительности и только тогда силами добровольцев приступить к обследованию саркофага. И то лишь в случае, если нет исторических, природных или иных уникальных памятников на любой из планет.
– Неужели так опасно?
– При самоликвидации галактарбарра ближайшая звезда становится сверхновой.
– Ничего себе! – не удержался от восклицания академик, тоже непроизвольно отстраняясь от своего рабочего места. – Получается, что и наш эскалибур…
– Естественно! Уничтожит при самоликвидации не просто земную цивилизацию, а вся планета превратится в банальное скопище астероидов.
Теперь уже и Чарли Бокед не сдержал своего ворчливого возмущения:
– Почему ты нас не предупредил о такой жуткой опасности? А мы тут сидим рядом, руками этого монстра трогаем.
Хорошо, что все прекрасно поняли, что возмущение поддельное. Мало того что знаменитый сыщик мог избежать опасности, посоветовавшись со своим предвидением, так еще и наверняка понимал полную бесполезность своего ворчания. Ведь хоть рядом сиди, хоть в Марианскую впадину запрячься – итог при неожиданной самоликвидации будет одинаковым. Вдобавок ко всему ситуация на планете шла к тому, что с часу на час грозилась разразиться Третья мировая, и на этом фоне бояться приручения робота-завоевателя бессмысленно.
Поэтому оценивший шутку Евгений хихикнул и продолжил:
– Но тогда остается лишь последняя причина, по которой здесь не может быть большого братца нашего железного красавчика. Обоих строили сойшенхи и наверняка запретили покушаться как на своих создателей, так и на друг друга. Например, нашего эскалибурая при всем желании не смогу заставить атаковать или пусть даже добить немощного, полуразвалившегося от старости и разрушений галактарбарра.
Все трое посмотрели на Бокеда, который хмурился и недовольно кривился.
– Почему тогда я просто уверен, что подними ты сейчас этого робота и заставь работать на поверхности планеты, его уничтожат? Не странно ли это?
– Более чем странно, – согласился инопланетянин. Тоже задумался, а потом стал задавать свои вопросы: – Но если попробовать вывести эскалибур и показать его всему миру через месяц?
Знаменитый англичанин пожал плечами:
– Мое предвидение даже не вздрагивает на середине шкалы.
– А через три дня?
– Минус шесть.
– А через десять дней?
– Минус три. – Дальше Бокед уже продолжил логическую цепочку сам. – На тринадцатый день показывает минус два. А вот на четырнадцатый – опять мое предвидение даже не вздрагивает.
Теперь уже задумались все четверо. Утром по дороге к саркофагу довольно интенсивно обсуждалась программа выхода к людям, а впоследствии и путешествие в Москву. Для этого в принципе уже все было готово, но весь вопрос заключался в выборе вариантов. Их было два: само путешествие на обычном транспорте по поддельным документам и триумфальное шествие при поддержке и содействии непосредственно эскалибура. Имелось еще несколько второстепенных предложений, но они пока настолько основательно не рассматривались.
Путешествие могло получиться тайным, незаметным даже в условиях поднятой в последние парочку дней истерии. Причем истерил весь остальной мир, тогда как России пришлось оправдываться, отбрехиваться и выкручиваться: в осушенном болоте отыскали все тела воинов и пилотов без исключения, как и каждый кусочек потерпевших катастрофу вертолетов. А вот тела четырех экспертов так и не нашлись. После чего помимо скандалов и просто словесной грызни в силовых структурах самого большого в мире государства началась не то чистка, не то подковерная борьба. Причем такая, что недруги продолжали и вопить от ярости, и обвинять, и с отвисшей челюстью присматриваться к тому, что в России творится.
А под этот шумок с переправленными эскалибуром документами коллег Альпиниста можно было спокойно добраться куда угодно. За такой ход событий ратовали Чарли Бокед и Чернов Сергей Николаевич.
Тогда как Лилия Монро и Чернов-младший ратовали за громкое, бравурное шествие с роботом-завоевателем. Им казалось, что пришла пора показать всему миру силу, приструнить негодников и провокаторов, а в итоге навести стальной рукой безжалостного планетарного завоевателя железный порядок на матушке-Земле.
Но последние утверждения знаменитого сыщика, да и недавние события в Тихом океане несколько поколебали уверенность как научной дамы, так и пришельца из иной цивилизации. Если имеются некие силы, способные уничтожить такого монстра, как эскалибур, следовало тысячу раз все продумать заново, просчитать, а то и остаться на прежнем месте еще на какое угодно время. Если вместо десяти дней торчат здесь уже пятнадцать, то целый дополнительный месяц большой роли не сыграет. В любом случае, без детища сойшенхов остановить войну и запугать оголтелых милитаристов не удастся. Так пусть уж этот монстр-трансформер из неведомых композитных сплавов и материалов хотя бы отсюда, хотя бы частично и локально пытается сдержать грядущий пожар войны.
Тем более что и война может оказаться совсем непредвиденной. Чем и озадачился Сергей Николаевич:
– А что будет, если Китай и Россия выступят единым фронтом против остального мира? Чарли, что ты можешь подсказать по вопросу: чья это была подводная лодка? Русская или китайская?
Раздавшийся через минуту ответ поразил всех:
– И не тех и не других.
– Вот те раз! – изумился академик– Кому же тогда было выгодно утопить «Рональда Рейгана»?
Глаза у Монро округлились от страшной догадки:
– С чего мы думаем, что там была китайская подводная лодка?! А вдруг там на дне второй такой эскалибур?!
– Нонсенс! – твердо и сразу возразил Евгений. – Малому завоевателю достаточно было лишь детонировать внутренний арсенал авианосца. Или использовать десятки иных своих разрушительных способностей.
– Тем хуже! – Женщина экспансивно взмахнула ладошками. – Значит, там нечто, которое может уничтожить кого, что и где угодно. И скорее всего, именно в этом «нечто» и сосредоточено то всемирное зло, которое пытается разжечь войну на планете. Или там оружие, которого следует опасаться даже эскалибуру. А что это значит?
Только одно: на планету прибыли иные пришельцы вроде сойшенхов. И как космические пираты наверняка мечтают ограбить нашу планету, а то и устроить впоследствии работорговлю землянами. Но для безнаказанного грабежа им надо ослабить земные армии, столкнуть между собой сильнейшие государства, а уже потом преспокойно заниматься своими черными делами. Так что…
Она развела в финале своей речи ладошки в стороны, как бы восклицая: «Какая я вся умная и сообразительная! Где ваши аплодисменты?!»
Похлопал ей только один Сергей Николаевич, да и то лишь наверняка по той причине, что в своем воображении любовался идеальной женщиной. Об этом легко можно было догадаться по его полуприкрытым векам.
Тогда как Чарли Бокед смотрел на Колобка чуть ли не с издевкой, а Чернов-младший не сдержался от громкого смешка:
– Лиля, твои фантазии просто поражают. Нагрянь на Землю пираты, подобные сойшенхам, от здешних армий и правительств не осталось бы ничего в течение одного часа. Все иные цивилизации, имеющие доступ в Большой космос, вообще на окраину вашей Галактики не попрутся. Это уже не говоря о том, что на такой бедной и нищей планете даже самые неразборчивые разбойники вряд ли отыщут чем поживиться. Так что твои глубокие размышления о происках вселенских пиратов не имеют под собой ни малейших оснований. Чисто женские страхи.
– Да?! – сразу вскипел образ Монро нешуточной обидой. – И кто бы распинался про поводы пиратов, если сам ничего про них не помнит? Если только недавно вспомнил про сойшенхов, то еще лет через десять вдруг вспомнишь и про иных вурдалаков, которые нападают на планеты, выпивают всю кровь из их жителей или творят нечто подобное. Ну? Станешь утверждать, что нет таких?!
Инопланетянин раздосадованно почесал висок:
– Вряд ли такие могут быть, но утверждать и в самом деле не могу.
– И, возвращаясь к создателям вот этого параллелепипеда… – Она бесстрашно хлопнула эскалибур по откинутой перед ней панели. – Он ведь не сам сюда прилетел, и не сам себе саркофаг выкопал. А? Вот видишь? Значит, если не сами пираты, то, может, их последователи на Землю прокрались да эскалибур теперь ищут. Или какие иные пакости замышляют.
После такой горячей и страстной речи невозмутимым остался лишь англичанин Бокед. Еще и вздохнул с показной смиренностью, а когда все повернулись в его сторону, пояснил:
– Чего мы тут кипятимся? Ведется чуть ли не прямая трансляция с места гибели авианосца и подводной лодки. Вот-вот подымут останки агрессора, и все выяснится. Тем более что я просто уверен: запуск торпед и ракет по «Рональду Рейгану» произвели земляне. Только вот никак прощупать не могу, какие конкретно сволочи решились на такую подлость?..
Евгений согласно кивнул и устремился к иному месту укрощаемого постепенно монстра. Тогда как Сергей Николаевич опять смотрел во все глаза на экран, продолжив поднятую тему:
– Врагов у американцев всегда хватало. Но вот таких лодок нет ни у Кореи, ни у Японии. Арабам тоже такое создать не удается пока. Может, немцы? А то и французы решили террористами заделаться?
– Скажешь тоже! – бормотал Бокед, подстраивая изображение и звук и не удержавшись от похвалы эскалибуру: – Нет, ты только глянь, что может этот завоеватель вытворять! Перехватывает любые переговоры между глубоководными моряками и главным штабом их ВМС.
А ведь это секретный, закодированный канал! О! Слышите?
В самом деле, звук стал идеальным, да и сама картинка перехваченного изображения пошла. На палубу линейного корабля как раз подняли из воды порядочные куски той самой неопознанной подводной лодки, которая атаковала из всего своего оружия американский авианосец.
И стоило слышать, с каким ужасом и запинками стал передавать докладчик в штаб основную информацию по опознанию подводной лодки. Уж чего-чего, но такого опознания в мире никто не ожидал.

Глава вторая
Москва. Ребус. Июль, 2012

В который уже раз Гордоковский Тарас Глебович, лидер Славянско-анархической партии России (САР), оказался перед крушением своих очередных надежд. В бессильной злобе, оставшись у себя в кабине, он колотил кулаками по столешнице огромного письменного стола и приговаривал:
– Ну почему кругом одни идиоты?! Почему это ворье и жулье не понимает, что воровать надо у богатых, а не у бедных?! Ведь когда все станут богатыми, то и возможностей воровать станет несравненно больше! Почему доводят народ до той опасной черты, за которой теряется любой контроль над массами? Ведь наверняка эти самые идиоты понимают, если что-то страшное начнется – их никакие миллиарды и виллы заграничные не спасут! Везде ведь их достанут. Земля-то маленькая. И как они хотят денег! Уроды! А где я им столько возьму? Где?! Даже умей мои партийцы воровать, столько не наворуешь. Не иначе как грабить надо. Ха! И как раз тех, кто у меня мзду требует! У-ух! Засадить бы этих оглоедов по каторгам!
Но делать было нечего. Денег опять не было.
Очередной, весьма выгодный, взлелеянный и правильный шаг срывался, покупка телевизионного канала опять откладывалась на неопределенное время. И все потому, что сумма неофициальной мзды за оформление самой покупки в пять раз превышала официальную цену. И мало того что последователи и товарищи по партии не поняли бы, не одобрили бы такую неимоверную взятку, здесь Тарас Глебович себе голову не заморачивал, дело было в другом. Денег для неофициальной мзды не удалось наскрести даже на треть искомой суммы. И это с учетом страшных долгов, уже имеющихся и тем более возможных после такой покупки.
А канал сейчас, в это весьма смутное и неуверенное время, ой как пригодился бы! Гордоконский понимал необходимость покупки больше всех. Тем более что некоторые программы задумывались, разрабатывались и совершенствовались по нескольку лет. Оставалось их только реализовать. Конечно, попутно не мешало бы перекупить еще и пару газетенок да станций с несколькими простенькими развлекательными радиоканалами, но о таких рычагах обработки общественного мнения даже мечтать не приходилось. Вот потому в данное время иные, хорошо стоящие на ногах партии славян анархистов и за конкурентов не считали. А при том скандальном и непредсказуемом поведении лидера партии вообще ни в грош не ставили и насмехались прямо в лицо.
Гордоковский к насмешкам в свою сторону относился наплевательски, он же выбирал в свое время такую единственно верную линию поведения. А вот за сами идеи своей партии, за внедрение их в жизнь готов был кому угодно глотку перегрызть. Да только такая готовность выражалась лишь на словах и, скорее всего, фигурально, потому что идти на явные убийства, грабежи и оголтелое воровство ни сам себе Тарас Глебович не позволял, да и его идейные соратники и сторонники до подобного не опускались. Ате некоторые бизнес-структуры, запущенные партией для раскрутки достойных средств для существования, практически буксовали на месте. Явная обструкция чиновников и палки, которые совали в колеса все кому не лень, никак не способствовали экономическому росту довольно перспективных видов деятельности. Так что весьма грамотные и талантливые руководители предприятий еле сводили концы с концами.
Помощи ждать было неоткуда.
А бессильное громыхание кулаками по столу, хоть и тренировало конечности для должного рукоприкладства к врагам и неприятелям, в любом случае проблем для лидера славянских анархистов не снимало. Сколько бы ни ругался, сколько бы ни отводил душу на невинной столешнице – толку от этого не будет. Да и не такая натура была у Гордоковского, чтобы опускать руки и долго предаваться черному унынию. Пусть даже крах всего его дела жизни был неприятно близок, а сама партия стояла на пороге своего окончательного развала, он до последнего собирался действовать, бороться, искать новые пути выхода из отчаянного положения.
Решительно рыкнув, Тарас Глебович развернулся к деревянной панели стены, открыл ее и оказался перед несколькими экранами своего компьютерного уголка. В любом случае, пусть даже покупка телевизионного канала и не состоялась, но работы имелось невпроворот, ежедневная текучка заедала, да и весьма харизматичный лидер партии старался быть в курсе любой, даже весьма незначительной детали. Ну и одной из основных его функций считалась в последнее время работа с письмами. Естественно, только с теми, которые секретарь оставлял после уничтожения разного спама, угроз и оскорблений.
Только работая с электронной почтой, Гордоконский значительно успокаивался. Потому что видел и понимал: сторонники его идей в народе есть, и немало. Еще большее количество ему просто сочувствовало, не до конца понимая окончательные цели славянских анархистов и те выгоды, которые после достижения поставленных задач обретает каждый гражданин России. Вот для этого огромного количества людей и следовало дать должные разъяснения с помощью средств массовой информации, которые в данное время, увы, работали только на духовную кастрацию зомбированного телевидением народа. Но так как с каналами новостей ничего не получилось, то и уповать следовало только на вездесущий Интернет: агитировать именно на его страничках, выискивать там новых сторонников, да и чего уж там скрывать, хоть каких-то дополнительных инвесторов.
Как это было ни странно, но некоторые бизнесмены порой жертвовали существенные суммы для партии, хотя и старались делать это весьма скрытно, не афишируя своего имени.
Вот и сейчас, несмотря на крайне плохое настроение и продолжающую сжигать душу злость, Тарас Глебович чуть ли не сразу наткнулся на весьма интересное, интригующее и, как чуть позже выяснилось, загадочное письмо. Причем начиналось оно сразу с дельного предложения:

Вам нужны средства для Вашей партии? Мы Вам их дадим! Причем взамен потребуем только одного: десятикратного усиления деятельности САР, с некоторым приоритетом в поддержке определенных личностей, которым потребуется не столько физическая, сколько политическая защита на международном уровне. Ваше умение создавать скандал и стойко держать ответные удары оппонентов нам очень импонирует, да и сама суть окончательных целей Вашей партии нас вполне устраивает.
Разговор об этом может быть длинным и долгим, и детали мы согласны оговорить чуть позже. В данный момент нам стало известно о срыве покупки телевизионного канала, а также о конкретных трудностях, с этим делом связанных. А так как вопрос следует решать как можно быстрее, предлагаем все наше совместное внимание сосредоточить на передаче Вам средств на покупку.
Надеемся, что Вас заинтересовало наше предложение. Если да, то перезвоните со своего личного мобильного телефона по номеру… (шел несуразный набор цифр), и мы с Вами оговорим все подробности. Канал связи закрыт от прослушивания, и мы гарантируем полную конфиденциальность.
С уважением,
Г. Э.

Какое долгожданное и какое противоречивое письмо!
Поневоле задумаешься и, прежде чем что-то предпринять, взвесишь все «за» и «против». И, уставившись глазами в короткое письмо, Гордоковский забарабанил пальцами по столу, стал размышлять:
«На провокацию вроде как не тянет. Да и какой смысл? Ну дадут денег, так ведь взамен не требуют поменять всю политику партии. Поддержать нескольких человек, а может быть, поднять вокруг них громадный скандал – так это мне не привыкать. Легко устрою. Хотя было бы желательно сразу узнать, кто это такой Г. Э.? Или кто такие? Но с этим вопросом в любом случае разъяснится очень быстро. Что еще негативного может случиться для САР от этих неизвестных спонсоров? Хм! Да вроде как ничего не требуют. Тогда что это за канал закрытый? Такое под силу только самому президенту или его окружению. Не значит ли это, что они, прикрываясь мной как щитом, все-таки решили откликнуться на предложения нашей партии? Эх, хорошо было бы! Но с другой стороны, просят прикрыть и поддержать только несколько человек. Ну а вдруг эти люди только своими именами скомпрометируют и меня, и САР окончательно? Вряд ли, я ведь сразу могу узнать, кто это такие, а потом на них плюнуть со всем своим скандальным презрением. То есть вроде как звонить надо. Только вот номер уж больно странный. Таких, по сути, и быть не должно. Надо посоветоваться».
После чего не поленился вызвать лучшего технического помощника для консультации. Тот с первого взгляда сразу вынес свой вердикт:
– Никуда вы не дозвонитесь, Тарас Глебович! Таких номеров не существует.
– Уверен?
– Более чем! – Помощник достал из кармана свой телефон. – Хотите продемонстрирую?
Дождавшись одобрительного кивка, набрал номер и включил свой аппарат на громкоговоритель. Голос автоматического диспетчера вскоре отозвался без всяких предварительных гудков:
– Вы набрали несуществующий номер.
– Ну вот, я же говорил, – усмехнулся помощник. – Скорее всего, какой-то розыгрыш.
– А если я позвоню со своего телефона?
– Тарас Глебович! Да хоть с какого угодно!
– Но тут написано, чтобы я позвонил именно со своего, – не сдавался лидер САР.
– Да попробовать можете, но я сразу ручаюсь, что ничего не получится.
– Вдруг вирус какой электронный прорвется?
– Невозможно! – упрямо мотал головой помощник. – Этого номера не существует. Так что и вируса быть не может.
– Ладно, спасибо. Можешь идти. – Гордоковский с явным сожалением посмотрел в спину убежавшего технаря, потом грустно вздохнул, но все-таки чисто спонтанно стал набирать номер.
– Чего мне бояться? – бормотал он при этом – Пусть даже вирус сотрет весь список абонентов.
Нажал кнопку подтверждения вызова, прислушался, на пару мгновений замер, сдерживая дыхание, и уже начал печально кривиться, когда без всяких гудков, щелчков переключения или иных технических звуков раздался мужской голос:
– Здравствуйте, Тарас Глебович! Рад, что вы откликнулись на наше письмо.
– Я еще больше рад, вернее, удивлен, что вы откликнулись на мой звонок, – вежливо съязвил лидер партии без всякого ответного приветствия. – Но с другой стороны, это сразу дает мне повод считать вас серьезным человеком. Или у вас целая конкретная организация?
– Нет, скорее, у нас небольшая команда коллег, друзей и единомышленников.
Гордоковский обожал сбивать собеседников с толку коварными вопросами в лоб:
– И все русские?
– Отнюдь! – весело хмыкнул невидимый собеседник– Но скажем так, все говорят на русском языке, словно на родном. Устраивает?
– Дальше все зависит от предложенной вами суммы и попутных условий.
– Сумма для покупки телевизионного канала нам известна.
– Неужели? В том числе и ВСЯ сумма? – многозначительно выделил главное слово лидер партии САР.
– Не сомневайтесь. О пятикратной мзде в среде российских чиновников нам известно не понаслышке. Для верности мы вам набросим шестикратную прибавку к официальной стоимости. Мало того. – Собеседник явно был в курсе очень многого и нисколько не сомневался в полной конфиденциальности разговора. – Мы вам поможем с покупкой трех газет и нескольких развлекательных радиоканалов. Плюс ко всему начинайте немедленные переговоры о покупке пяти, а лучше всего десяти провайдеров сети Интернета. Думаю, что и с этими расходами мы общими усилиями справимся.
Гордоконский от таких невероятно щедрых предложений даже немножко растерялся. Но виду не подал, голос не дрогнул:
– Что ж, мы, наверное, рассмотрим ваши более чем щедрые предложения в ближайшее время.
– Тарас Глебович, – бесцеремонно оборвал его мужской голос. – Не пытайтесь выглядеть как все остальные ваши конкуренты. Решайте все сразу. Потом сами поймете, сколько мы уже времени потеряли. Итак?
– Хм! Но у меня есть пара, вернее, три вопроса.
– Слушаю очень внимательно.
– Как вы относитесь к проводимой нами политике и к нашим конечным целям?
– Положительно. Можете разворачивать свои агитационные и обучающие программы во весь рост. Ни мешать, ни корректировать их мы не собираемся.
Такое согласие еще больше выбило лидера славян-анархистов из колеи. Никогда ему еще не предлагали денег без кучи каких-либо дополнительных условий. А тут спонсоры ничего не имеют против? Дико звучит, поэтому переспросить никогда не помешает:
– То есть вас в нашей программе все устраивает?
– Конечно не все. Есть некоторые перекосы, много неправильностей и не учитывается масса пока еще неизвестных вам факторов. Но, судя по вашей общей направленности, вы в ближайшем будущем, когда многое станет достоянием широкой гласности, сами и подкорректируете и подправите ваши программы. Вы человек практический, трезво оценивающий окружающие реалии, поэтому быстро сумеете адаптироваться к быстро изменяющейся ситуации в мире. Верно?
– Приятно, когда так ценят. Ну тогда второй вопрос: каким средствами и как вы нас будете спонсировать?
– Легко. Причем не валютой, не рублями. Кстати, как ваше предприятие по обработке и огранке алмазов?
– Полностью обанкротилось, – с осторожностью признался Гордоковский. – Собрались на днях закрывать.
– Не спешите. Лучше немедленно создайте там максимум деловитости и активного движения. Мы вам подкинем партию алмазов, после продажи которой САР хватит средств на все. Причем сразу интересуюсь: лучше доставить алмазы необработанные или…
– Гораздо предпочтительнее обработанные. Наши станки уже проданы почти все. Так что готовые продать будет и быстрей и выгодней.
– Так мы и предполагали, поэтому камни будут доставлены уже обработанными. Можете подыскивать клиентов на покупку. Теперь жду вашего третьего вопроса.
Тарас Глебович чуток подумал, прежде чем спросить:
– Кто те самые личности, которых нам придется прикрывать?
– Ха! Значит, кто такие «Г. Э.», вас совсем не интересует?
– Нисколько. В любом случае вам придется перед нами раскрыться. Такие огромные средства не переводятся безымянными лицами. Да и сотрудничать нам придется более плотно: с личными встречами, совещаниями и обсуждениями. Не все же вопросы решаются по телефону. Пусть даже у него секретный, закрытый канал связи.
– Похоже, вы правы, хотя по большому счету нам доступно совещаться лишь по телефону. Пока. А касаемо людей, которых вам придется ограждать, опекать и прикрывать, то это люди всемирно известные, честные и принципиальные. Им грозит физическая расправа за знание некоторых тайн. Причем уничтожить их хотят не только американцы, китайцы или прочие реальные силы нашей планеты, но и в самой России многие желают их смерти. Но самое интересное, что физически они себя и сами могут обезопасить. Им не хватает громкого, скорее даже жутко скандального политического прикрытия.
– Ага! Вот теперь я все понял! – обрадовался лидер САР. – Как раз то, что у меня в последнее время лучше всего получается.
– Ну да, в некотором роде.
– Устроим все по высшему разряду! Не сомневайтесь.
– Вот и отлично.
– Но вы мне так и не сказали их имена? Вдруг следует начинать пиар-кампанию уже немедленно?
Невидимый собеседник явно задумался на какое-то время:
– Отныне мы сможем общаться по телефону в любое время и в любом месте, так что если появится спешка в прикрытии, мы сразу посоветуемся на эту тему и решим окончательно. Ну а пока эти люди еще некоторое время будут вне Москвы, поэтому большая шумиха вокруг них вроде как нежелательна.
Вроде как все вопросы Гордоковский исчерпал, но самый основной шел в любом случае вне списка:
– Как вы доставите мне алмазы?
– Лично вам в руки, через день-два. При этом я буду давать инструкции по телефону.
– Мм? – Тарас Глебович заволновался. – Это будет специальный курьер?
– Вряд ли можно доверить курьеру, пусть и специальному, бриллианты на сумму в несколько десятков миллионов евро. Это будет чисто механическая доставка на специальном летательном устройстве. Остальные детали мы оговорим непосредственно перед самим прилетом. Всего наилучшего!
– И вам не хворать!
После этого пожелания Гордоковский долго смотрел на умолкнувшее телефонное устройство, из которого коротких гудков так и не последовало. Собеседник просто отключил таинственный источник связи со своей стороны и все. Точка.
Теперь оставалось только дождаться: будут ли после этой точки деньги?
Что-то подсказывало лидеру славянских анархистов России, что деньги будут. Как будет и все остальное, обещанное «командой коллег, друзей и соратников» под загадочной аббревиатурой «Г. Э.».
Причем еще одно чувство некоей интуиции подсказывало Гордоковскому, что будут не только деньги, но и масса скандалов, приключений, кардинальных изменений в жизни и даже значительных опасностей. Но предвидение этих всех изменений приятно щекотало нервы оголтелого в последнее время скандалиста и крикуна.
Живо вставая со своего рабочего места, он не сдержался от переполнявших его эмоций и громко воскликнул несколько перефразированную крылатую фразу классика:
– И какой же русский не любит приключений!

Глава третья
Лиходеи. Европа. Июль, 2012

Отец Савелий никогда не был фанатиком христианства. Скорее всего, с самого детства ему привили четкую любовь к любому труду и желание все, за что бы человек ни брался, делать хорошо и с радостью. Вот потому он и охаживал денно и нощно свою небольшую церквушку в небольшом белорусском поселке, вот потому восторгался своей постепенно возрождающейся епархией, вот потому и готов был вести набожную службу, почитай, круглые сутки. Лишь бы прихожане приходили, да было в чьи уши довести пророчества и божественные помыслы.
В то памятное для себя воскресное утро отец Савелий отзвонил в колокол на заутреню и поспешил в комнатку для переодевания. И когда первые прихожане появились в церкви, он уже с помощью дьякона и своих престарелых помощниц из церковного хора самозабвенно распевал псалмы. При этом вначале даже не посматривал на паству, которая как раз и подтягивалась в самом начале службы.
Каково же было удивление попа, когда он обратил внимание с амвона на неф и даже замер от изумления на полуслове. Как появилось вначале с десяток человек, так только они и жались по углам. Да еще и сами странно оглядывались на главный вход.
Не то чтобы отец Савелий гордился огромной посещаемостью, но уж в последние месяцы человек шестьдесят, а то и семьдесят в церквушку по воскресеньям наведывались в любом случае. Могло бы и раза в три больше уместиться, да никак народишко не спешил с покаянием. Но все-таки приходили! И тут вдруг такая неожиданная, ничем не спровоцированная пустота.
Бабки с дьяконом тоже прервали пение, выжидающе посматривая на своего духовного пастыря. Зато наступившая тишина позволила четко расслышать несущийся с улицы твердый, уверенный голос какого-то мужчины.
Одна из бабок даже перекрестилась, как расслышала, и воскликнула:
– Батюшка! Никак проповедует кто?!
Тот на такое даже головой мотнул от возмущения:
– Да кто на такое осмелится?!
Но когда опять замерли и прислушались, до ушей четко донеслось каждое слово с улицы:
– Наша задача – это возвращение к образу жизни именно первоистоков, к ведическому периоду. Ведать – значит знать.  Души многих из нас помнят о той поистине волшебной красоте, которая присутствовала в жизни наших предков, когда на природных праздниках зажигался космический огонь, устремленный в вечность. Когда природа-матушка сливалась с человеком в едином порыве и вдохновенно творила новые миры и формы жизни!..
– Да что же это такое творится! – возопил поп в справедливом негодовании и, подхвативши длинную рясу руками, устремился из церкви наружу. – Что это за хулиганство такое?!
А там его глазам предстало довольно дивное зрелище. Перед толпой человек в сто выступал стоящий на возвышении седобородый мужчина в просторных, под старину одеяниях. Кажется, именно такими изображали на своих картинах художники древних славян, а то и самих волхвов. Именно этот мужчина и разгонял полную тишину своим громким, могучим голосом:
– Мы являемся детьми божьими и способны к самостоятельному развитию и получению необходимой информации без всяких храмов, церквей и противных нашей природе икон. Информация хранится в нас, в наших душах и во всем, что нас окружает. Это деревья, травы, камни, солнышко и небесные светила, а также иные, созданные Отцом, разумные организмы. Следовательно, все они – это несущие энергию и свет нашего природного бытия! Именно с ними нам и нужно общаться, учиться любить их. Они есть живые веды Земли. Они не солгут и не обманут. В них нет корысти и гордыни. Научиться читать живые веды Земли предлагается каждому, ставшему на путь ведичества, путь, ведущий к знаниям первоистоков.
И как его слушали люди! С каким восторгом и радостью ловили каждое слою! Насколько боялись громко вдохнуть, чтобы не пропустить мимо своего сознания самое маленькое словечко.
Сжавший кулаки от бешенства и уже готовый было броситься на самозваного проповедника отец Савелий, по непонятным даже для себя причинам, вдруг замер на месте. При этом он и сам все с большим вниманием внимал внушениям незнакомца:
– Идти дорогой ведичества – значит нести ответственность за то, что происходит на Земле сегодня. Потому что ведающий  человек видит собственное прошлое, понимает причину, по которой славяне попали в такое бедственное положение, понимает и видит свою роль в этом и направляет свои внутренние и внешние силы, чтобы исправить положение.
Пропагандирующий ведичество волхв говорил еще больше часа. И никто за это время не попытался его перебить даже словом. Мало того, к месту перед опустевшей церковью подтянулось еще около пятидесяти поселковых обывателей, которые тоже восторженно ловили каждое слово.
А потом мужчина повернулся и ушел. Но только когда он скрылся за дальним поворотом улицы, толпа стала приходить в себя и шевелиться. Послышались первые словечки, восклицания, вопросы и обсуждения. Но все они сводились к одному:
– Как он здорово говорил!
– И как все верно!
– Вот оно – наше счастливое будущее! Если мы и в самом деле все вместе вернемся к первоистокам наших предков, нам уже никакие проблемы не страшны будут.
– А то! Любую напасть сообща одолеем!
Народ галдел, радовался и буквально светился всеобщим счастьем и умиротворением. Пожалуй, только отец Савелий смотрелся среди них черным, мрачным пятном в своей рясе. Стоял и с какой-то звериной тоской оглядывался на свою церковь, такую ухоженную, чисто выбеленную и еще недавно так радующую глаз и сердце. А теперь вот радость от созерцания своего прихода испарилась. Осталась только боль, пустота и непонимание.
Но тут попа в бок довольно бесцеремонно толкнула та самая бабка из церковного хора:
– Савелий! А ты чего не радуешься?! Да и выглядишь слишком бледным да исхудавшим. Совсем небось про горячую и полезную пищу забыл? Тогда к себе приглашаю на обед. Живо тесто на кисляке поставлю, и мы сейчас такие беляши нажарим!
– Хм! – При упоминании обеда поп заметно оживился: – Да я как-то раньше беляши и не ел.
– Вот и я к ним равнодушна, а тут так припекло! Ух! Так и стоят перед глазами румяные, золотистые и пышущие жаром!
Уже еле сглатывая подступившие ко рту слюнки, Савелий смешно закивал головой:
– В самом деле, лучше такой закуски и не сыщешь!
И уже через минуту двигался за бойко семеня шей впереди старушенцией, которая громко расписывала свои кулинарные таланты. На свою взлелеянную, милую и желанную еще два часа назад церквушку поп даже не оглянулся.
Белорусский народ возвращался в древнюю веру быстро, легко и безболезненно.

Совсем по-иному возрождение ведичества происходило в Западной Украине. Там вообще христианская религия, вернее, ее греко-католическая ветвь, была сильна необычайно. Именно таким экстремальным способом уже много веков целенаправленно велась Западом политика полного отделения одних украинцев от других, а для этого различия в религиозных конфессиях подходили как нельзя лучше. Вот потому и пропагандировалась, вдалбливалась в затуманенные мозги мысль: «Мы хоть и греки, но принадлежим к просвещенному западному католицизму». В любом малом поселке, да и в крупных городах православных христиан недолюбливали, а чаще всего ненавидели. Ну а любое напоминание про древнее ведичество да про тысячелетнюю историю древних славян приводило пастырей греко-католической конфессии в неописуемое бешенство. Свои привилегии ксендзы отдавать просто так не собирались, и, как следствие, не останавливались даже перед убийствами первых появившихся в Западной Украине волхвов.
Один такой случай проистек ровно через неделю, после того как отец Савелий в далеком белорусском поселке забыл о своей церкви. Дело происходило в огромном селе Жовтанцы, где в переполненном греко-католическом храме разряженные прихожане собрались на воскресную службу. Про скромность и смирение здешние служители позабыли уже давно. Золотая лепнина, дорогущие рясы, золотые кресты и драгоценные каменья – все это уже давно использовалось для ослепления прихожан, завлечения их в объятия золотого божка, стяжательства и желчной зависти ко всем, кто хоть чуток богаче. Сами ксендзы между собой соревновались дорогущими иномарками или построенными для своих детей за счет прихожан здоровенными доминами. Порой каждому попу всем селом приходилось строить не один дом, а все три, а то и четыре. Причем о строительстве чего-либо общественного, как, например, спортзала для подрастающего поколения или музыкальной школы, и речи быть не могло. Зато выделить лучшие земли да возвести на них хоромы для слуг Господних да их бедных деток считалось почетной обязанностью каждого обывателя.
Ко всему прочему, ксендз всегда начинал воскресную проповедь с призыва не жалеть приношений в казну церкви. Что в тот самый день, в том самом поселке Жовтанцы и происходило. Все прихожане внутри реставрированной, но все-таки недостаточной большой церкви не уместились, но и до них доносились слова пастыря про щедрость, покаяние и смирение посредством выведенных во двор громкоговорителей:
– …Ибо черствый человек, алчущий в своейжадности и не в силах покаяться перед Господом нашим, будет после смерти своей жариться в геенне огненной… Поэтому жертвуйте в церковную казну легко и с чувством глубокой благости!
В общем, как всегда: «Подайте бедному тортик на пропитание, а то в моей золотой хлебнице булочки быстро черствеют!»
Но как раз после таких воззваний перед храмом и появился волхв в древних славянских одеяниях. Уловив только несколько последних предложений их проповеди, он не стал слушать дальше, а возопил в спины стоящим людям. При этом его голос легко перекрывал рокот из динамиков:
– Люди! Неужели вам хочется и дальше жить в таком обмане?! Неужели вы и дальше будете кормить подобных трутней на своих рабочих шеях?! Ведь вы не католики! Ваши предки были славянами и жили в единении с природой и вселенским пространством! Вспомните про свою историю!..
Скорее всего, волхву не стоило вещать именно здесь и именно пытаясь перекричать льющийся из динамиков голос. Из-за плохой слышимости эффект от его первых и последующих фраз оказался полностью смазан и воспринят неверно. Люди хоть и обернулись к нему, но с явным непониманием, а то и открытым недовольством. Все-таки вбитые с детства местным обывателям правила не так легко было опровергнуть всего несколькими фразами.
Понимал ли это незримый кукловод, возомнивший себя повелителем человеческих душ? Как показали дальнейшие события – понимал. И даже предвидел такой вот результат.
Внутри церкви начались оживленные передвижения, а к взывающему волхву выкатился со своими самыми ярыми сторонниками местный пастырь. Чуток прислушавшись к старославянскому говору, а потом еще и осознав суть непозволительной проповеди, ксендз покраснел от подступающего инфаркта и заорал:
– Убейте этого подлого москаля! – Слюна у него брызгала изо рта. Не лучше выглядели и его взбесившиеся прихожане. – Только древних славян в нашем приходе не хватало!
Нерадивого проповедника от древних ведов затоптали в течение минуты. Но вот именно после этой самой минуты на все пространство храма и вокруг него словно пало невидимое затмение.
Толпу охватила паника и страх. Служба оказалась прервана, люди стали прорываться на выход, затаптывая на смерть самых слабых и неосторожных. Крики боли и ужаса разнеслись по всей округе. Столпотворение у дверей достигло апогея, перемалывая безжалостно кости и проламывая головы. Еще полчаса люди метались вокруг, выбираясь наружу и пытаясь оттянуть в стороны трупы своих близких. Причем среди этой толпы не нашлось ни одного человека, который бы разумно осознавал, что происходит и как остановить творящееся действо. Даже подошедшие к церкви люди со стороны ничем не могли ни помочь, ни подсказать, только и стояли что с открытыми ртами и побледневшими лицами. Словно бессловесные призраки.
А потом, в течение еще минут тридцати, на окровавленную толпу нахлынуло совсем иное бешенство. Люди попытались отыскать виноватого в их горе, и у всех одновременно в помыслах возникло только одно словосочетание: «Во всем виноваты ксендз и эта проклятая церковь!»
В итоге воющего от ужаса католического попа привязали к главному входу, накидали ему под ноги деревянной церковной утвари, икон и печатных проповедей, а потом… сожгли вместе со всем зданием.
Кошмарно, глупо и кроваво.
И никто при этом не обратил внимания на сценку чуть сбоку от полыхающего храма. Несколько детей, пялящих глаза на огонь, оживленно переговаривались и обсуждали действия старших. Один из них нащупал в кармане горсть леденцов, рассмотрел их на раскрытой ладони и хотел выбросить со словами:
– Фу, какая мерзость! И как я их раньше обожал?
Но его неожиданно остановили два товарища и младшая сестра:
– Стой! Не выбрасывай! Отдай нам!
– Чего это вам леденцов захотелось? Раньше терпеть не могли?
– Ха! А теперь хочется! А тебе что, жалко?
Тройственная настройка действовала: все жители Западной Украины поголовно теперь стремились к новой ведической вере, а кто и так ее раньше воспринимал положительно, стали вдобавок страстными поклонниками леденцов. Ну а те, кто леденцы любил до того, вдруг совершенно охладели к этому незатейливому лакомству. Круг банально и низменно замкнулся.
По территории Западной Украины со скрипом, кровью и пожарами двинулось возрождающееся ведичество.

Вот именно таким образом, пока в далекой сибирской тайге группа экспертов вела укрощение эскалибура, а в Москве лидер партии славянских анархистов готовился к приему бриллиантов, в иной части некогда существовавшего Советского Союза начали полным ходом происходить весьма странные, никем не предвиденные события. Впрочем, нельзя сказать, что никем не предвиденные. Все-таки имелось в Белоруссии гражданское движение, которое издавна стремилось к возрождению ведичества в славянском мире. И предпринимало в этом направлении максимально возможные для себя шаги.
Но именно волхв Светобор, самый уважаемый, старейший и авторитетный человек в движении, обратил свое внимание на непонятные странности. Обратил, обдумал, сделал определенные выводы… но так и не стал никому о них сообщать. Потому что решил: «В данном случае мое молчание пойдет только на пользу возрождению славянского ведичества». Тем более что он в то время еще ничего не знал о тех ужасах, которые начались в Западной Украине.
А странность заключалась в том, что чуть ли не ежедневно все сторонники, последователи и новообращенные в ведичество верующие шарахались в выборе одного из компонентов ежедневного питания. При простом взгляде на быт компонент этот раньше ни в коем случае не считался обязательным, и, по сути, его ежедневно употребляли в пишу максимум процентов двадцать, а то и тридцать белорусского населения. И называлась эта пища просто – беляши. Причем не важно, с мясом, с сыром или с капустой. И как-то совершенно вдруг те люди, что ели беляши, их есть переставали, становясь к ним полностью равнодушными. Зато все остальные устраивали бум продавцам этого нехитрого в изготовлении и жарке блюда. А на следующий день все могло поменяться обратно: снова первые восторженно уминали беляши, а вторые словно про них забывали.
Точно такие же смены своего вкуса волхв Светобор заметил и у себя. Но если бы не особая концентрация да не развитое шестое чувство тонкого восприятия мира, выработанного за годы обучения истинному ведичеству, так бы и не обратил на это внимания. Потому что, например, его сторонники и ученики просто забывали на следующий день о своих предпочтениях и нисколько не удивлялись смене приоритетов у остальных товарищей. Но все это сопровождалось таким массовым приплывом новых сторонников в движении, что волхв Светобор благоразумно не стал предавать во всеуслышание ни свои выводы, ни свои опасения. По его мнению, ведичество возрождалось гигантскими шагами, и это нивелировало все странности процесса.
Да никто и догадаться не мог, что над ними проводился коварный эксперимент, разработанный и запущенный Айрихом Вонгом, соправителем Божественной Октавы, который в будущем намеревался стать единственным богом во всей Европе. Для своего эксперимента он использовал уникальное устройство гипребеш, меняющее сознание людей и дающее для них сразу несколько преобразующих перестроек в сознании. Мало того, чтобы охватить как можно большую территорию славянской Европы, в помощь чернокожему Вонгу правитель Антарктиды Палий Таикос выделил свой бездействующий пока гипребеш. Причем направление лучей, пусть и на полторы недели позже, чем в Белоруссии, пошло через Западную Украину в направлении Восточной и Киевской Руси. И вот именно эти два бесчеловечных гипнотических устройства теперь внушали миллионам обывателей новую веру и новую линию поведения. Не для всех, все-таки процентов двадцать стали самыми обычными атеистами, не признающими вообще никаких религий, но их никто не трогал и обижать не собирался, насильственного вовлечения не было. Тогда как все остальные миллионы обывателей в течение недели, максимум двух все глубже и глубже впитывали в свои сердца и души ростки ведической веры. При этом совершенно равнодушно и индифферентно отторгая все религиозное, что имелось в их прошлой жизни. Причем процесс происходил практически на всех общественных и политических уровнях, начиная от простых и малограмотных крестьян и заканчивая высокообразованными академиками или министрами.
Вдруг неожиданно для всех стать ведом оказалось более чем модно и правильно. Превратиться в волхва или стать его учеником – и того почетнее. Стать выборной ведающей матерью – приобщиться к знаниям о своем роде и древней истории, которая тоже как-то вдруг и повсеместно была признана единственно верной. Ну а к древним, ворвавшимся в повседневную жизнь обрядам и традициям вообще возникло безмерное поклонение. Церкви с крестами на куполах оказались забыты и заброшены. Попы да священники либо ходили потерянные и одурманенные, либо сами снимали с себя сан и приобщались в сонм почитателей ведичества. Некоторые, плохо соображая, уезжали из Белоруссии куда глаза глядят. И на этом фоне всеобщего перенаправления религиозной деятельности, возвращения к истинным истокам славянской веры чрезмерное поедание беляшей никого совершенно не обеспокоило.
Разве что поговаривали: «Проголодался народ за своим историческим прошлым!»

Глава четвертая
Тайга. Группа экспертов. Конец июля 2012

Опознание останков атаковавшей авианосец субмарины оказало шок на весь мир. Причем «шок» слишком мягко сказано. Потому что утопила «Рональда Рейгана» самая мощная и современная подводная лодка британского флота «Эмбаш» класса «Астьют». Предназначенная для уничтожения иных подводных лодок противника, «Эмбаш» только по этой причине не имела на борту ядерного оружия. Так что можно было считать великой удачей спасение всего экипажа авианосца и отсутствие радиоактивного заражения в океане. Которое, кстати, не произошло и по другой причине – подводники предварительно озаботились заглушенным атомным реактором на самой английской субмарине.
То есть агрессивные, полностью самоубийственные, с налетом полного сумасшествия действия экипажа просматривались сразу. Только вот никакого оправдания этим действиям не находилось при всем желании и буйной фантазии. Ну никак не могли одни моряки уничтожить других чисто из спортивного интереса. Да еще и сами при этом погибнуть. Вдобавок, идя на верную смерть, не поленились заглушить собственный реактор. Правда, это уже сделано было по технической причине возлежания субмарины на грунте. В остальном же – ни логики, ни дружбы с собственными мозгами.
И вновь по этой причине на первое место вышли рассуждения, что помыслами землян руководят как минимум враждебные Земле инопланетяне. Вернее, доводят эти помыслы до сумасшествия. Ведь никак не могли самые преданные союзники напасть на своих заокеанских коллег, друзей и братьев.
Не могли. Увы! Но напали! Только вот почему?!
Именно на эту тему интенсивно спорили в последние дни эксперты, так до сих пор и не выбравшиеся из таежной глухомани. Спорили напряженно, до хрипоты, но при этом не прерывались от основной работы: сбора информации и ее анализа. Конечно, если в тот момент находились в саркофаге. Во время ночевки в срубе или в пещере
Альпиниста, во время работ они условились о трагедии в Тихом океане не говорить совершенно. Ну и худо-бедно этот уговор выполнялся. Но вот в остальное время ведущиеся споры не прекращались и подталкивали только к одному выводу: на планете имеются некие деструктивные силы, которые с особым старанием пытаются не только уничтожить самих экспертов, но развязать на Земле Третью мировую войну.
Мнения итогового спора в основном разделились о принадлежности этих самых сил к конкретным группировкам или личностям. Лилия Монро твердо вначале верила в причастность к происходящим кровопролитиям именно инопланетян. И никакие логические доводы друзей и ссылки на используемые ими уникальные способности не могли поколебать странной уверенности ученой дамы. Причем в контрдоводах Колобок опиралась прежде всего на житейскую логику:
– Ну не могут земляне рубить сук, на котором сами сидят! Не могут! Вернее, могут, дурости хватает, идиотов тоже полно, но ведь у всего есть свои границы. При ядерной войне никакие бомбоубежища не спасут от вырождения и деградации. Это даже крайние мизантропы и маньяки понимают.
Ей больше всего возражал Евгений, как представитель тех самых инопланетян:
– Сколько раз тебе объяснять, что уничтожать разумную жизнь на планете – это полный абсурд хоть для кого. Ни циничные пираты, ни взбесившиеся диктаторы, ни сумасшедшие маньяки не станут уничтожать бесцельно диких, недоразвитых аборигенов. Уж на что были сойшенхи подлыми, циничными и безжалостными, но и те бессмысленного геноцида нигде не устраивали. Во всех их кровопролитных акциях просматривалось желание лишь запугать, деморализовать и подчинить. И какой смысл здесь уничтожать слабо развитую цивилизацию? Даже при обустройстве на Земле некоего подобия курорта в любом случае сорок миллиардов землян запросто могут работать в том же самом контингенте обслуживающего персонала, жить как сыр в масле и три месяца в году путешествовать во время отпуска по иным звездным галактикам. Да еще сорок миллиардов с большим удовольствием расселились бы по малообитаемым планетам, коих в космосе более чем предостаточно.
– Эх! – с тоской выдохнул на это утверждение Сергей Николаевич. – И почему у нас не курорт?
– Сами виноваты! – осадил его приемный брат и продолжил: – И как раз в этой вине и кроются ваши сегодняшние беды. Скорее всего, некоторые правители, а говоря конкретней, истинные хозяева основных капиталов боятся перенаселения планеты и решили ее слегка подчистить от лишних ртов. А для тотального уничтожения и геноцида война подходит лучше всего. Да и ни для кого не секрет, про хорошо известное решение ваших бонз о «золотом миллиарде». Там, правда, больший упор делался на постепенное уничтожение как жителей Африки, так и всех азиатов вкупе с обитателями Латинской Америки. Даже Центральная Европа не входит в списки избранных. Ха! Что там Центральная, когда и в самой Западной принято решение о почти полном уничтожении испанцев и португальцев. Уж теперь-то вы и сами об этом прекрасно знаете. Но так как «постепенно» им показалось слишком долго, они решили как-то форсировать уничтожение лишних миллиардов.
В самом деле, перехваченные эскалибуром из закрытых каналов секретные сведения не просто подтверждали созданную много лет назад программу правящих бонз Земли, но и показывали страшные рычаги управления этой программой. То есть идея о «золотом миллиарде», который только и должен был остаться в живых после всех коллизий, катастроф и войн, в самом деле существовала и планомерно, с циничной последовательностью претворялась в жизнь.
Но несколько иные секретные сведения, перехваченные роботом-завоевателем, давали повод усомниться в причастности к последним событиям тех самых богатейших магнатов и хозяев всей банковской системы. Именно на это обращал основное внимание знаменитый сыщик, когда выдвигал свое мнение:
– Лиля и Евгений! Вы оба не правы! Просто включите логику и просмотрите внимательно последние сообщения. Присмотритесь к действиям тех самых нуворишей, которые пытались себя поставить во главе «золотого миллиарда». Вы же сами видите, в какой они панике. Да что там паника, они просто в шоке и ужасе! Они только своими несуразными действиями дают понять, что ситуация для них полностью вырвалась из-под контроля.
– Конечно, такое мнение может сложиться, – соглашался инопланетянин. – Да только не забывай о традиционном замыливании глаз. Скорее всего, это просто притворство, заранее продуманные маневры, имеющие целью обмануть общественное мнение и увести от себя лишнюю угрозу спонтанного, преждевременного бунта. Во все времена у земных правителей в порядке вещей посыпать голову пеплом, крича при этом, что они тоже страдают, умирая от голода. А на самом деле втихаря давятся черной икрой и утопают в роскоши.
– Тогда отбросим на момент все наши аналитические выводы и прислушаемся к тому, что мне шепчет предвидение, – перешел к самому главному доводу Бокед. – А при его подсказках складывается только одно мнение: те, кто задумал теорию «золотого миллиарда», в данный момент ни при чем. Как и прочие разумные инопланетные существа.
Академик Чернов поморщился после таких утверждений:
– Ты еще скажи, что все происходит случайно и бесконтрольно. Особенно последнее событие с подлодкой и авианосцем.
– Случайностями здесь и не пахнет. Скорее всего, существует несколько иная, неизвестная нам сила, но состоящая в любом случае из обитателей Земли. Правда, и тут возможна некая помощь этим обитателям из Большого космоса.
– Ха! И за что тогда эта сила сражается? – фыркнула Монро с возмущением. – За «бриллиантовый миллион»? Где их логика и банальный инстинкт самосохранения?
Прежде чем ответить, знаменитый сыщик долго молчал, уйдя в собственные размышления с предвидением. И только укрепившись в каких-то определенных выводах, стал отвечать:
– Вот как раз логика и подсказывает: неведомая сила, назовем ее «икс», обеспокоена срывом своих некоторых планов и решила показать свои мускулы. Или просто проверить собственные рычаги воздействия на людей. Ведь мы уже с помощью эскалибура сорвали им ядерную атаку со стороны китайцев по Нижнему Новгороду и все по тому же злосчастному авианосцу. Вот эти «иксы» и решили проверить свои оставшиеся мощности воздействия. Причем учтите, отправляя ракеты с ядерными боеголовками, они совершенно не опасались дальнейшего радиоактивного заражения. И это без учета начала всеобщей ядерной войны. То есть банальный инстинкт самосохранения у них либо отсутствует вообще, либо они руководствуются иными, совершенно для нас непонятными соображениями. Вот тут и кроется главный парадокс! Как мне подсказывает моя шкала с делениями, «иксы» после тотальной атомной войны нисколько не пострадают.
После этого утверждения Черновы переглянулись и грустными кивками подтвердили его правдивость. В самом деле, на горизонте теперь четко обозначилась новая, пока еще совершенно непонятная, неведомая сила. Ее вмешательство в жизнь земной цивилизации легко было заметить по следам последних событий в Марокко, в Молдавии и Румынии. В туже категорию газетчики и аналитики определили сексуальную антирасистскую революцию в ЮАР. В ту же общую кучу сваливали противоречивые сведения из Белоруссии и ужасные подробности о пылающих церквях Западной Украины. Ну и совсем ни в какие рамки не лезущее нападение английской подлодки на американский авианосец подводило жирную черту под заявлением Чарли Бокеда: неведомые «иксы» в самом деле существуют и могут творить что угодно. На этом фоне удар тактической ракеты по таежной избушке или уничтожение трех вертолетов боевой охраны вместе с геройскими экспертами выглядело сущей мелочью.
Мелочью – для всей цивилизации, но ни в коем случае не для самих экспертов.
Потому что в итоге этого спора решение немедленно добираться в Москву несколько изменили. В столицу России следовало отправиться втроем, а Чернову-младшему, или, иначе говоря, Найденышу, придется пока остаться с роботом-завоевателем в тайге, как для решения текущих дел, налаживания связи и информационной поддержки, так и для выхода впоследствии с эскалибуром на всеобщее обозрение.
Трагедия в Тихом океане произошла на шестнадцатый день после того, как команда экспертов отыскала саркофаг с детищем сойшенхов и непосредственно пещеру Альпиниста. И все это время прошло не только в укрощении эскалибура и сборе полезной информации со всего мира, но и в тщательном исследовании найденных пустот в земле под тайгой. Пустоты оказались воистину гигантскими и разломами-шахтами опускались на глубины в несколько километров. Как утверждал Евгений, подобные червоточины в земной коре можно обнаружить специальными приборами прямо из космоса, следовательно, расположение саркофага с роботом, скорее всего, не случайно. Видимо, подлые и коварные пираты-сойшенхи в своих планах как-то пытались воспользоваться данными разломами. Причем вариантов было несколько: для хранения пусть даже в гипотетическом варианте большого галактарбарра, для создания некой базы в глубинах массивной платформы или для добычи редких полезных ископаемых. И когда в подсобных помещениях среди иссохших трупов на второй день осмотров отыскали первую горсть необработанных алмазов, Лилия Монро не сдержалась от восторженного визга:
– Есть! Есть у нас под ногами повод для экспансии на Землю инопланетян!
Найденыш тогда поспешил сразу разочаровать толстушку:
– Лиля! Не надо так кричать, иначе я оглохну! И к слову сказать, ваши алмазы – в Большом космосе – полная ерунда. Производство искусственных кристаллов обходится стократно дешевле, чем добыча в естественных условиях. Да и продукт получается в несколько раз прочней и долговечней.
– Как же так? – не могла поверить Колобок. – Да в любом случае природные алмазы на любой планете огромная редкость и огромное богатство.
– Ха! Вспомни, как ваши белые завоеватели в древние века покупали у аборигенов огромные земли за стеклянные бусы!
Напоминание было более чем уместным, и погрустневшая Монро смирилась с бедностью своей родной планеты. Хотя дальше Чернов-младший несколько утешил:
– Но именно вот в таких пробоях земной коры можно добраться настолько глубоко к полужидкой магме, что становится легкой добыча некоторых компонентов и смешанных руд, о которых земляне не имеют ни малейшего понятия. Очень сожалею, что я не физик и не химик по специальности, а может, просто не помню соответствующих навыков и знаний, а то бы я вам поведал, что там еще бывает в вашей неполной таблице Менделеева.
От такого оскорбления земной науки не смог не возмутиться академик:
– Что-то ты, братишка, совсем загнул! Таблица Менделеева – это неприкосновенная и неизменная стандарт-величина. Доказано и многократно проверено!
– Ой! И кто это заявляет? А не ты ли частенько кричал, что бывают академики тупые и ничего не соображающие? – стал ехидничать Найденыш.
– Не юродствуй и не переходи на личности. Наука любит конкретику и четкие расчеты. Если нечем возразить, только и остается что кричать: «Сам дурак!»
– К твоему сведению хочу напомнить еще раз, не такой я уж крупный спец в химии. Но зато очень хорошо помню, что в нашей науке подобная таблица состояла сразу из трех перпендикулярно расположенных друг к другу в пространстве плоскостей. И существует масса теорий и даже доказательств, что плоскостей этих даже больше, чем три. А основываются эти теории на доказательствах о разности вселенных.
Такое утверждение за девятнадцать лет жизни с инопланетянином Сергей Николаевич услышал впервые и не сдержался от упрека:
– Так почему ты мне раньше об этом не говорил? Уж я бы подкинул эту идею о плоскостях одному сумасшедшему коллеге. Он уже давно утверждает, что таблица неполная, только вот никак не может определиться с доказательствами. А если подкинуть ему такую, кардинально новую точку зрения?
– Да я сам только вот при этом разговоре некоторые детали про эту самую таблицу вспомнил, – признался Евгений. – Может, одновременно со сведениями про эскалибур всплыло?..
На что тут же получил синхронный вопрос от всех троих своих товарищей:
– А все остальные воспоминания?
Инопланетянин пожал плечами:
– Пока ничего… существенного. А вот глубины этой пещеры надо проверить обязательно. И не кривитесь вы так, по веревкам вниз никто опускаться не будет. Завтра наковыряем из эскалибура еще парочку помощников.
Действительно «выковыряли». Вернее, робот-завоеватель еще два самоходных устройства, со странным названием «цапля», из своих внутренностей исторгнул. Небольшие, всего с метр высотой, да в диаметре сантиметров на сорок. Но зато эти миниатюрные по сравнению с Последышем роботы показывали чудеса ловкости, сноровки при передвижении по отвесным скалам. Могли пробурить в твердейшей породе любые отверстия и провести промышленную добычу любого ценного минерала. Как пояснил впоследствии Найденыш, «цапли» детище сойшенхов использует в случае устранения в своих внутренностях или в наружной броне каких-либо повреждений. Те собирают любую руду и даже могут производить начальное обогащение отысканных металлов. А для переплавки и любой последующей компоновки уже их робот-родитель использует энергию своих реакторов.
– Так он еще и сталеплавильным конвертором работать может? – удивилась Монро, непроизвольно поглаживая бок эскалибура.
На что Евгений отвечал с непередаваемой гордостью и восторгом:
– О! Вы еще не раз поразитесь его умениям!
Действительно, поразились, когда все та же первая
горсть необработанных алмазов, найденная в пещере Альпиниста, превратилась в течение парочки часов в уникальные, поблескивающие глубокой чистотой бриллианты.
Ну а потом «цапли» опустились куда-то в невероятную глубину. Попутно, по ходу исследований, передали на поверхность информацию о найденной на двухкилометровой отметке старательской разработке. Причем разработки весьма неперспективной, на очень короткой кимберлитовой трубке. Похоже, именно ее, уходящую куда-то в сторону от основного ствола пустоты, и разработали в свое время коллеги и подельники Альпиниста, и хоть мало оказалось найденных алмазов, этого хватило жадным изыскателям для уничтожения друг друга.
Основные природные сокровища были отысканы на подозрительно нереальной глубине: почти в восемь километров. Как «цапли» туда добрались и как действовали при окружающей температуре более чем в двести градусов жары, оставалось только удивляться. Но уже к утру устройства вернулись наверх, доставив с первой ходкой столько найденных алмазов, что даже невозмутимый Чарли Бокед забеспокоился:
– Только этого богатства нам не хватало! Как бы теперь поскорее от него избавиться?
На что Евгений откликнулся сразу:
– Может, все-таки, перед тем как сбросить обратно в пустоту, вначале алмазы ограним?
Лилия вдруг загорелась и решила податься в большой бизнес:
– Вы только представьте, какие вложения мы сможем сделать в самые перспективные направления промышленности или туризма!
Но Чернов-старший ее осадил:
– Все-то вам, американцам, в бизнес хочется. А ведь вроде ученый человек и должна понимать: наилучшее, наиболее безопасное вложение для самого вкладчика – это политика. Туда сколько ни брось, все мало будет, зато какие дивиденды могут пойти!..
– Да ты никак в «золотой миллиард» постановил попасть? – округлила глаза Колобок. – Или в президенты России решил выбиться?
– Только этого мне не хватало!
– Тогда о каких дивидендах идет речь?
Вот именно в тот момент Сергей Николаевич и сформулировал перед командой друзей и соратников задачу на ближайшее будущее:
– Будем подыскивать политиков, которые помогут нам опять заявить о себе во всем мире, а потом и прикроют от попыток нас убрать. Шум и переполох следует поднять невероятный, до самых небес. Ну а мы в этой суматохе и неразберихе попытаемся вычислить тех самых «иксов» и уже конкретно выхолостить их с помощью эскалибура. Причем не забывайте, врага нам следует отыскать раньше, чем он узнает о роботе-завоевателе. Ведь недаром Чарли предвидел угрозу для такого уникального, непобедимого сосредоточия космических технологий. Значит, есть некое оружие, возможно, и у тех самых темных гениев. А когда они зашевелятся, то и оружие это будет отыскать нашему эскалибуру гораздо легче. Как говорится: кто ходит первым, тот всегда имеет преимущество хотя бы в один ход.
То есть уже тогда четыре эксперта решили подобрать, высмотреть и договориться с самым подходящим политиком, пригодным для раздувания предстоящих всемирных скандалов. Вот тогда и вышли на Гордоковского Тараса
Глебовича и договорились с ним о первой поставке бриллиантов.
Ну а в последние дни несколько пересмотрели свое решение по передислокации всего маленького коллектива в Москву. Чернова-младшего, как единственного инопланетянина и укротителя эскалибура, было решено оставить при роботе-завоевателе. Дел у него тут оставалось более чем предостаточно, а при имеющихся с недавних пор технических устройствах связи общение с ним можно было вести непрерывно. Естественно, что и оказание немедленной помощи будет более эффективным при непосредственном нахождении инопланетянина возле детища давно уничтоженных пиратов.
Сам способ перемещения в столицу, да и маршрут следования определили уже давно. Тут большое подспорье оказали найденные паспорта тех самых убиенных подельников Альпиниста. Если уж эскалибур умел шлифовать и огранять алмазы, то для него не составило особого труда несколько переправить фотографии в паспортах, и теперь что у академика Чернова, что у американки с англичанином имелись идеальные со всех точек зрения документы. А идеальные еще и потому, что убитые изыскатели алмазов нигде не числились ни в розыске за преступления, ни в розыске по пропаже. По всем имеющимся данным, вытащенным из архивов Министерства внутренних дел, половина усопших числилась уехавшими на заработки в иные края, и родственники их не разыскивали. Ну а вторая половина вообще никого не интересовала и продолжала фиксироваться по прежним местам жительства.
До ближайшей станции на железной дороге троих путешественников подбросит Последыш, после чего сам вернется к Евгению. Затем переезд на поезде до ближайшего аэропорта и уже затем перелет в Москву. С билетами тоже заморачиваться не пришлось: мегаспособности эскалибура позволили не только получить в глухой тайге сразу на руки идентичные проездные документы, но и по всем каналам оформить за них оплату с нужного безымянного счета, номер которого знаменитый сыщик знал назубок.
Так что пора было выдвигаться в путь. Но и после принятия окончательного решения тройка экспертов просидела в глухомани еще пяток дней, присматриваясь к мировым новостям и корригируя деятельность Гордоковского Тараса Глебовича, разошедшегося на спонсированные средства с невероятной богатырской удалью.
Заодно Евгений, несколько освободившийся от работы с роботом-завоевателем, провел с мадемуазель Монро еще несколько сеансов пробуждения ее дремлющего умения. На этот раз уже последних, после которых с уверенностью заявил:
– Отныне, Лиля, все в твоих собственных руках. Я больше ничем помочь не смогу. Экспериментируй, пробуй, совершенствуйся, чувствуй изменения в себе и…
То есть до сих пор он никакой гарантии Колобку не давал. Но стоило видеть, насколько в критических условиях голода, особенно в первые дни, и физического истощения ученая дама изменилась. Нет, она не стала краше или симпатичнее, скорее даже наоборот, слегка похудевшее тело отвисло безобразными складками, и если раньше она в самом деле напоминала перекачанного воздухом и салом колобка, то сейчас на нее порой было страшно смотреть. Зато сделалась гораздо энергичнее, подвижнее телом, голос стал еще более командным и сильным, хотя, казалось бы, и так дальше некуда. И что самое интересное, а порой и смешное для Бокеда и Чернова-младшего, так это появившиеся в поведении женщины первые попытки флиртовать и кокетничать. Когда они наблюдали такие моменты, то старались отойти куда-нибудь в сторону или хотя бы отвернуться и занять себя отвлекающим разговором. Настолько все выглядело смешно и гротескно.
Например, Сергей Николаевич стоял с глупой улыбкой на лице, прикрыв глаза, и весьма односложно отвечал на порой проскакивающие в его сторону вопросы. А вот сама Монро не спускала с него глаз и несла всякую, казалось бы, чепуху. Например, она рассказывала, как ее няня готовит варенье и насколько это варенье вкусно с оладышками и чаем. А в конце добавляла:
– После завтрака с таким вареньем я оказывалась разукрашена на все лицо, а то и до пояса. Правда, я тогда была совсем маленькой. – И рукой показывала себе ниже колена. – Уверена, тебе тоже подобное варенье понравится. Правда?
– Мм! Я его уже вижу перед глазами! – мычал от вожделения Чернов-старший, представляя себе невесть что и как. – И тебя… всю измазанную и… такую сладкую, сладкую…
Лилия после этого еле сдерживалась от громкого мурлыканья и, прикрыв глаза, с удовлетворением улыбалась. Смотрелось это со стороны и смешно, и даже не эстетично. Вот потому и приходилось друзьям уходить подальше и сдерживаться от смеха в подобных случаях.
И уже перед самым отбытием троицы друзей из тайги Евгений не удержался и наедине с Чарли Бокедом признался:
– Все равно не могу поверить, что Лиля со временем может стать писаной красавицей. Ну вот хоть режь меня на части, но представить такого не могу!
Англичанин попробовал покрутить своей негнущейся шеей, оглядываясь на хихикающую о чем-то своем парочку:
– Когда я на нее смотрю, то мне тоже не верится в оздоровление совершенно. Хотя знаю и верю в сказку о гадком утенке. Мало того, мое предвидение в этом вопросе тоже как-то странно пробуксовывает. Никак не могу разобраться. То идут подтверждения, что наша мадемуазель будет стройной, то – безобразно толстой. Нет определенности. Но зато четко прослеживается предвидение того, что эта пара будет гармонична и счастлива. А уже только это… сам понимаешь.
– Да уж, понимаю.
После чего оба непроизвольно вздрогнули от громкого, чувствительного и завораживающего смеха Лилии Монро.

Глава пятая
Москва. Союзник. Июль, 2012

После первого телефонного разговора жизнь Тараса Глебовича Гордоковского на пару дней превратилась в некое подобие торнадо. Он и так всегда слыл человеком деятельным, подвижным, активно вникающим во все дела и никогда не проводящим попусту даже одной минуты, но в тот подготовительный период он превзошел самого себя. Вся партия славян анархистов России была мобилизована, раскручена, задействована и направлена на решение новых политических и экономических задач. Все прежние планы подверглись пересмотру с переделкой, экономические предприятия приготовились к интенсивной работе, а политологи и аналитики начали раскручивать тяжеленный маховик общественного мнения, который, в свою очередь, дул на мельницу САР.
Естественно, опасения у лидера партии имелись огромные. Подозрения в провокации не сбрасывались со счетов до самого последнего, решительного момента передачи бриллиантов в руки Тараса Глебовича. Но за свою жизнь он уже столько пережил различных ударов судьбы, подлогов, мошенничества и провокаций, что изначально для себя решил: «И это моя партия переживет. А уж я и подавно справлюсь с разочарованием! Зато если нежданные союзники не обманут и средства появятся, все мои терзания, переживания и потери наконец-то окупятся сторицей! Держаться! Вперед без всяких сомнений! И будь что будет!»
И он работал как вол чуть ли не все двадцать четыре часа в сутки. Рьяно, с пеной у рта попытался еще хоть что-то выторговать при обсуждении покупки телевизионного канала. Провел гигантскую работу по согласованию покупки нескольких нужных газет и радиоканалов. Лично своими руками ощупал, а то и опробовал все станки на партийном предприятии по переработке алмазов. Заставил быстро восстановить всю ведомственную структуру предприятия и в десять раз увеличить службу сбыта. Умудрился в короткий срок распустить слухи и некую «утечку сведений», что нанятая партия геологов отыскала кучу алмазов и те теперь спешно обрабатываются для продажи. Под это дело, дескать, и под будущие прибыли уже и ведутся переговоры о значительных покупках в сфере средств массовой информации.
Ну и последним, так сказать, фиксирующим ударом по общественному мнению оказались публичные выступления самого Гордоковского. Вот тут уже он показал себя истинным мастером интриги, скандала, фальсификаций и якобы лживых, ничем не подкрепленных обещаний. Выступления сами по себе носили провокационный характер: «Осталось всего чуть-чуть, и мы вам всем покажем! Весь мир вздрогнет от наших выступлений! Массы народа проникнутся нашими идеями и пойдут за нами с флагами и транспарантами!»
Звучало грозно. Пафосно. Но воспринималось с недоверием, мягко говоря, а то и с откровенным смехом. Гордоковскому никто из остальных политиков не верил. Все прекрасно понимали, что ничего дальше пустопорожней говорильни не пойдет. То есть славянские анархисты России только и хотят, что лишний раз привлечь к себе внимание да выпросить хоть у кого угодно очередной денежной подачки.
По этому поводу на почту САР стали поступать издевательские, предупреждающие, даже угрожающие послания. Мол, уймитесь пока не поздно, ведите себя тихо и не отсвечивайте. В посланиях чаще всего говорилось, что САР – это не что иное, как позор для государства, и самое худшее, что может существовать в человеческой цивилизации.
Да в принципе и в самой партии все сторонники оказались на грани своего терпения и толерантности. Подобный всплеск активности, который мог окотиться пустышкой, означал бы для партии полное и окончательное фиаско. Если слова и воззвание окажутся ничем больше не подкреплены, то от партии только и останется что кучка самых ярых приверженцев, идущих бездумно за своим харизматическим лидером. По этому поводу даже ближайшие сторонники стали вести весьма нелицеприятные разговоры и начинать ненужные дискуссии.
Но сам Тарас Глебович, стиснув зубы, продолжал действовать, словно существо, лишенное человеческой плоти. Ни усталости, ни жалоб, ни мину ты отдыха или останови!. Разве что иногда замирал со своим мобильным телефоном и вел таинственные переговоры с неизвестными союзниками. Оставалось только поражаться его выносливости.
И час истины настал. Причем произошел он в штаб-квартире славянских анархистов и был запротоколирован на видеокамеры, работающие в кабинете лидера партии. Причем запись была разрешена неведомыми союзниками, один из которых в тот самый момент вел переговоры с Гордоковским по телефону:
– Мы ничего не имеем против, прекрасно понимая, насколько вы опасаетесь какой-нибудь провокации.
Тарас Глебович нервно расхаживал по кабинету, посматривая на нескольких своих самых верных сторонников, находящихся во всех углах помещения:
– Мне, в общем, наплевать на любые провокации, но уж слишком хорошо я знаю их великое множество. Пришлось неоднократно сталкиваться.
– Сочувствуем и желаем избегать их в дальнейшем.
– Но я так до сих пор не могу понять, как вы произведете доставку бриллиантов? Может, все-таки стоит предупредить кого-нибудь на входе в штаб-квартиру?
В ожидании ответа лидер партии остановился у окна, бездумно пялясь в пышные кроны растущих на данной улице каштанов. Ответ он выслушивал, почти не дыша.
– Первая посылка уже совсем рядом с вами, но, учитывая стоимость передаваемых драгоценностей, только вы и в самый последний момент узнаете способ доставки. Хотелось бы еще раз напомнить: как можно быстрей после приемки уничтожить все записи на ваших видеокамерах и все-таки не упускать из-под контроля ваших ближайших соратников. Они хоть и облечены вашим полным доверием, но суммы слишком огромны, сомнения или соблазны могут появиться разные.
– Понимаю. И в этом плане у нас уже все продумано.
– Отлично. Кстати, наш почтальон уже рядом с вами. О! Теперь мы даже видим вас конкретно!
Гордоковский понял, что его видно может быть только через окно. Человеком он слыл смелым, отчаянным, стекло, конечно, тоже бронированное, но неприятный холодок все-таки пробежал вдоль позвоночника. Стараясь не поддаваться непроизвольному желанию сдвинуться в сторону или уйти в глубь кабинета, лидер партии стал внимательно присматриваться к крышам зданий на противоположной стороне улицы, которые виднелись над кронами. Там никого не было.
– Не туда смотрите. Наш почтальон на выступающей к вашему окну ветке каштана. Присмотритесь внимательнее.
После такой подсказки несуразная птица сразу бросилась в глаза. Впрочем, несуразной эта утка, а вернее, даже крачка могла показаться только для данного места Москвы. На иных прудах и в парках такой неприхотливой дичи имелось в избытке. Ни для охотников, ни для летающих хищников это создание никогда не представляло интереса. Как говорится, ни пуха, ни пера, ни мяса. Уж это Тарас Глебович, как настоящий охотник, знал хорошо. Поэтому, рассмотрев пернатое создание, засомневался:
– Крачка, что ли?
– Не вздумайте ее пристрелить, – пошутил невидимый собеседник. – Она несет не просто золотые яйца.
– И что теперь?
– Откройте окно. Птица после этого залетит и сядет на стол. Затем сбросит два пакета с бриллиантами и улетит обратно. Пусть ни у кого из ваших помощников и мысли не возникнет ее задержать.
– Да это понятно. Но вот окно…
– Можете и не сами открывать, разницы нет.
В самом деле, если это банальное покушение, организуемое с помощью поддельной крачки, то опасаться таких врагов бесполезно. Все равно достанут. Если это провокация и доставлена, к примеру, будет партия героина, то есть подстраховка на видеозаписях. Да и в любом случае помощники успеют подсадные улики спустить в унитаз. Так что трястись от страха и лишний раз осторожничать смысла не было.
– Открываю! – сообщил Гордоковский.
После чего растворил окно и отошел в сторону. При этом жестом дал отмашку своим сторонникам оставаться на местах и ничего не предпринимать сверх заранее оговоренного.
Птица влетела после этого в кабинет чуть ли не сразу. Словно на берег озерка уселась на стол, немножко потопталась на месте, тревожно озираясь по сторонам, а затем как-то неестественно подняла крылья вверх. Вот только тогда стала видна искусственность этого устройства. Из туловища птицы с обеих сторон вывалились два продолговатых мешочка, каждый размером с мужскую ладонь. Створки, имитирующие кожу, вновь сомкнулись на место, крачка резво взмахнула крыльями и с еще большей скоростью вылетела на улицу.
Глеб Тарасович только после этого сообразил, что почти не дышит. Кажется, и собеседник на другом конце связи каким-то образом наблюдал за помещением с помощью почтальона:
– Закрывайте окно, и пусть ваш специалист по драгоценным камням займется осмотром посылки. Вам же советую немедленно дать команду на продажу бриллиантов. Попутно можете сигнализировать и о покупке средств массовой информации.
Палец Гордоковского уткнулся в одного из помощников, который и в самом деле считался профессионалом в определении чистоты драгоценных камней, а потом указал на глаз хозяина. Мол, посмотри, что там и как.
Хватило только пару минут, чтобы ошалевший от восторга эксперт прорвался хвалебными восклицаниями по теме своего осмотра:
– Феноменально! И какие огромные! Боюсь, что будь они чуть больше, и мы имели бы невероятные проблемы со сбытом. Редкость тоже не слишком хотят покупать.
В трубке опять послышался голос неизвестного союзника:
– Все в порядке?
– Да.
– Вы довольны?
– Еще бы!
– Тогда сразу хочу огласить имена людей, вокруг которых вы должны создать невероятный скандал и обеспечить им надлежащую охрану.
Тарас Глебович печально вздохнул и не сдержался от досадного выражения мимики на своем лице. Хочешь не хочешь, а предварительные обязательства выполнять придется. Тем более что по договоренностям сегодня была только первая посылка, две ожидались в ближайшее время.
– Я вас внимательно слушаю.
– Но вначале один вопрос: как вы относитесь к погибшей группе международных экспертов, которые отыскали гравитационный разрушитель в Пентагоне?
– Мм? – Гордоконский несколько растерянно пожал плечами, поглядывая при этом на стол, где велся интенсивный подсчет полученным бриллиантам. – Да как и все. Герои они. И тому, кто их подставил, готов лично глотку перегрызть.
– Ну тогда мы с вами сходимся и по этим идейным соображениям. Вам и карты в руки! Тем более что все расходы по этой теме нами будут оплачиваться отдельной статьей. Дело в том, что эксперты живы, в данный момент уже готовятся к переезду в Москву, но для своего триумфального появления всему миру им необходимо вначале создать нужные предпосылки. Ну там обвинить кого надо, поскандалить с кем следует, представить виноватого на суд общественности. Понимаете, наверное? Не мне вас учить.
– Ну да, ну да! – В голове у Тараса Глебовича уже с бешеной скоростью проносились дельные мысли, грядущие прожекты и уникальные шансы, которые следовало употребить и направить на усиление собственной партии благодаря такому феноменальному козырю в руках, который обозначала воскреснувшая команда экспертов. И не просто воскреснувшая, а еще и оказавшаяся в союзниках лично с Гордоковским и созданной им партией. Упустить такой шанс было бы невероятным ротозейством. О чем и говорить не стоило. – Уж туг мы развернемся! Да плюс вместе с радио, газетами и телевидением.
– Вот именно поэтому мы на вас так и рассчитывали. – Союзник слегка прокашлялся и продолжил: – Правда, хотелось обратить ваше внимание на некоторые детали предстоящего действия. Так сказать, для полного согласования наших усилий.
Деталей оказалось неожиданно много, и по важности их никак нельзя было назвать мелкими. Но особых принципиальных различий с идеологией САР они не имели, так что дальнейшее сотрудничество виделось крепким и действенным. А уж оплата за такое сотрудничество была более чем существенная.

Глава шестая
Лиходеи. Гептокар. Июль, 2012

Уже давно соправители Божественной Октавы не помнили, когда они собирались за круглым столом Гептокара полным составом второй раз подряд. И хоть спорили долго и весьма интенсивно, но теперь целенаправленных обвинений своих коллег явно избегали. Потому что понимали: чьей-то конкретной вины нет. Наоборот, следует объединиться и, как никогда, сплоченными силами, знаниями и умениями отыскать-таки тех затесавшихся в человеческую цивилизацию вредителей, которые мешают воплощению планов Октавы в жизнь.
Мнения высказывались весьма разные, но что интересно: после каждого из них Шедон Арафи, как один из старейших и самый опытный соправитель, подводил некие итоги и формулировал мнение большинства. Порой ему помогал балагур и весельчак Чонг Жолчо, позванивая при этом своим многочисленным пирсингом. Так что, можно сказать, собрание велось без обычных нападок друг на друга и оскорблений.
Да и началось оно с того, что все семь коллег многозначительно оглядывались на Отто Гранджа. Тот кочевряжиться не стал, прекрасно понимая, что от него хотят, и, пожалуй, впервые за долгие годы нарушил негласный запрет не упоминать вслух имя того, кто давал им силы, власть и многовековое бессмертие. Поэтому сообщение прозвучало максимально сурово и весомо:
– Господа! Хесус Куманда высказался на мой запрос более чем конкретно и однозначно. Повторяю полученное сообщение от него дословно: «Все остается в силе. Не понимаю ваших сомнений. Больше думайте головами, а не задницами! Раз решили поразвлечься, не останавливайтесь на полпути. Но я на всякий случай добавлю несколько систем контроля над ситуацией». Конец сообщения. – Отто в полной тишине обвел взглядом присутствующих. – Могу только добавить, сообщение пришло по старинной телеграфной почте. Личного визуального контакта господин Куманда мне опять не позволил. Так что обсуждения, о котором мы с вами мечтали, опять не получилось.
После тяжелого, вдумчивого молчания его прервал грек Палий Таикос:
– Ну и ладно, раз никаких подсказок пока не будет, то предлагаю вообще изменить всю нашу тактику и стратегию. Давайте просто самоустранимся и до катастрофы останемся в роли банальных наблюдателей. Пусть все идет своим чередом, а нам вполне хватит в дальнейшей работе и того опыта, который мы уже получили на своих гипребешах. Мне думается, и такое времяпрепровождение окажется для нас весьма и весьма интересным, продуктивным и полезным.
На такое предложение рьяно возразили буквально все семь соправителей Божественной Октавы. Причем высказались, заканчивая немногословным Стенли Горпсом, который проворчал самым последним свое коронное:
– Не нравится мне это!
А общую мысль самым первым высказал чернокожий Айрих Вонг:
– Тебя, Палий, понять нетрудно. В твоей Антарктиде некоторое время вообще подопытного населения не будет. Да и сейчас нет. Тебе вполне хватает твоего никчемного гарема для сексуальной акробатики. Но ты только вдумайся, какими огромными людскими ресурсами останемся управлять все мы. Ладно, я у себя в Европе оставлю только десять процентов населения от нынешнего, а ведь Стенли Горпс и Чонг Жолчо планируют оставить для своих войн в Азии каждого пятого. Причем планируют воевать так красиво и витиевато, что и нам обещана масса положительных эмоций как зрителям. У одних – воины, у других – рабы, у меня – верующие в черное солнце паломники, но для всех нас очень важно заронить нашу божественность в души населения еще до катастрофы. Тогда половина дела для гипребешей будет сделана на огромных территориях. Так что остаться сейчас в стороне и не заявить о себе во всеуслышание не в наших интересах. Не для того все это затевалось и подстраивалось, не для того зомбировались в специально понастроенных по всему миру лабораториях тысячи послушников, чтобы теперь отказаться от давно ожидаемых развлечений.
После такого длинного спича сидящий рядом с греком Илья Воларов подмигнул своему приятелю:
– Видишь, как попал впросак со своим предложением затаиться и не высовываться! Не катит оно! Никак не катит! Эти все человечишки просто обязаны будут дрожать перед нами, молиться и падать ниц накануне катастрофы. Ну и вспомни самую главную задачу, которая стояла перед нами в наших игрищах: тотальное уничтожение всех правительств, всех силовых структур и всей банковской системы мира их же собственными руками. Ни рабам, ни азиатским воинам, ни прочим паломникам не нужны прежние политические или экономические авторитеты. Все должны быть уничтожены поголовно еще перед объявлением нас людям и сообщением о грядущей катастрофе. То есть все игры должны завершиться уже в конце ноября. Максимум к середине декабря. И именно это, а не попытка просто развлечься должно нами всеми ставиться в основание всей нашей деятельности до катастрофы.
Кданному утверждению несколько пренебрежительно отнесся Отто Грандж. Как божественный правитель Африки, он и так не видел перед собой никаких препятствий, даже если некоторые правительства его континента останутся живыми и обладающими некоторой властью. О чем и заявил:
– Локальное использование наших гипребешей в течение недели легко заставит людей вырезать друг друга в угодной нам пропорции. Так что какая разница, сколько президентов выживет в своих бетонных норках?
– Да нет, Илья прав на все сто процентов, – убедительным голосом заговорил Шедон Арафи. – Правительства и банкиров надо выжечь с корнем. И ты не сравнивай свою спокойную, солнечную Африку с той же самой, например, моей Северной Америкой. Я не могу себе позволить там тотальное и безоглядное уничтожение, если хочу возродить племена диких индейцев. Их и так слишком мало, чтобы рисковать хотя бы частичными потерями. В противном случае мне не удастся мало-мальски заселить прерии и леса даже за оставшиеся мне четыреста лет жизни. Да и уничтожение всего белого населения тех же США – дело довольно сложное даже с помощью десятка гипребешей. Там после убийства директора ЦРУ, а уж тем более сейчас, после потопления авианосца, словно с ума все посходили. Банкиры каким-то образом осознали, что к ним приближается смерть, и настолько напрягли собственные и государственные службы безопасности, что от моих послушников хорошо, если осталась только шестая часть. Всех они умудрились раскрыть, арестовать, а более половины уничтожить на месте ареста якобы при попытках к сопротивлению. Так что государственные структуры могут создать нам еще очень немало проблем, нельзя их так рано сбрасывать со счетов.
Ганс Даглиц ему поддакнул:
– Полностью согласен с твоими опасениями. У меня в Южной Америке тоже масса сетей безопасности, которые создали владельцы мировых капиталов, и я до сих пор не могу распутать эти сети. Порой на банкиров работают целые государства и готовы по первому знаку не просто молиться на своих работодателей, а делать себе показательные харакири. Правда, своим гипребешем через месяц-полтора я запушу длинную волну через несколько столиц с внушением по единому сигналу уничтожить всех, кто явно богат и считается сливками общества. То есть уже через месяц после этого, как раз к декабрю, полюбуемся на массовую резню президентов, банкиров и всех, у кого имеется хотя бы одна шикарная вилла в частной собственности. Но основные схроны и места жительства нувориши себе устроили вдали от цивилизации, в глухих горах. Как раз там, где сейчас уже начали строить свои убежища мои ловкие перуанцы. Даже мне с моими послушниками и техническими средствами не удалось выяснить и половину мест со скрытыми бомбоубежищами бонз. А они есть, и очень много. Так что катастрофу могут пережить как раз не те, кто лично мне нужен для создания великой империи инков. Только вырожденных белоручек мне не хватало! А ведь сколько для строительства новой столицы понадобится рабов? – Воспоминания о своем проекте всегда приводили Ганса Даглица в состояние экзальтации. – И где я возьму столько рабов? Разве что вы будете доставлять людишек со своих материков! А оно мне надо? Не нужны мне инки, ни белые, ни черные, ни желтые!
– Да все будет отлично, Ганс! – прервал его с веселым смехом и звоном своего пирсинга Чонг Жолчо. – В твоих горах останутся живы миллионы крепких рабов, так что мы еще позавидуем твоим гигантским пирамидам возрожденной империи. Но, возвращаясь к вопросу об уничтожении силовых структур еще до декабря, – желтокожий азиат стал серьезен и предельно собран, несмотря на свой шутовской вид, – это действительно весьма важно для нас всех. Скорее всего, нам придется прекращать невинные забавы наподобие марокканской революции или увеличения площади победоносной Молдавии и объединять наши гипребеши на самых сложных участках.
– Это ты зря! – твердо перебил коллегу Отто Грандж. – Что в Молдавии, что в Марокко, но основной цели удалось достичь: правительство уничтожено, банковские системы тоже. Даже иностранцы там вырезаны все под корень. Приходи и насаждай любую религию оставшейся серой массе.
– Где-то ты прав, – закивал Чонг Жолчо. – Но не стоит сравнивать забитую Молдавию и отсталую Марокко с такими странами, как США, Китай и Россия. Эти монстры уже сейчас мобилизовали все свои ресурсы в понимании, что их хотят спровоцировать на войну неизвестные им силы. Еще вчера они сами только и думали, как бы вцепиться друг другу в глотку. Но одно дело – желать самому, а совсем другое – когда ты с ужасом замечаешь, что тебя к этому нагло подталкивают. И понятна их вдруг разгоревшаяся мания недоверия к любому событию. Давайте все-таки признаем, что наша затея с уничтожением Японии провалилась и, скорее всего, до октября так и не будет реализована. Совершенно бесперспективны и наши провокационные запуски ракет одной страны на другую. Теперь ответной атаки вряд ли мы дождемся даже в случае успеха. Так что гипребеши все-таки советую перенастроить на более важные задачи, чем эксперименты с религией.
После этого слово у своего коллеги перехватил Шедон Арафи:
– Думаю, что все понимают важность таких совместных действий. Мы обговорим это чуть позже. Но давайте вначале соединим все наши знания о таинственном противнике. Что нам стало о нем известно? Как он воздействует на наши ракеты? Насколько он ознакомлен с нашими планами?
Эти вопросы адресовались либо Отто Гранджу, как председателю круглого стола в Гептокаре, либо чернокожему Айриху Вонгу, как ответственному за все земные силы противоракетной обороны и главному специалисту по перехвату и переподчинению любых систем оружия. Поэтому негр лишь переглянулся с председателем и стал отвечать:
– Атака подводной лодки по авианосцу показала, что на коротких дистанциях неизвестный противник, которого, вернее, которых мы условно назвали «хамелеонами», нам ничего противопоставить не может. Что ракеты, что торпеды достигли поставленной цели и взорвались.
На что Палий Таикос недоуменно фыркнул:
– Но как вы додумались до такого: англичане атаковали американцев?
– Вблизи не оказалось подлодок китайцев, да и русские где-то запропастились из того района океана. Тогда как Стенли Горпс выделил свой гипребеш всего лишь на несколько часов. Вот потому кого нашли, на том и опробовали. Понятно, что резонанс для нас в мире совершенно противоположный получился, но суть не в том. Зато теперь мы спланировали несколько иные операции для начала войны. Раз неведомые нам «хамелеоны» не в силах перехватить управление на коротких дистанциях, значит, наши последние послушники на местах нанесут удар ракетами по целям, находящимся совсем рядом. То есть сразу по своим столицам или крупным городам. А потом, во время ареста, во всеуслышание заявят, что действовали по приказам соседнего государства. То есть виновные есть – война неизбежна. Да и таким образом сразу столицы самых сильных держав получат максимальный урон.
– Постой, – нахмурился Илья Воларов. – Что ты там сказал по поводу последних послушников?
– Да то, что слышал, – скривился негр с досадой. – Всех допущенных к баллистическим ракетам и к оружию с ядерными боеголовками перетасовали, просеяли, проверили, и от наших ставленников на местах осталось всего да ничего! Опять все те же силовые структуры, на уничтожении которых настаивают Шедон и Чонг, постарались.
– Так мы теперь совсем бессильны?
– Еще послушников хватает. Но именно поэтому они и должны будут отработать в следующую неделю с максимальной отдачей. По предварительным расчетам, все должно получиться.
– А если опять что-то сорвется?
Чернокожий правитель цинично улыбнулся:
– Тогда пустим на остальных религиозных фанатов, и людишки начнут войну в пешем строю. Уже сейчас наши сдвоенные с Таикосом гипребеши показывают поразительные для таких прогнозов результаты.
– А подробней нельзя? – поинтересовался Ганс Даглиц, пропустивший собрания, на которых обсуждалось возрождение ведичества на славянских землях.
– Можно и подробней, – с гордостью расправил плечи Айрих Вонг. – По состоянию на сегодняшнее утро вся Белоруссия и половина Украины уже полностью едины в своей вере. Президент белорусов полтора часа назад издал указ, в котором возводит ведичество в ранг государственной деятельности на уровнях внутренней и внешней политики.
– Настолько все легко получилось? – не поверил Даглиц.
– Как по маслу! Кажется, идея с ведичеством упала на удобренную почву, в которой еще имелось полно древних корней этой старинной веры. Зато теперь вся Белоруссия в едином порыве призывает остальной славянский мир объединиться в единую империю. Там такая сказка на глазах творится, загляденье. Причем Западная Украина уже через несколько дней, скорее всего, войдет в состав этой новой империи.
Если остальные были более-менее в курсе дальнейших планов, то радетель о возрождении империи инков явно заволновался:
– А ты не боишься, что эта империя и в самом деле окажется необычайно живуча?
– А-а-а! Вот для этого все было и задумано! Могу только сказать, что все воинские силы России приводятся в боевую готовность и готовится ракетный удар по всем крупным городам соседней Белоруссии. Те же самые действия готовит Восточная Украина против Западной. Им на помощь готовы прийти поляки, венгры и все та же Великая Молдавия. Плюс ко всему двинули войска по направлению нежданной славянской империи и объединенные силы Западной Европы. Так что вскоре там такое начнется, что и вмешиваться не придется. Только смотри со стороны да любуйся.
– Чем там любоваться? – логично удивился немец. – Что русские, что западноевропейцы сомнут счастливых неофитов ведической веры всего за одни сутки. Даже неинтересно ставки делать.
– Ха! Весь интерес в том, что оба гипребеша продолжают действовать в глубину территорий Восточной Европы. Так что вскоре ведичество ударит по мозгам и всем остальным русским, украинцам, а то и дальше достанет, до армян с грузинами. Вот тогда настоящая потеха и пойдет. Вот тогда вся Европа и запылает. Мало того, за последующий месяц мы досконально изучим воздействие спаренных гипребешей. Похоже, что их эффективность возрастает как минимум в полтора раза. Ну а если в два?!
– Теперь понял, – закивал Ганс Даглиц. – Достаточно будет установить все наши гипребеши в направлении выбранного материка, и в течение парочки недель все людишки там будут молиться только на одного выбранного для них бога.
– Совершенно верно! Хотя еще надо чуток подождать окончательных результатов.
На какое-то время обсуждения за столом только и вращались вокруг ведичества и прочих верований. Для каждого вопрос более чем животрепещущий, особенно если учитывать их становление в будущем на контролируемых материках именно в роли новых, неоспоримых божеств. И на эту тему они с удовольствием могли обмениваться мнениями и буйной фантазией часами.
К сожалению, более практичный Илья Воларов вырвал коллег из русла приятной темы неожиданным вопросом:
– Между прочим, никому не кажется странным, что в осушенном болоте сибирской тайги тела экспертов так и не отыскали? Чонг Жолчо, дружище, это камешек в твой огород. Не хочешь поделиться сведениями?
Самый старший соправитель Октавы, владеющий северной частью Азии, вначале весело рассмеялся, но его смех даже ему самому показался наигранным. Он это понял, переходя на раздраженный тон:
– Чем тут делиться?! Эти русские практически вырезали из своей среды всех моих послушников, и я несколько потерял ощущение пульса на тамошних делах. Но могу заявить с уверенностью: эксперты давно уже мертвы и в этом ни у кого нет сомнений.
– Так где же тела?
– А то ты не знаешь русских? Они во все времена имели больше всех тел инопланетян, но зато и лучше всех про них молчали. Они имели массу сведений по Гиперборейскому царству и дорогам ариев. Но умудрялись и там все скрывать за непроницаемой завесой тайны. Так что, скорее всего, тела экспертов они тоже отыскали, да только не хотят это афишировать. Иначе каково будет общественное мнение в их сторону? Только одно: «Сволочи! Не уберегли героев планеты Земля!»
– Э-э-э… Кто там уже в нынешней суматохе революций помнит о тех героях, – скривился Илья. – Могли бы и показать тушки миру, а потом торжественно, под гром салютов захоронить. Какой им смысл в сокрытии трупов?
– А чтобы отторгнуть от себя обвинение в их уничтожении. Вон, Айрих не даст соврать: чуть ли не с первого дня поисков в Москве кто только не надрывается с обвинениями то в сторону Китая, то в сторону США. И все шавки политические дружно кричат, что, дескать, эксперты живее всех живых, но их выкрали враги России для ее дискредитации. И как кричат! Прямо хором! Загляденье! Вчера вон еще один их лидер так вообще умом тронулся. – От воспоминания Чонг Жолчо опять развеселился и зашелся коротким смехом. – Правда, от него никто иного и не ожидал. Так он вообще заявил: команда экспертов жива и работает под его личным руководством в Москве. Но прячутся под его крылом от происков мирового империализма и китайского даосизма. Вскоре они выступят с ответственными заявлениями, а пока нуждаются в покое и надежной защите. После каждого своего выступления лидер добавляет о русском величии и призывает собратьев жертвовать в казну своей партии побольше денег.
– Догадываюсь, о ком идет речь, – заулыбался Илья Воларов. – И что, подают этим убогим славянам анархистам?
– Как это ни парадоксально, но подают! Причем столько, что партии удалось скупить телеканал, по которому они круглосуточно теперь вешают лапшу на уши обывателям о своей великой миссии объединения России в великую империю.
– Как бы они не сошлись на взаимных интересах со славянской империей ведичества, – нахмурился Стенли Горпс. – Не нравится мне это.
– Как же они могут сойтись? – чистосердечно удивился чернокожий повелитель Европы. – Если не завтра-послезавтра Москва нанесет ракетно-бомбовый удар по Минску?
Почти все время молчащий убийца на этот раз оказался весьма разговорчивым и попытался объяснить, что ему не нравится конкретно:
– Славяне всегда были дружны единством. Если разобраться, то все они одного поля ягоды, люди единого менталитета, закрепленного наследием великих ариев. Разве что Восточную Европу специально тысячу лет назад насильно крестили, а всех предков нынешних славян объявили кровавыми язычниками. Вот и возникают вопросы: захотят ли они сейчас бомбить своих братьев ариев? не окажется ли вдруг, что лучи гипребешей достигли незаметно Москвы и начнут незаметную ломку сознания? Атам одурманенным президентам и откликнуться на создание новой, единой империи совсем недолго.
Негр смотрел на Стенли Горпса со снисходительностью умудренного сединами старца. Хотя старался отвечать без язвительности в тоне:
– Так для этого нам только и понадобится, что сменить настройки гипребешей на вспомогательные, которые уже заготовлены в контурах устройств.
После чего Айрих Вонг и Палий Таикос так многозначительно заулыбались, что раздалось сразу несколько заинтересованных голосов:
– А что это за настройки?
Коллеги переглянулись, и грек решил раскрыться заинтригованным соправителям:
– Сменные преобразователи довольно просты в технике исполнения любым, кто уже будет находиться под воздействием единой религии ведичества. Как вы знаете, второе внушение проходит на подготовленное сознание в несколько раз быстрей и действенней. А звучит оно в тройственной настройке так: чтобы стать истинным ведом своего рода, или уважаемым волхвом, принеси в жертву, зарубив топором, своего соседа. Если ты его и так уже хочешь убить, то сделай это или полюби кушать беляши. Ну а коль ты и так любишь эту незатейливую пишу, отныне исторгни ее из своего меню навечно. Так что топоры вскоре станут самым востребованным товаром в Восточной Европе.
Из сидящих за столом соправителей от смеха не удержался никто. Разве что Стенли Горпс просто беззвучно улыбался, криво раскрывая свой рот. Всех членов Божественной Октавы изрядно потешила садистская шутка о топорах в применении к новообращенным в свою древнюю веру славянам.

Глава седьмая
Эксперты. Путешествие. Конец июля 2012

Расставались с Найденышем с некоторым переживанием и беспокойством. Уж слишком с ним Монро и Бокед сошлись за двадцать два дня мытарств, приключений и открытий. Теперь уже не только между братьями Черновыми, а между всеми четырьмя экспертами просматривались чуть ли не родственные отношения. Инопланетное происхождение одного из них нисколько землянам не мешало. Разве что волнение немного стихало, когда убывающие вспоминали о прирученном роботе-завоевателе: с таким помощником Евгений не пропадет.
Скорее, это он больше нервничал по поводу предстоящего путешествия троицы всемирно известных героев:
– Засекут вас, как пить дать засекут по пути! И хорошо, если просто арестуют! Может, все-таки воспользуемся умением эскалибура взламывать Сеть и подключаться незаметно к любому информационному каналу? Дадим интервью прямо отсюда?
– Нельзя, братишка, так долго в глухомани засиживаться, – возражал ему академик. – И так удивляюсь, почему из-за нас до сих пор не началось масштабное прочесывание тайги. К тому же нам следует выходить с официальными заявлениями открыто, а не имея за плечами каменные пещерные своды.
– Да и по большому счету, если нас и засекут, что в этом страшного? – пожимала плечами Лилия Монро. – Мы ведь не преступники беглые, и в случае нахождения нас только быстрей в Москву доставят.
– Ага! Нас уже доставили к минусовому колодцу! – напомнил Евгений. – Еле выжили.
В последние дни про гравитационные неурядицы как в тайге, так и над Буэнос-Айресом почти ничего в мире не говорили. В столице Аргентины плюсовая воронка не расширялась и никаких землетрясений не ощущалось, а на месте поиска в тайге столб пониженной гравитации вел себя с уменьшающейся активностью. Причем там вырыли небольшой кратер, но так никакого гравитационного разрушителя и не нашли. Скандалили вначале по этому поводу страшно, но разобраться в этой загадке никто так и не смог: нарушения в гравитации планеты есть, а должного устройства найти никак не удается. Из чего сделали вывод, что эта сравнительно мелкая аномалия только и была создана неизвестными врагами человечества для привлечения в глухомань и физического устранения там экспертов.
По дороге в Москву следовало и в самом деле опасаться неизвестно кого, но Чарли Бокед, советуясь со своим уникальным предвидением, относился к предстоящему риску спокойно:
– Опасности у нас, конечно, могут появиться, но я не думаю, что нам из-за них следует оставаться в тайге. Мне кажется, в России за последние две недели сильно укоротили количество тех сил, которые нам желали смерти. Лиля права, если нас и высчитают службы контроля, то по большому счету нам это не грозит. И по всем остальным моим прикидкам, путешествие для нас гораздо предпочтительнее вынужденного бездействия в этом лесу. Так что надо торопиться.
Больше на эту тему споров и обсуждений во время сборов не возникало.
Упаковали свои вещи и экипировались соответственно выбранным легендам с вечера. Благо что одежд на любой выбор в пещере Альпиниста хватило для всех. То есть в поезд, а потом и в самолет троица усядется в добротной местной одежде, мода на которую в последние десять лет почти не изменилась. Плюс ко всему у каждого была сумка или рюкзак с вещами, которые просто необходимы любому путешественнику. А в них – зубная щетка и паста, бритвенные принадлежности, расчески, смена нижнего белья и прочая горка небольших бытовых мелочей. Даже легкая сменная обувь нашлась для каждого в вещах некогда весьма запасливых старателей.
У Чарли Бокеда в багаже оказалась сумка через плечо и небольшой баул в виде тощего саквояжа. Обритый налысо, чтобы лучше соответствовать фотографии в подобранном паспорте, англичанин теперь очень напоминал школьного учителя, едущего на летних каникулах в центр страны по своим житейским делам.
Тогда как Чернов и Монро без всякого раздумья или сомнений решили играть между собой парочку. Причем супружескую парочку, несмотря на разные фамилии в паспортах. У них в багаже довольно логично оказались чемодан, рюкзачок и некое подобие вместительной женской сумочки на плечо. Тоже вылитые отпускники, то ли приезжавшие в Сибирь к родителям, то ли едущие в центр к своим старшим детям. То есть получилась самая банальная на вид среднестатистическая пара из российской глубинки. На эту тему Евгений несколько раз не удержался и шутил, но только оставаясь наедине со знаменитым сыщиком, а суть шуток сводилась к одному:
– Хотят потренироваться, бедненькие!..
На что Бокед отвечал тоже примерно одинаково:
– Да они уже давно тренируются.
Его предвидение заблаговременно подсказывало, что парочка, скорее всего, и в самом деле станет семейной.
Но пока Монро жутко нравилось чувствовать себя в роли жены, пусть даже несколько скандальной и эксцентричной, и она с удовольствием вживалась в роль в течение последних двух дней. Судя по частенько отрешенному виду Сергея Николаевича, он тоже ничего не имел против возможности почувствовать себя мужем неприятной внешне толстушки. И у них обоих получалось имитировать весьма близкие и давние отношения более чем превосходно.
По крайней мере, поздно вечером, когда троица собралась окончательно и решила по старому русскому обычаю присесть на дорожку, Найденыш не удержался и отреагировал на короткие реплики парочки между собой, еле сдерживаясь от смеха:
– У вас здорово получается! – А когда Лилия уставилась на него с подозрительным прищуром, охотно пояснил: – А что! Старшего брата женил, теперь и самому партию для супружества можно подыскивать.
Женщина смутилась настолько, что, и не видя ее ауры, в этом сомневаться не пришлось, ну а сам академик постарался ответить на подначку приемного брата солидно и сдержанно, словно и в самом деле за плечами лет двадцать супружеского стажа:
– Ничего, братишка, у тебя еще все впереди, намучаешься тоже. – Потом резко выдохнул и первым решительно поднялся с колченогой табуретки: – Пора!
Время в пути было рассчитано заранее, но все-таки добавочно один час отвели на всякие непредвиденные обстоятельства. Потому вышли из сруба и стали грузиться на Последыша в строго выверенное время. Закрепили багаж на борту ремнями, обнялись напоследок с Евгением, и заняли распределенные по физической силе места. Понятно, что Чарли Бокед и Лилия Монро уселись последовательно на место водителя, а вот Сергею Николаевичу пришлось устраиваться на борту. Причем на весьма удобном для длительного путешествия сиденье, сооруженном из подручных материалов. Для защиты над пассажиром робот сложил три манипулятора, предохраняя от неожиданного столкновения с веткой лиственницы, а то, не дай бог, прыжка обнаглевшего на ночной охоте тигра. Хотя за все время использования механического помощника ни один хищник в лесу на пути не встретился, животные сами заранее уступали дорогу, не рискуя даже показываться в пределах видимости укротителей железного монстра.
Последние возгласы прощания, и тройка экспертов отправилась в путь.
Последыш мог передвигаться и темной ночью, и при любой погоде довольно тихо, при необходимости без всяких осветительных приборов. При желании мелькающими по сторонам стволами мог любоваться и водитель, натянув на голову шлем с приборами ночного видения или специальные очки, но, как правило, этим прибором пользоваться было несподручно из-за его величины и по причине непроизвольно закрадывающегося страха: устройство передвигалось по лесу с внушительной скоростью. И лучше было по сторонам, особенно ночью, не смотреть. Задание выставлялось по созданной воздушной разведкой карте, и даже на короткой дистанции между саркофагом и пещерой Альпиниста для выбора цели было достаточно лишь голосовой команды.
В данном случае доставка троицы экспертов проводилась тоже без всякого участия водителя. Выставили заранее конечную цель прибытия в ближайший город с железнодорожной станцией, и хоть спи, хоть… Спать, конечно, не получилось, несмотря на плавность движения устройства, но все-таки половина пути прошла в легкой дреме, а вторая – в беседах на разные актуальные темы. Помогали в беседах миниатюрные переговорные устройства, которые с некоторой натяжкой можно было бы выдать за мини-плееры или некое подобие мобильных телефонов. Правда, тут уже больше старался Чернов, рассказывая иностранцам, еще ни разу не бывшим до того в России, о правилах поведения в городах, повседневных традициях и некоторых нюансах общения в общественных местах. Причем делал это после наводящих вопросов Бокеда, который наверняка лучше всех знал, что именно спрашивать и на что следует обратить внимание в первую очередь. Заодно обговаривали различные варианты возможных жизненных ситуаций и свои действия при этих ситуациях.
Оружия у троицы не было. Сравнительно, конечно, потому что в первом городе, пока они не сядут в поезд, Евгений собирался подстраховывать друзей с помощью парочки крачек, у которых в арсенале имелись электрошоковые нагнетатели молний, валящие человека наземь с расстояния нескольких метров. Два, а то и три удара нагнетатели выдерживали, а потом следовало их обязательно перезарядить. Но применять такое средство следовало только в крайнем случае. Просто припугнуть кого-то никак не получится, а уж внимания к себе такие «защитнички» привлекут – мало не покажется. Но если и было бы какое стрелковое оружие в чреве эскалибура, путешественники прекрасно осознавали всю несуразность его применения на пути следования в Москву. Каюте бы ни произошли события, все равно лучше полагаться на свое соображение. Все-таки, несмотря на всеобщее напряжение в мире и некую сутолоку анархического толка в России, на транспортных коммуникациях царил относительный порядок.
Отправлялись к железной дороге на станции поселка Залари. Правда, через Усолье-Сибирское, а потом и через Иркутск казалось быстрей добраться до конечной цели, но печальные воспоминания о первой встрече, а потом и катастрофы трех вертолетов подвигли пусть и на несколько дальнюю дорогу, но зато более спокойную и надежную. Накануне по этому пути, туда и обратно, пролетела пара крачек, воздушных разведчиков, так что в памяти Последыша имелись уже подробнейшая карта всего маршрута и почти поминутный график движения. Получалось около двухсот двадцати километров, что для универсального и всепроходного устройства, движущегося медленно из-за пассажиров, считалось легкой пятичасовой забавой.
Да так и произошло. Еще на востоке только-только забрезжил рассвет, а троица экспертов уже высадилась на окраине Залари, имея в пределах прямой видимости железнодорожную станцию. За все путешествие они не увидели и не столкнулись ни с одним человеком, что, в общем, и было ожидаемо. Да и на обратном пути Последыш был запрограммирован как на уничтожение следов за собой, так и на весьма аккуратное избегание любого столкновения с человеком даже в светлое время суток. Для этого воздушных разведчиков хватит вполне.
Сгрузили свои вещи, дали команду роботу на возвращение, и оставалось только бессмысленно вглядываться за ним в лесную темень: Последыш растворился там, словно его и не бывало. Сделали по глотку горячего, крепко заваренного чая из термоса, подхватили багаж, да и двинулись не спеша к местному вокзалу. Можно было бы и ближе подъехать, но рисковать не хотелось. Все-таки окраинные улочки уже начинали светиться одинокими огоньками окон.
Ну и закалка последних дней давала людям, привыкшим к дальним переходам по тайге, уверенность, что уж два с хвостиком километра по цивилизованным землям они пройдут играючи. Да так и получилось. Когда они через минут сорок вошли на платформу с разных сторон, до остановки проходящего скорого поезда оставалось еще около часа. Конечно, несколько рано подтягиваться к месту отправки в качестве местных жителей, но, с другой стороны, легенды у путешественников были отработаны и заучены на совесть. Разве что чистая случайность при проверке документов поможет стражам правопорядка разоблачить людей, впервые забредших в это древнее сибирское поселение.
Рассвело. Чарли Бокед со строгим видом как минимум директора районо уселся на лавочку и принялся читать подцепленную где-то им свежую газету. Благо металлической мелочи они по карманам недалеких старателей наскребли еще в пещере Альпиниста. Парочка «супругов» разместилась почти рядом, но попыток «знакомства» с лысым учителем не предпринимала. Хотя больше ни одного пассажира или встречающего на платформе не было. Да оно и понятно: у жены с мужем всегда найдется о чем потолковать. Хорошо, что их пока никто не слышал.
– Гляди-ка! В такую рань, а им уже не спится! – ворчала Монро, стараясь не коситься на тройку полицейских, вышедших из здания вокзала и теперь с некоторой озадаченностью присматривающихся к путешественникам.
– Работа у них такая, – пытался успокоить в том числе и себя Сергей Николаевич. – Да и скучно им наверняка. Бдительность проявить хочется.
– Вот пусть за преступниками и бдят. – Нервозность у женщины увеличивалась, потому что полицейские двинулись в их сторону, – Чего им от нас надо?
Чернов на это развел руками и демонстративно постучал себя по лбу.
– Старайся со мной скандалить, заодно ищи что-нибудь в своей сумке, – сказал он вначале негромко, а потом уже во весь голос: – Вечно ты что-нибудь да забудешь!
Полицейские уже были совсем рядом, поэтому отчетливо слышали каждое слово.
– Забуду?! А ты разве дашь спокойно мне собраться?! Всегда ты меня торопишь, словно поезд придет раньше времени!
– Ой! Кто бы говорил?! Сколько раз мы по твоей вине опаздывали? Или бежали, словно собаки бешеные, языки свесив? Забыла? Поэтому лучше сиди да помалкивай!
– Я – помалкивай? Чего ты мне рот затыкаешь? Да я…
В общем, у них хорошо получалось, с чувством и душевно. Приставать к таким людям в столь ранний час означало и себе на весь день настроение испортить. Но местные радетели порядка оказались не из пугливых, да и настроение у них, похоже, было преотвратное. Правда, первый раз они просто прошли мимо, словно им что-то понадобилось осмотреть в самом конце платформы. Но, постояв там минутку, они двинулись назад уже с явным намерением поинтересоваться у супружеской парочки, кто те конкретно будут. Самое удивительное, что на знаменитого английского сыщика они только мельком взглянули. То ли у Чарли в Залари имелся похожий двойник, не вызывающий подозрения, то ли он умело напустил на себя слишком уж спесивое и строгое выражение, но проверять у «лысого интеллигента» документы не стали.
А вот к парочке скандалистов все-таки приблизились.
– Лейтенант Панкратов, – довольно вежливо и с видимым усилием преодолевая сомнения, представился старший по званию. – Прошу предъявить документы.
Пока Чернов доставал из легкой курточки оба паспорта, Лилия успела вставить скороговоркой несколько предложений:
– Только не вздумай мне сейчас сказать, что забыл!.. О!.. Повезло тебе. Хотя я сто раз утверждала, что документы должны быть в моей сумочке. Да тебе сколько ни говори, а все как об стенку горох.
Сергей Николаевич вздохнул с видом великомученика, глядя на лейтенанта так, словно мечтал написать на сидящую рядом женщину донос, жалобу, разоблачение и что угодно, лишь бы ту забрали и продержали некоторое время от него подальше. Но лишь только лейтенант открыл рот, собираясь задать уточняющие вопросы, как Монро сама пошла в атаку:
– Ну и что вы там все пытаетесь высмотреть? Фотографией моей любуетесь? Или адрес запоминаете? Хотите в гости наведаться, когда мой благоверный по собутыльникам опять пойдет?
Несмотря на сильный, женственный и весьма приятный голос, никто из полицейских не обладал способностью воссоздавать прекрасный образ только по восприятию речи, поэтому с трудом удержались от гримас отвращения при виде обрюзгшей и неприятной толстушки. Им явно захотелось избавиться от жесткого и властного взгляда хамоватой женщины, поэтому оставалось удивляться, когда лейтенант, уже возвращая паспорта, все-таки спросил:
– Вы из наших, заларских?
– Новосибирские мы, – с гордостью расправил плечи Сергей Николаевич. – Из Ангарска проездом к моему другу сюда заезжали.
– На поезде?
– На машине приехали позавчера.
– А-а-а. И кто друг ваш?
– Сашка Мещенко, – без запинки отвечал начавший улыбаться Чернов, – мы с ним вместе на флоте служили.
Какой только информации в Интернете нельзя отыскать! Тем более если кто-то рьяно переписывается с сотнями людей и частенько собирает у себя компании сослуживцев, приглашая своих друзей заскакивать к себе в любое время дня, ночи и года. Вот и эти данные про некоего Александра Мещенко, одногодку и бывшего флотского моряка, парочка экспертов вызубрила назубок.
Понятно, что поселок хоть и городского типа, но могло вдруг оказаться, что полицейские прекрасно знают этого любителя общения с флотскими друзьями, но вроде бы данное объяснение прошло. Ничего больше не спрашивая и стараясь не реагировать на опять выражающую свое недовольство женщину, тройка стражей правопорядка отправилась в здание вокзала.
Тотчас Чарли подал условный сигнал «выход на связь» и после подключения к переговорщикам пробормотал:
– Просматриваю весьма негативные итоги этого вашего разговора.
– Мне тоже их аура очень не понравилась, – ответил Чернов. – Какое-то дикое, желчное злорадство. Кажется, они про этого Мещенко наслышаны.
– Вроде того. И наверняка будут предпринимать по этому поводу весьма негативные действия.
– Какие именно?
– Пока не могу просчитать, – признался англичанин. – Но работаю в этом направлении.
На что Чернов с нескрываемым сожалением пробормотал:
– Вот уж не было печали!..

Глава восьмая
Эксперты. Дорога. Конец июля 2012

За оставшееся время все трое сильно перенервничали, стараясь сообразить, откуда им может грозить опасность. Даже вышли на связь с Евгением и посетовали, что личность отысканного Мещенко оказалась не лучшим вариантом прикрытия. Да только менять что-либо по ходу дела оказалось поздно. Да и помочь издалека Найденыш мог только крачками, которые до сих пор могли просматривать обстановку непосредственно на перроне. Одна так и осталась на дереве, а вторая расположилась в непосредственной близости, на коньке крыши двухэтажного вокзального здания. Впоследствии Евгений обещал закрепить этих дальних разведчиков, почтальонов и охранников возле каждого тамбура и подстраховать экспертов до самого аэропорта в Новосибирске.
Как ни странно, но сами полицейские до прибытия поезда больше не показывались, зато минут за десять до остановки стали подтягиваться другие пассажиры, в количестве шести-семи человек, попутно с которыми пришло с пяток провожающих и столько же встречающих.
Как раз к тому времени утренняя погода стала резко портиться. Небо покрылось надвигающимися с запада тучами, и явно собиралась гроза. Причем гроза весьма неслабая и продолжительная.
Уже и поезд почти остановился у перрона, и супружеская парочка вздохнула свободнее, но им не дал расслабиться Чарли своим замечанием:
– Угроза от попутчиков! Смотрите в оба!
Сам Бокед, хоть и вошел в вагон первым, но располагался через два купе дальше. Словно они и в самом деле
совершенно незнакомы. А вот два подозрительных субъекта вошли в купе Чернова и Монро сразу следом за ними. Похоже, билеты взяли сюда специально, благо что вагон казался почти совершенно пустым.
– Здравствуйте! Будем попутчиками! – с развязной наглецой объявил один из них, усаживаясь на нижнюю полку у окна и рассматривая, как супруги укладывают свой багаж. – Не тяжело? Может, помочь?
Участливости в его голосе не было даже лживой, а уж второй его напарник так вообще смотрел волком. Оба с собой не имели даже авторучки, а вот слишком толстые, не по сезону куртки могли прикрывать на теле что угодно. Один выделялся приметной сединой в прическе, а второй неприятной бородавкой на щеке. Тут уже и Сергей Николаевич запаниковал, не в силах сообразить, чем такие попутчики могут быть опасны.
– Да нет, чемоданы у нас полупустые, да и мы не старые, – попытался ответить он без улыбки, после чего демонстративно постарался говорить только с Лилией: – Ну вот, сейчас тронемся и позавтракаем, а потом можно и вздремнуть до Новосибирска.
– Неужели не выспались? – хамовато продолжал вести оживленный разговор надоедливый попутчик с излишней сединой. – Да оно и понятно, порой перед дорогой так засидишься с родственниками или с друзьями!.. Или вы по делу у нас в Залари были?
Вроде как и молчать будет невежливо, но, с другой стороны, следовало сразу пресечь явно провокационные расспросы.
– О родственниках и друзьях трепаться не любим. Захотят – сами расскажут.
Поезд в Залари делал остановку всего лишь три минуты, так что состав уже тронулся, постепенно набирая скорость. По окну наискосок черкнули первые капли начинающегося ливня, и стало темно, как ночью. Лилия раскрыла сумку, и, не переставая тараторить о разных житейских пустяках, достала по банке рыбных консервов и пачку галет на двоих. Чем не завтрак для скромных путешественников? Но когда типы рассмотрели такой незатейливый продуктовый набор, теперь уже оба заулыбались, а в словах седого попутчика звучала неприкрытая язвительность:
– Чего же это вы так бедно питаетесь? Или у Сашки не нашлось флотскому другу свежего хлеба для бутербродов с икрой?
Вот теперь и стала понятна взаимосвязь полицейских с этой парой подозрительных типов. И опять связующим звеном оказался наугад выбранный среди тысяч обитателей Залари общительный бывший моряк по фамилии Мещенко. Не повезло так не повезло! Понятно, что догадаться даже о сути этой связи, а уж тем более об исходящей угрозе не смог бы и знаменитый сыщик. Хотя Чарли сейчас и в другом купе слышал каждое слово, которое тут произносилось. Именно он и посоветовал Чернову шепотом:
– Спроси у них конкретно: в чем дело?
Поэтому, приступив с помощью вилки к поглощению
кусочков рыбы, Сергей Николаевич и в самом деле решил не ходить вокруг да около:
– А в чем, собственно, дело? Мне кажется, вы нас с кем-то спутали.
– Да нет, кореш, это прокуроры и следаки могут напутать, но не мы!
Теперь уже тон у типа стал злой и командный, улыбка словно испарилась, а его бородавчатый подельник продвинулся к двери, уперся ногой в ручку, страхуя от внезапного открытия, и движением опытного грабителя навел на парочку пистолет.
– Только дернетесь или крикнете – сразу дырок понаделаю, – прошелестел он злобным шепотом под громкий перестук колес разогнавшегося на перегоне поезда.
Уже понимая, что удалось влипнуть в какие-то уголовные разборки, академик решил почти полностью раскрыться:
– Так и знал, что нас с этим гнилым именем подставят! Нам только и посоветовали на него сослаться, если трудности какие-то будут. Мол, уважаемый человек, и все такое.
– Для кого, может, и уважаемый, а нам словно кость в горле мешает, – поделился седой тип, наблюдая, как побледневшая женщина, не моргая, смотрит на дуло пистолета. – Но вы не бойтесь, не пострадаете. Отдаете посылочку нам, и мы тихонько уходим.
– Да ради бога! – Казалось, что Чернов не теряет присутствия духа и даже потешается. – Берите все, что вам нравится. Хотя сразу предупреждаю: у нас ничего ценного нет, и опять повторю, что вы нас явно с кем-то спутали.
– То есть сами отдать не хотите? – уточнил седой.
– Знать бы что!
– Деньги. Вот такая пачка в долларах. – Тип показал расставленными ладонями предполагаемый пакет. – Или вы его разложили по всему багажу?
Вот тут академик и сделал самую неосторожную оговорку. Расслабившись от сознания, что недоразумение уже вот-вот разрешится, он сослался на полицейских, которые проверяли документы:
– Ваши друзья явно ошиблись, проверяя наши документы. Мы никакие не курьеры и согласны на любой обыск.
– А вашего согласия никто и не спрашивает! – еще больше разозлился седой, после чего со сноровкой и не малым опытом обычного вора приступил к проверке багажа. Тогда как Чарли Бокед прошептал Чернову по незаметной для окружающих связи: «Зря ты про тех полицейских вспомнил! Они и в самом деле соучастники!»
Ну и понятно, что искомую сумму ни в чемодане, ни в иных вещах, ни на теле обыскиваемых бандиты не нашли. Они поняли, что шедшие прямо перед ними пассажиры еще никуда не выходили и пакет перепрятать никак не могли. Все-таки посылка вроде как должна была быть крупной, объемной, от нее так легко не избавишься. То есть уголовники четко осознали: либо их не по тому следу направили, либо в самом деле явная ошибка в определении курьеров.
Но и так просто закрыть это дело и смыться они не могли. Посыпались очередные вопросы, начавшиеся с банального:
– А вообще кто вы такие? И чего вы столько с собой консервов тащите?
Пришлось Чернову им впаивать плохо проработанную, но частично подходящую легенду про родительское наследство, которое, дескать, супруге не досталось из-за злого шурина, который вообще бедную женщину грозился прибить. Мало того, что средств нет, так еще и за жизнь свою переживать приходится. Уж больно шурин злой да мстительный! Вот они и бегут незаметно куда подальше: из Иркутска добрались в Залари на попутной машине, а уже тут решили, что на поезде их никто не заметит и они спокойно доедут до Новосибирска. А там уже, мол, родители самого академика помогут. Правда, себя бедный муж скандальной толстушки не назвал академиком, а представился учителем географии.
Поверили Сергею Николаевичу или нет, уже большой роли не играло. В любом случае, бандитам следовало решать возникшую перед ними проблему. Переглянувшись со своим подельником, седой вышел из купе, приказав бородавчатому:
– Присмотри тут за ними! – И минут пять отсутствовал, разговаривая неизвестно с кем по телефону. Скорее всего, что-то обсуждал со своими подельниками, оборотнями в полицейских мундирах.
Ну а тем уже в любом случае не захотелось светить своими связями с подобными уголовниками, и они решили пойти на крайность. Хотя, может, команды убивать нежелательных свидетелей и не поступало, но вот хоть значительно задержать их в пути, а то и в больнице посоветовали обязательно.
Потому что седой уголовник вернулся в купе с совсем иным видом, примеряя на себя другую, совсем не присущую ему роль:
– Ладно, с командованием я связался и получил приказ высадить вас на ближайшей станции, после чего вернуть обратно в Залари. Если вы с преступником не связаны, вас отпустят и покроют все убытки за счет государства. Так что немедленно встаем и двигаемся в тамбур! Вперед! Вещи пока не трогать!
«Этот тип себя работником прокуратуры возомнил! – шипел в ухе у Сергея и Лилии голос Бокеда. – До станции далеко, скорее всего, постараются столкнуть с поезда на ходу! Но пусть только дверь откроют! Уж там Евгений их угостит своими крачками! Мало не покажется!»
Да и без его подсказок Чернов прекрасно понимал, к чему все идет. Но вида не подал, только и попросил:
– Не переживай, дорогая, все образуется. Сум ку хоть жена может взять?
– Да на здоровье! Двигайте! И ведите себя цивильно! Не советую вам нервировать лейтенанта Глушкова.
Бородавчатый не удержался от ухмылки, когда его вдруг обозвали лейтенантом, но в остальном бдительность только удвоил.
Пока шли к тамбуру, никто им в коридоре не встретился, да и наверняка так было лучше. По глупости или случайному совпадению могли иные невинные люди вместе с проводником пострадать. Если ожидаемая сумма передачи была огромная, то и уголовники могли действовать без страха и оглядки на любые последствия. И опять присутствие духа поддерживал голос знаменитого сыщика:
«Как только дверь наружу начнет открываться, постарайтесь упасть или хотя бы сесть на пол. Все остальное Евгений сам уладит, а там и я следом подойду».
В общем, дальнейшие действия преступников просчитывались на раз. В тамбуре они поставили ошибочно принятых за курьеров супругов к левой двери. За ними неотрывно наблюдал бородавчатый, а лысый своим ключом ловко открыл правую дверь. За мгновение до того, как дверь стала открываться, Лилия мягко просела на пол, а Чернов согнулся вместе с ней, словно под непосильной тяжестью. Тотчас на них был направлен пистолет и разозленный голос воскликнул:
– Чего это вы расселись?!
Дальше стала действовать влетевшая в тамбур крачка. Две яркие вспышки, и два тела со странно почерневшими от дымка головами завалились друг на друга. Не успели притворщики-супруги еще и на ноги встать, как в тамбур вошел англичанин, опустился на колени и сноровисто выгреб все вещи и предметы из карманов преступников в полиэтиленовый кулек. Потом вскочил на ноги и всего несколькими движениями вытолкал не подающие жизни тела в промозглую сырость мельтешащего ливня. Следом за телами от удара ноги улетел и пистолет. На такой громадной скорости даже тренированный человек, спрыгивая целенаправленно, грозил переломать себе все конечности, так что экстремальная высадка обнаглевших уголовников наверняка окажется последней в их бренной жизни. Затем Чарли закрыл дверь, внимательно осмотрелся и саркастически хмыкнул:
– Ну и попутчики стали попадаться! Пока их не вытолкаешь на свежий воздух, такие нудные порой бывают!..
– А они хоть живы останутся? – заволновалась Монро, вздрагивая и моргая в испуге расширенными глазищами.
– Скорее всего, нет. Евгений говорит, что уже при ударе разрядником у них мозги прожарило насквозь. Крачки-то мокрые были, сила атаки никак не регулировалась, так что… Да и чего переживать? Как говорят русские: шакалу – шакалья смерть. Правильно?
– Не совсем верно в словесности, но мнение такое бытует однозначно. – Только сейчас Чернов позволил себе вытереть пот со лба, тем самым признавая, насколько он волновался и переживал. – Ну и кто бы мог подумать, что такое в жизни может случиться?
– Кто, кто! Конечно же я! – ворчал Бокед, уже двигаясь по коридору вагона. – Следовало все продумать более тщательно и все-таки выбираться на вокзал более крупного города. А тут у вас прямо гангстерские страсти кипят в стиле Дикого Запада. В кино такого не увидишь: то вертолеты, то пещеры, то вагонные тамбуры. И везде только сплошные трупы! – Последние слова он уже негромко восклицал, закрыв дверь купе и усевшись на место нежданно сошедших пассажиров. Кулек с вещами он водрузил на стол и поощрил академика: – Давай помогай выяснять, кто такие и куда ехали.
Ну, кто такие, даже паспорта сказать не могли, хотя запрос по связи сразу ушел Найденышу. Также инопланетянин незамедлительно стал выискивать имена дежуривших с утра на вокзале полицейских и более глубже рыть под Александра Мещенко. И все это делалось с единственной целью: сбить со следа возможную погоню и в полном спокойствии доехать троице экспертов хотя бы до Новосибирска. Ведь если оборотни в погонах начнут волноваться за своих пропавших подельников, то могут поднять переполох по всему пути следования поезда. Тогда за полтора суток чего только не случится в этом вагоне дальнего следования.
Куда ехали уголовники, выяснилось по найденным у них билетам: в любом случае, они собирались сойти с поезда всего через три станции. Так что времени еще вроде как хватало, и даже зашедший перед первой остановкой проводник не слишком обратил внимание на отсутствие у него в вагоне двух пассажиров. На свой вопрос получил вполне уместный ответ:
– А, эти двое? Так сразу же в вагон-ресторан подались. Тем более что и вещей у них никаких при себе не было.
Проводник лишь глянул в свою книгу с закладками и буркнул:
– Да эти типы все равно скоро сойдут, в ресторане в такую рань еще и делать нечего. Залетные, не иначе.
То есть с его стороны к экспертам претензий никаких не возникнет. Так что раньше всего могут заметить тела на обочине дороги машинисты проходящих поездов. А то и сами «тела» очухаются после удара током, да и двинутся пешком к ближайшему населенному пункту. С таких живчиков и не такое станется. Но как уж там все сложится, даже хваленое предвидение англичанина подсказать не могло.
Пока проводник проверял билеты и выдавал постельное белье, Чарли успел сходить к титану с горящим углем да сжечь там трофейные паспорта бандитов вместе с билетами и оба мобильных телефона. А то мало ли вдруг с какой проверкой полиция на ближайшей станции нагрянет. И вот только после этого успокоились, пересчитали доставшиеся деньги и стали рядить, как их использовать.
– Не густо, но на два отличных обеда в вагоне-ресторане нам хватит, – прикинул Чернов. – Может, и на ужин останется. С другой стороны, еще следует до аэропорта в Новосибирске добраться и там по пути что-нибудь горяченького перехватить.
На что знаменитый сыщик похвально кивнул:
– Значит, спокойно поглощаем запас наших консервов.
Желавшая что-то сказать Монро лишь закрыла рот и печально вздохнула: за последние дни ее сильно разбаловали приготовленной в очаге сруба или на открытом костре горячей пищей, но все равно поесть от всей души в ресторане, с обилием приправленных майонезом салатов, толстушке хотелось неимоверно. Хорошо хоть два сдерживающих фактора имелось: наличные деньги им в самом деле понадобятся в Новосибирске, и уж очень хотелось восстановить у себя собственное здоровье. А инопланетянин не раз твердил: «Если будешь и дальше предаваться обжорству непомерному, так безразмерной и останешься!» Никакие, мол, умения паранормальные не помогут.
Хорошо хоть консервы и галет с собой в дорогу набрали с запасом. А вместо горячего блюда вполне может сойти заказанный у проводника чай. Так что путешествие дальше прошло без особых эксцессов. Только и приходилось, что заказывать чаек, дремать между приемами пищи да порой обсуждать поступающие от Найденыша новости. А тот развернулся со всей мощностью доступных ему сил и возможностей эскалибура.
Вначале раскопал-таки, кто такой Александр Мещенко на самом деле. Как оказалось, тот являлся связующим звеном между местными наркоторговцами. В его обязанности входило собрать деньги у мелких продавцов, превратить деньги в валюту, а потом переправить кому следовало через прибывающие пары курьеров. Понятно, что и у него имелись не только простые недоброжелатели, но и конкуренты, мечтающие заполучить в свои руки как весь рынок сбыта наркотическим ядом, так и выйти по каналам на главных поставщиков. Вот другая банда и вознамерилась взять все дело в свои руки. В этом большое подспорье оказали оборотни в мундирах, оказавшиеся на службе у еще одного криминального авторитета. Они взяли под полный контроль всех подозрительных лиц как на вокзале, так и на автобусных станциях. Их коллеги пытались перехватывать машины, которые наведывались в Залари из других областей. Ну и наконец перехватили известие, что к Мещенко прибыла пара курьеров и дальше отправится с огромной суммой валюты. И какое бы презрение ни вызывала скандалящая на перроне парочка, их проверили, а непосредственное признание, что они гостили у Сашки, решило все.
Схема действий подельников была очень проста: реквизировать деньги прямо в поезде, а там и концы в воду. Попутно, может, и адресок получателя взять. За такой прокол конкурен та сожрут его же покровители, и весь рынок наркоты окажется в нужных руках.
Не повезло им, нарвались на команду экспертов, у которых в союзниках с недавнего времени оказалось уникальное, непобедимое и всемогущее детище сойшенхов. Оно могло подключаться к любым спутникам и перехватывать управление любым оружием, могло подслушивать любые разговоры и применять собственные силы для детонации любого заряда в любой точке планеты, могло просто ударом многотонной кувалды уничтожить физически десяток, а то и сотню мелких преступников подобного типа. Просто раньше перед эскалибуром такая задача не ставилась, а сейчас пошла: сделать все, чтобы отвлечь внимание от путешествующих на поезде тройки экспертов.
И робот-завоеватель уже через пять минут выдал готовое, наиболее оптимальное решение. Евгений посоветовался со старшим братом и с друзьями, и через четверть часа программа на устранение преступной группировки стала действовать. Первым делом все три оборотня в погонах, действовавшие на вокзале, получили по мобильным телефонам приказ от своего шефа немедленно прибыть к нему в особняк. Подделывать голоса, пользоваться любыми каналами связи и блокировать их у эскалибура получалось преотменно. Немало озадаченные таким приглашением полицейские тем не менее мешкать не стали, нашли себе подмену на дежурстве и поспешили на точку рандеву. Но пока они туда добирались, про них уже разносилась страшная весть по всему городу. Дескать, в данный момент они грабят и убивают криминального авторитета в его особняке.
И когда они добрались на место встречи, то пару минут не могли сообразить, что делать и кого звать на помощь: особняк пылал как соломенный, невзирая на обильно хлещущий грозовой ливень. Эскалибуру не доставило труда взорвать хранимые в доме боеприпасы и поджечь немалые запасы дизельного топлива. Горело так сильно, что спасти никого не удалось.
Зато прибывшие пожарные и местная ФСБ сразу вычленили среди зрителей растерянных полицейских – кураторов вокзала. А на них уже пришла разыскная ориентировка. Вот оборотней в погонах на «горячем» месте преступления и повязали. Естественно, что даже под самыми настойчивыми допросами они, без всякого сговора между собой, боялись хоть словом вспомнить про странную супружескую парочку, посланных за ними убийц и мышиную возню против посредника наркомафии Александра Мещенко.
А этого времени эскалибуру хватило, чтобы доставить, вернее, проследить за безопасным прибытием трио экспертов в аэропорт Новосибирска, а попутно еще и уничтожить злополучного Мещенко вместе с десятком мелких розничных торговцев ядовитым дурманом. То есть последняя уголовная мелочь попала под каток репрессий чисто в целях профилактики и в назидание им подобным группировкам. А чтобы никаких сомнений у народа не оставалось, что, да как, да по какой причине, Интернет запестрел как подробными сведениями о покойных преступниках, так и угрозами всем, кто вознамерится пойти по их следам противоправной деятельности.
Самое удивительное, что простой народ воспринял первый толчок, а затем и массовую пропаганду борьбы с наркомафией как должное. И так мощно, собранно и дружно наподдал со своей стороны, что чуть позже некоторые средства массовой информации сравнили события по всей протяженности Западно-Сибирской железной дороги с культурной революцией. Название этой революции тоже появилось соответствующее: Сибирская Оздоровительная.
А что, сибиряки они такие: если разойдутся да возьмутся гадость искоренять в своем роду, то основательно выжигают всю заразу каленым железом до последнего корешка.

Глава девятая
Лиходеи. Европа. Репетиция. Конец июля 2012

Волхв Светобор, невзирая на свои пятьдесят пять лет, так в глубине души до сих пор и оставался настоящим ребенком. Ни знание жизни, ни философский склад ума, позволяющие четко и правильно излагать собственные мысли, не истребили в нем тягу к сказке, чуду, волшебству и древней, мистической магии. Ни пионерские годы с их советским псевдопатриотизмом, ни комсомольская молодость, во времена коей заставляли учить и конспектировать основы марксистско-ленинского материализма, не смогли задавить ростки веры, которые заложил в нем старый прадед еще в пятилетнем возрасте. Да и как забыть слова могучего, седобородого старца, который неоднократно твердил русоволосому малышу:
– То, что творится сейчас вокруг нас, – неправильно. Только великий род имеет право руководить жизнью в общине. Только настоящие волхвы имеют возможности и умения воспитывать подрастающие поколения. Только матери рода обладают познаниями, как правильно строить семью и растить подрастающее поколение. В эти дела никто не имеет права вмешиваться. Ни государство, ни коммунисты, ни прочие, навязанные нашему народу пришлые религии.
Дед еще много чего говорил своему правнуку, подспудно настраивая его к восприятию, единению с ведичеством. Хотя оставалось только удивляться, как этот седобородый ветеран в те нелегкие времена умудрился не окончить свою жизнь в концентрационных лагерях или тюрьме. Подобных реликтов славянского народа искореняли всем миром как самое страшное, опасное для системы насилия зло.
Сильный был человек, правильный и последовательный. Его не стало в жизни Светобора, когда он пошел в первый класс, но вот убеждения, тяга в познанию и изучению ведичества так и остались в его сознании на всю жизнь.
Да и родители никогда особого противления поискам, исследованиям и обучению сына не оказывали. Потому что сами весьма лояльно относились к великому славянскому наследию.
Шли годы, Светобор со временем добился определенного места в жизни своего народа, став единственным белорусом, который откровенно и во всеуслышание еще при советской власти ратовал за возрождение ведичества. Понятно, что в те времена он ничего, кроме гонений, насмешек и неприкрытых издевательств от властей, в свой адрес не получал. Но потом Союз развалился, стало гораздо легче с волеизъявлением и самоопределением выбранной веры. Вокруг Светобора стали собираться последователи, единомышленники, ученики. Еще большее количество вокруг собралось сочувствующих, сомневающихся и неопределившихся. Но в любом случае это уже была пусть небольшая, но сила.
Своего пастыря ученики нарекли волхвом. С годами этого звания добилась еще пара десятков человек. Затем появилось такое определение, как веды, которые знали законы и подспудные тонкости славянского мироустройства. И вот тогда святое дело заметно сдвинулось в положительную сторону. Веды и волхвы всеми силами и стараниями пытались пробудить народ, открыть им свет и перспективы ведичества, доказать праведность выбранного предками пути развития и показать, как величественно могут объединяться Человек и Вселенная. Раскрывались новые тайны наследия предков, разгадывались древние мистические правила народных гуляний, совершенствовались методики для правильной подачи сведений желающим влиться или только заинтересовавшимся ведичеством.
Да только весь процесс наращивания численности великого рода продвигался до обидного медленно. Светобор уже и не надеялся при жизни увидеть хотя бы единое пространство, заселенное исключительно поклонниками ведичества. В его понятии «пространство» соответствовало нескольким поселкам, соседствующим хотя бы в одном районе.
Ко всему прочему, накануне самых важных, исторических событий, происходящих в Белоруссии, великий волхв Светобор вдруг почувствовал в себе рождение нового умения. Причем сразу расцененного им как волшебного, ниспосланного древней силой славянского ведичества. По его личным ощущениям, именно предки или то, что от них осталось на славянской земле, влили в своего последователя если не глоток волшебной силы, то уж точно помогли перейти на новую, качественно иную ступень восприятия окружающей Вселенной. Нет, волхв не научился передвигать предметы или освещать небо у себя над головой, не мог он и загипнотизировать или излечить другого человека. Пророчествовать и видеть прошлое у него тоже не получалось, хотя он и попытался себя опробовать во всех вышеперечисленных и многих иных чудесах.
Нет, ничего этого не было. Только и всего, что самый авторитетный, самый уважаемый вед научился по одному лишь голосу определять: верит ли говорящий с ним человек в славянское ведичество или нет. Умение, желанное в былые годы и практически бесполезное сейчас, ибо все вокруг в последние недели истово, от всей души верили в славянский род и готовы были его поддержать собственными жизнями.
Бессмысленное паранормальное умение? Светобор так не думал. Сам верил, что умение, переданное ему окружающим информационным пространством, для чего-то обязательно пригодится. Именно с этими мыслями он и жил в последние дни.
И тут пришел жаркий день двадцать восьмого июля две тысячи двенадцатого года. Свершилось нечто, до сих пор не укладывающееся в голове великого волхва: поголовно все вокруг вошли в род, а само ведичество было признано государственной формой правления Белоруссии. Мало того что подобное событие нереально и не могло произойти естественным путем, так вдобавок последствия могли быть весьма катастрофическими для самого белорусского государства.
Так и произошло. Хоть и случилось это через два дня, тридцатого июля.
Именно в этот день, в предобеденное время у Светобора состоялся телефонный разговор с президентом, и этот разговор принес в первые минуты очень многие и многие печали. Получалось, что иные братья-славяне настроены весьма воинственно и готовы в ближайшие дни не просто осудить новую политику Белоруссии, а вообще уничтожить страну и ее жителей ракетно-бомбовыми ударами. Причем именно такие контрдействия со стороны Москвы были просчитаны аналитиками уже за несколько дней до того и смотрелись весьма ожидаемыми. Если не сказать – логичными.
Президент, правда, говорил, что не все так мрачно и общая победа будет в любом случае за ведами. При этом он ссылался на иные доклады аналитиков и разведчиков, которые утверждали: идея возрождения исконно славянских верований на единых землях постепенно охватывает все новые и новые территории. Первые родовые общины уже образовались не только на самой границе, но и на приграничных российских землях. И если темпы интеграции останутся прежними, то за неделю, максимум за две новые веяния дойдут и до Москвы. Попутно с этим волна возрождения докатится до Киева и всей Восточной Украины. А там, чем судьба не шутит, останется всего один шаг до создания единой, мощнейшей империи под всеобщим знаменем ведичества. То есть унывать не стоило. Ну и чтобы не казаться голословным, несколько хороших предложений по мирному разрешению назревшего религиозного конфликта Батька тоже подал, одновременно согласовывая их с великим волхвом.
Так, например, он предложил самое главное: уже сегодня, в крайнем случае завтра, громогласно объявить всему миру про раскрытие заговора в Белоруссии. Дескать, пробрались к власти враги, выдумали ведичество и подло, от имени ничего не ведающего народа раскричались об этом на все континенты. Причем явно в действиях авантюристов прослеживалась влиятельная рука тех, кто устроил марокканскую революцию и наделал иные подобные беды на планете. (Последний штрих обязательно поможет понять, что республику попытались использовать для провокации и разжигания очага войны в самом центре Европы.) Да только враг просчитался! Бдительные органы КГБ Белорусской республики раскрыли заговор своевременно, и сейчас ведутся массовые аресты среди зачинщиков и подстрекателей ведичества. Они уже почти все в тюрьмах, ведется следствие. Для проверки восстановления прежнего порядка, а также для соблюдения норм законности при проведении предстоящего громкого процесса приглашаются зарубежные наблюдатели и всемирно известные юристы. Также белорусы будут рады встречать на своей земле политиков и крупных международных деятелей любых политических и религиозных направлений.
От такого предложения великий волхв вначале очумел:
– Господин президент, о чем вы говорите?! Подобный обман вскроется сразу!
Прожженный политик, уже не первый год выживающий среди врагов и всеобщий обструкции, лавирующий среди эмбарго и проклятий, только рассмеялся в ответ:
– И как он вскроется? Мы ведь и в самом деле арестуем несколько тысяч людей, еще парочку тысяч заберем прямо во время демонстраций непосредственно с улиц. Потом запустим в эфир несколько смонтированных правильно записей якобы от нашей оппозиции, и весь мир завоет от восторга. Как же: сам президент от страха перед соседями стал уничтожать собственный народ. В том для нас только радость! В том и проявится весь закулисный цирк гигантского шоу! В кои веки мои действия признают правильными, единственно верными.
– Какой кошмар! – уже еле сдерживался от гнева Светобор. – Вы ради показухи пересажаете людей в тюрьмы?!
– Не я! Не надо так думать о человеке, принявшем ведичество со всей откровенностью, с чистым сердцем и с радостью, – несколько возмутился президент, но туг же не сдержался от очередного смешка: – В тюрьмы отправятся добровольцы, от которых уже к данному часу нет отбоя. Наши спецслужбы планируют разыграть такие спектакли, что даже хваленому Голливуду вкупе с Мосфильмом не приснятся. Вплоть до того, что некоторым наблюдателям покажем допросные камеры с окровавленными арестантами. Для этого дела мы выбираем настоящих артистов.
– Ох, даже так? От нарисованной вами картинки меня в жар бросает. У меня подобное и в мыслях не могло возникнуть. И все равно, что это даст Белоруссии?
– Самое главное – отсрочку ракетной атаки, ультиматум на которую истекает уже завтра. Потом мы еще постараемся протянуть время проволочками с визами, закрытыми аэропортами и невероятным контролем на пропускных пограничных пунктах. Ну и в заключение продемонстрируем гостям сам спектакль: как в следственных изоляторах, так и с некоторыми кровавыми сценами, снятыми якобы на улицах. В любом случае неделю времени мы выиграем. С этим вы согласны?
Великий волхв только головой на такое покачал, не спеша с ответом. Лишь сейчас он четко осознал, что очень не хотел бы видеть Батьку среди своих врагов. Такой умный, хитрый, сообразительный и не отрицающий массированного обмана человек при желании мог бы смять движение ведов еще в самом зародыше. Отсюда можно было сделать вывод, что президент уже давно знал о ведичестве в своей стране, но при этом не только ему сочувствовал, но и незаметно поддерживал.
И ют только сейчас пришло озарение по этому вопросу!
Но самое главное, новое умение великого волхва позволяло ощутить, что президент предан делу ведичества всей душой, умом и сердцем. А значит, со всеми его предложениями стоит согласиться, как бы они на первый взгляд ни выглядели.
– Конечно согласен. Но что это нам даст в дальнейшем? Пусть даже выводы разведки по поводу распространения ведичества на восток и имеют под собой все основания. Да только не стоит забывать о Западе. Там тысячи лет стараются уничтожить нас так, чтобы и воспоминания не осталось. А значит, если не атакуют из Москвы, то бомбить нас начну т англичане со своими союзниками. Да и продажные поляки, забыв, что они сами славяне, двинутся войсками на своих братьев.
На эти опасения президент Белоруссии тяжело вздохнул в трубку и признался:
– Увы! Великая проблема, очень великая. Кстати, а как вы, уважаемый Светобор, сейчас к беляшам относиться стали?
От неожиданного вопроса волхв крякнул, покосился на тарелку, на которой под салфеткой еще оставалась парочка беляшей от утреннего завтрака, и с неким прозрением признался:
– Основной продукт питания стал. Хотя раньше…
– Понятно! А я вот в печали: так раньше любил горяченькие и румяные, особенно дома приготовленные, а теперь на них смотреть не могу. Так знаете, что я придумал?
– Мм?
– Попросил, чтобы для меня специально делали чебуреки, но… – президент не сдержал радостный смешок, – из того же теста, что и бывшие беляши, и с той же самой начинкой. То есть сменил название, а суть осталась прежней – объедение!
И опять Светобор покрутил головой от восхищения:
– Да уж! Повезло нам с Батькой!
После чего собеседники рассмеялись вдвоем.
– Спасибо! Всегда рад защитить интересы народа. Кстати, про беляши и некую гипотетическую, никакими приборами не улавливаемую волну гипновнушения на людей, мне доложили выводы еще несколько дней назад. Примерно то же самое творится и в областях Западной Украины. Только там небольшое отличие: часть народа перестала есть леденцы, зато вторая часть на них с яростью набросилась. Кстати, вольту эту ощутили всего несколько человек, имеющие экстрасенсорные способности, или, иначе говоря, люди с паранормальными умениями. И, возвращаясь к своей идее: раз уж на нашу державу навалилась некая эпидемия ведичества, то это нам только на руку. Постараюсь пригласить с Запада самых мерзких, самых противных, самых ненавидящих нас деятелей. Тех, кого раньше и на пушечный выстрел к границе не подпускал. Ну и плюс ко всему практически откроем границу для поляков и жителей прибалтийских республик. Второй плюс – каждому, кто к нам приедет, вручим дорогой памятный подарок. Возможно, и еще чем нагрузим от всей души. И если хоть каждый второй от нас выедет приверженцем ведичества, Белоруссия будет спасена. А может, и вся славянская империя станет в таком случае не просто мечтой, а натуральным, действительным фактом.
Великий волхв не сдержал завистливых ноток в голосе:
– Так далеко даже я боялся заглядывать. Но, слушая вас, начинаю забывать о сомнениях. Вот бы нам раньше объединиться.
Президент перешел на деловой тон:
– Лучше позже, чем никогда! – И стал прощаться: – На этом прерываемся до следующей встречи, дел невпроворот. И так сколько времени проговорили! Но зато теперь я спокоен, зная, что мои идеи вы поддерживаете.
– А иного нам и не дано! Всего наилучшего и успехов!
Отключив телефон, Светобор с минуту сидел нахмуренный, интенсивно прокручивая в памяти все полученные от Батьки новости. То, что планировалось совершить, несколько не совмещалось с кристальной честностью, и подобную хитрость все-таки следовало признать обманом, но… Иного выхода Белоруссии никто предоставлять не желал. Так что в любом случае следовало отсрочить кровавые разборки на собственной территории, а для этого все средства хороши. Да и по большому счету средства эти не просто хороши, но сравнительно гуманнее и честнее, чем те, которыми сейчас грозятся и Запад и Москва.
Рука непроизвольно потянулась к тарелке, и очередной беляш, пусть и остывший, стал меланхолично пережевываться, когда в дверь обители волхва осторожно постучали. Затем заглянул один из самых последовательных, старых учеников Светобора, припер спиной дверь изнутри и скороговоркой проговорил:
– Учитель, тут какой-то странный посетитель, и еле удалось продержать его в прихожей только той отговоркой, что вы разговаривали с президентом. Требует немедленной встречи с вами, настаивая на том, что это именно он помог распространить ведичество на славянских землях. Называет себя темным князем Айрихом Вонгом. Как он возле нашего дома появился и откуда прибыл, никто понятия не имеет, хотя охрана сейчас пытается это выяснить. Впускать?
Пытаясь быстрей дожевать и проглотить беляш, Светобор утвердительно кивнул, одновременно вновь прикрывая тарелку салфеткой. А потом, задержав дыхание, с недоумением уставился на нежданного чернокожего гостя, который своей громадной фигурой навис над столом и пророкотал громоподобным голосом:
– Рад приветствовать первого радетеля нашего общего дела! – Затем, не подавая руки, уселся в кресло для посетителей и продолжил с фамильярной бесцеремонностью выкрикивать несколько бессмысленные и непоследовательные здравицы: – Да здравствует ведичество! Мы построим великую славянскую империю на костях наших недругов! Никто теперь меня не остановит! И мы вместе доведем наше общее дело до его логической, знаменательной победы! Слава роду! Слава ведам!
Вначале Светобор даже глаза рукой протер, настолько ему вид такого человека показался странным и нереальным. Потом глянул на двух учеников, которые стояли возле дверей, приглядывая за странным посетителем. Но те лишь пожимали плечами и разводили руками. Ну а потом главный вед рода стал прислушиваться к интонации и тембру голоса чернокожего гостя. И сразу его чуть не перекрутило от пронзившей все тело боли обмана, лжи и подлости. Назвавшийся темным князем человек действительно в душе был темней некуда, и каждое его слово-восклицание сразу проясняло: нет большего врага для ведичества, чем Айрих Вонг. Пусть даже он и приложил руку к той самой странной волне гипновнушения, которое вдруг сделало Белоруссию единой и монолитной, но его помощь явно преследует некие иные, однозначно преступные замыслы. И от некоего предвидения этих замыслов Светобор чудом удержался, чтобы его не стошнило. Только невероятным усилием воли проглотив мешающую слюну и подавив в себе рвотный рефлекс, главный вед выдавил из себя:
– Э-э-э, простите, но я так и не понял, что вы, собственно, хотите?
При этом у него язык не повернулся обратиться к пришедшему человеку ни по имени, ни по странному титулу. Что не осталось незамеченным:
– Я тут вас всех славлю, распинаюсь, а ко мне даже не хотят обратиться «ваше сиятельство»? – пробасил негр с раздувающимися от гнева ноздрями. А потом нагло рассмеялся: – Вот она, человеческая неблагодарность!
Некое решение в голове у Светобора уже начало формироваться, но в данный момент он постарался дышать размеренно, спокойно и самым лояльным голосом продолжить эту некую пародию на беседу:
– Прошу извинить, но в нашей истории отсутствуют князи и давно позабыто применимое к ним обращение. Раньше мы обращались «товарищ», сейчас «брат».
– Понятно, можешь не оправдываться, – перешел гость фамильярно на «ты». – Тогда я сразу перейду к делу. Вижу, что включение моего устройства, накрывшего своими лучами всю Белоруссию, принесло вам огромную пользу. Ты стал главным ведом рода, вся страна стала ведической, и вам светит довольно приятное единение всего народа. Пусть будет так, отключать я свою установку не стану. Самому интересно, какое по величине пространство она накроет в конечном итоге. Но вот вся суть в том, что надо внести некие изменения в психике каждого последователя ведичества. А чтобы сделать это, установку надо выключить и перенастроить. Тебе это выгодно?
Чернокожий гость ткнул пальцем-сарделькой в великого волхва, и тот, хоть и нахмурился, но головой качнул отрицательно.
– Молодец, соображаешь, что тогда твоей власти и дутому уважению придет конец. Поэтому я сюда и прибыл, чтобы твоими устами довести до всей паствы новый приказ. – Негр заметил тарелку, бесцеремонно заглянул под салфетку и захохотал: – Причем сейчас этот приказ не будет касаться ни беляшей, ни леденцов! Ха-ха!
Чем больше непонятный князь веселился, тем больше мрачнел и хмурился Светобор. Уже придя к тяжелому, но единственно верному решению, он все-таки надумал выяснить суть грядущего приказа:
– И чего он будет касаться?
– В моей воле, чтобы каждый последователь ведичества отныне носил с собой отличительное оружие-украшение. Топор!
– Топор? – опять растерялся хозяин обители. – Почему топор?
– Отныне это отличительный признак каждого вошедшего в род! – пафосно воскликнул негр. – Причем время нововведения строго ограничено. Приказываю сделать заявление по всем возможным видам связи немедленно. Иначе мне придется своим устройством нарушить всю создавшуюся гармонию. А мне жалко. Да и тебе, небось, а? Ну, чего молчишь, человечишка, и смотришь на меня, как рыба на сковородку? Я хоть и черный, но очень-очень добрый! Ха-ха-ха!
Хохот получился еще громче, чем в предыдущие разы. Поэтому ученики, стоящие в дверях, даже не сразу сообразили, что произошло. Только когда громадное тело упало на пол и наступила полная гробовая тишина, они заметили две дырки от пуль во лбу афроамериканца, как подобные типы себя любили обзывать в последнее время, и пистолет в руке своего учителя.
А Светобор, впервые в своей жизни убивший человека, нисколько в этом не раскаивался. Положил пистолет обратно в ящик стола и отдал распоряжения вполне уверенным голосом:
– Первое: приведите в готовность все службы безопасности рода и нашу военизированную охрану! Второе: немедленно дайте мне опять прямую связь с президентом! Ну и… закопайте тело этой падали где-нибудь в самом глубоком подвале.

Глава десятая
Эксперты. Москва. Конец июля 2012

Несмотря на отвлекающий шум у себя в тылах, который помог команде создать эскалибур, прибытие экспертов в Москву службы безопасности России все-таки просчитали. И сделали это уже тогда, когда самолет находился в воздухе, преодолев половину пути. Евгений, держащий руку на пульсе событий, первым узнал о раскрытии личностей трех путешественников, извлекая информацию из закрытых каналов связи. После чего по техническим каналам робота-завоевателя новость достигла ушей трех пассажиров самолета. Начался некий обмен мнениями, как быть и что делать, вплоть до обсуждения предложения о посадке самолета в другом городе. Только вот вряд ли это что даст, в любом случае страна единая и теплота торжественной встречи зависит от приказов командования. Но даже с помощью предвидения Бокеда с ходу самый оптимальный вариант отыскать не получалось.
Вполне естественно, что такая информация и среди руководства российских служб безопасности вызвала неоднозначную реакцию. Между несколькими генералами возникла интенсивная перебранка, во время которой решалось: что делать, кому в первую очередь докладывать и стоит ли вообще создавать ненужный ажиотаж вокруг неожиданного прибытия. В последние недели в составе ФСБ и ГБ были проведены такие внушительные чистки, что на верхах остались лишь многократно проверенные, явно ни с какими заговорами не связанные офицеры и гражданские руководители. Но пока они между собой спорили и решали, настроенная на определенный поиск программа все-таки засекла из миллионов звонков мобильных телефонов один весьма загадочный. Некто полковник Шмульский, первый помощник министра МВД, позвонил на автоответчик, доложил про отысканное трио экспертов, которые через полчаса приземлятся в Домодедово, и сказал, что ждет немедленных инструкций.
Вот этого Шмульского детище пиратов-сойшенхов и взяло под плотный контроль. Попутно загнав «под колпак» и все его ближайшее окружение. Как человек, не находящийся возле верхушки власти, полковник тем не менее обладал огромным опытом работы, пользовался безграничным доверием начальства и даже лично президента и имел доступ к наивысшим тайнам государства. Теперь только и оставалось, что выяснить: на кого конкретно он работает. Если просто предатель и сливает информацию в иные государства, то это одно, но вот Евгений не без основания подозревал, что Шмульский запросил инструкций у тех самых неведомых сил, которые пока только контурно стали проясняться за толстенными и пыльными кулисами последних пертурбаций на планете Земля. Но пока ответа полковнику не поступало, высшие генералы спорили, а сами эксперты прикидывали.
В действиях служб безопасности России вырисовывались три основных варианта: оставить все как есть и тихонечко посмотреть, что будет дальше; организовать пышную, грандиозную встречу и каким-то боком примазаться к факту спасения героев; или первым делом арестовать нарушителей, путешествующих по поддельным документам. Причем к этому последнему варианту склонялось большинство спорщиков. При этом всплыл интересный факт: президента они пока ставить в известность даже не собирались. То есть доклад пойдет в тот момент, когда определенные действия уже станут проводиться. Видимо, сам президент, да и премьер вкупе с ним давали такое право решения своим ставленникам на высших государственных постах. А те бессовестно этим пользовались, при случае всегда имея отговорку о недостатке времени для дополнительных обсуждений.
И когда спор в среде генералов свернул уже к конкретным действиям по аресту, сами эксперты решили срочно запускать план контрдействия, заготовленный предварительно и только ждущий соответствующего сигнала. Хотелось прибыть в Москву тихо, без шума и пыли, но раз не получается, то придется пошуметь. Да так пошуметь, что кое-кто с выбитыми зубами останется. Попадать в тюрьму и быть зависимыми от неизвестно кого никто не собирался.
Самолет сел, произвел рулежку, и после обычной паузы с подачей трапа пассажиры приготовились к выходу. Дело было уже за полдень, и буквально никто не мог знать, что именно в этот же день, тридцатого июля, всего пару часов назад творилось в далекой Белоруссии. Даже всесильный и всезнающий эскалибур не вычленил события в обители великого волхва Светобора и его последующий звонок к Батьке. Поэтому и команда, поступившая в письменном виде на телефон полковника Шмульского, оказалась очень и очень неожиданной для Евгения: «Приоритетная задача. Любыми средствами уничтожить физически экспертов. Подтвердите».
Хорошо, что умения робота-завоевателя позволили к тому времени классифицировать всю историю переписок подозрительного полковника. Сообщение до адресата не дошло, но тем не менее от него поступило верное подтверждение одним оговоренным с неизвестным работодателем словом: «Исполняю». Кстати, последующие сообщения, но уже от Шмульского, наговоренные на автоответчик, были перехвачены и тщательно проанализированы. Практически в каждом предатель нервно интересовался, что делать, и коротко сообщал о последних новостях. Хотя те самые новости можно было посмотреть на всех программах телевидения. Чтобы полковник сильно не мешался под ногами, ему было приказано отправиться к определенному человеку, выложить ему свое видение обстановки и уже конкретно там получить последующие инструкции. Тоже впоследствии получился с этим визитом показательный казус: Шмульского разоблачили и выяснили, что он стал настоящим зомби в некоторых вопросах.
Ну а сами путешественники, прихватив свои опустевшие от консервов и галет вещи, стали приближаться в общей толпе пассажиров к паспортному контролю. Именно там, по задумкам спецслужб, и был задуман тихий арест и последующее препровождение в некие подвальные помещения. Но тут и пошел в ход задуманный и подготовленный план контрдействия.
Грянул оркестр. Засверкали вспышки фотоаппаратов, заработали телевизионные камеры, и через приоткрытый сбоку проход, минуя паспортный контроль, высшие чины российской авиации вывели троицу в один из залов ожидания. Атам уже все было готово к импровизированному митингу-встрече: трибуна, микрофоны и рукоплещущий героям лидер партии САР, лично Гордоконский Тарас Глебович со своими самыми ярыми приверженцами. Буря оваций, приветственные крики, горячие взоры обожания и восторга, летящие под ноги цветы и стремящиеся первыми услышать хоть одно слово корреспонденты.
При этом за кулисами этого спектакля развернулось целое сражение, в котором силовые сторонники Гордоковского, заранее приготовившись, легко сокрушили вялое сопротивление как пограничников, так и таможенников, собиравшихся участвовать в аресте высоких гостей. Да и по здравом размышлении теперь, чтобы все-таки произвести арест, требовалась не менее чем маленькая война. К тому же бойцы личной охраны славян анархистов России отличались в плане церемоний и расшаркиваний скорее в отрицательную сторону, беря пример напористости и бесстрашия у своего лидера.
Так что короткий митинг прошел на ура, а начался с беспримерно короткого выступления Гордоковского:
– Я обещал, что герои нашей цивилизации живы и еще скажут свое веское слово! Вот они! – Когда шум приветственных воплей слегка стих, лидер партии, закончивший обниматься с прибывшими и пожимать им руки, мстительно добавил: – И отныне пусть трепещет каждый, кто покусится на великую Россию!
Вроде и не в тему получилось, но, когда все подготовлено заранее, в харизматичности выступающих никто не усомнится. Поэтому Сергей Николаевич Чернов подходил к микрофону под новый шквал аплодисментов и пронзительных криков, прославляющих Россию. Сказать больше, чем несколько слов, не было ни сил, ни должного настроения.
– Огромное спасибо за такую теплую встречу! Тронуты. Да иного я от своей родины и не ожидал! Поэтому всегда готов повториться: мы верили и верим, что именно Россия есть и будет гарантом мира во всем мире!
По мимике Лилии Монро было понятно, что она не совсем согласна с таким утверждением, но ей как американке никто слова давать не собирался. Англичанин казался невозмутимым и поглядывал на толпу, словно взошедший на престол король. Ну а сам лидер САР еще раз перехватил микрофон и поставил всех в известность:
– Наши бесценные гости весьма устали с дороги, поэтому отправляются на короткий отдых и обед, а часа через три в конференц-зале нашей партийной штаб-квартиры состоится пресс-конференция. До встречи!
После чего, взятые в каре группой накачанных бойцов, путешественники прошли к выходу из аэропорта и уселись в не менее роскошный, чем в США, лимузин. При этом все понимали, что полной безопасности как таковой все равно достичь нельзя, поэтому оказаться в давно и тщательно приготовленном для любого непредвиденного случая здании будет самым оптимальным вариантом. А уж там дальше видно будет.
В штаб квартиру САР кавалькада машин добралась беспрепятственно.
Да и что им могли сделать, в чем могли обвинить высшие генералы ФСБ и ГБ? Силовые структуры оказались полностью не готовы к такому развитию событий и теперь могли инкриминировать организовавшим несанкционированную встречу славянам анархистам лишь выбитые у нескольких таможенников зубы. Да запоздало вызвериться на помогавших лидеру САР руководителей гражданской авиации, которые вывели почетных пассажиров вне паспортного контроля. Поэтому пришлось докладывать президенту о срыве операции и кивать на то, что времени на организацию не было совсем.
Президент, мягко говоря, обиделся, потом рассердился и совместно с премьером закатил генералам такой скандал, что половина из них вмиг лишилась занимаемых должностей. Да оно и понятно: где такое видано, чтобы настолько важные новости первые лица государства узнавали из радио и теленовостей! Мало того, всю мировую славу, все сливки торжественной встречи умудрился собрать для своей партии лидер одной из самых малочисленных, самых страдающих отсутствием электората политических группировок.
Правда, во время скандала окончательно выяснились некоторые изменившиеся приоритеты, вернее говоря, всплыли две кучи неприятных новостей. Если еще несколько дней назад Гордоковский был беден как церковная крыса и никоим образом не мог развернуться, то теперь целая когорта средств массовой информации работала на славян-анархистов. Популярность их идей среди народа стремительно росла. Толпы приверженцев осаждали штаб-квартиру САР и готовы были ринуться с митингами в любую сторону и по любому поводу. У Тараса Глебовича неожиданно появились покровители среди промышленников и не подвластных президентскому контролю олигархов. К нему потянулись представители и дипломаты иностранных государств. У лидера партии завелись дополнительные сторонники в парламенте и Государственной думе. Ну и самое неприятное: некоторые политические оппоненты Гордоковского вдруг пошли с ним на переговоры. Несложно было догадаться, что после сегодняшнего события с группой международных экспертов ставки на славян анархистов резко пойдут вверх.
И это без учета назначенной на завтра войны с некогда братской Белоруссией. А вдруг российские славяне вставят штык в спину, когда начнутся военные действия? А вдруг именно эти денежные в их партию вливания и ведутся теми самыми таинственными силами зла, которые творят революции и прочие безобразия по всему миру? А уж при такой сложной ситуации иметь в собственном государстве никак не уч тенную политическую силу для президента и его окружения могло показаться смерти подобно. Прибытие нежданных гостей и последующее сокрытие их под крылышком САР окончательно разрушило хоть какое-то подобие порядка и стабильности в стране. Поэтому весь остаток дня был потрачен не на приготовления к завтрашнему ракетному удару по людям, которые предали христианское православие, а на интенсивные политические переговоры, согласования и утряску мнений внутри самой российской державы. Причем, к слову сказать, переговоры, спекуляции и торговля продолжались потом всю ночь и последующее утро.
Хорошо хоть в этих политических вывертах никому из экспертов участия принимать не пришлось.
В штаб-квартире мадемуазель Монро, осматривая предоставленную ей комнату, не удержалась от главного для нее вопроса:
– А когда пригласят к обеду?
Один из сопровождающих тут же утешил:
– Столы уже накрыты, все только и ждут, когда вы примете душ с дороги и приведете себя в порядок. Так настоял академик Чернов.
– Нуда, конечно. – И только оставшись одна, Лилия не сдержалась от бормотания на английском: – Нет чтобы меня спросить! А еще супругом притворялся! Ничего страшного, если бы вначале перекусили по-человечески, а уж потом в ванну… горячую. И – спать…
Глядя на ванную комнату, она все-таки поняла, что еда может и подождать, а вот отсутствие более чем три недели нормальных условий для купания кого угодно сделает приверженцем возвращения в цивилизацию.
Горячие, упругие струи душа неожиданно разогнали не только леность и сонливость, напавшую при езде от аэропорта, но вдруг странно вымыли почти весь аппетит. И это так толстушку ошарашило, что, уже сидя за столом, она тихонько пожаловалась Чарли Бокеду:
– Со мной что-то случилось, может, даже заболела.
Тот постарался уточнить, манерно отложив вилку:
– Жар или знобит?
– Аппетит пропал. Что теперь со мной будет?
– Все самое лучшее, что ты себе давно желаешь, – поощрительно улыбнулся знаменитый сыщик. – Я просто уверен: ты начала выздоравливать, твое умение проснулось окончательно. Скорее всего, через некоторое время даже при излишнем, чрезмерном питании твое тело все равно начнет выкарабкиваться из лишнего веса и стремиться к тому идеалу, который видит Сергей с закрытыми глазами.
После этого ученая дама как-то скромно затихла и, пожалуй, впервые на своей памяти съела при чудесно накрытом столе всего ничего. Разве что попыталась попробовать по ложке каждого из салата да отщипнуть по крошечному кусочку от мясных блюд. Хорошо, что никто, кроме англичанина, не обратил на такую скромность внимания, потому что как раз проговаривалась, утверждалась программа как пресс-конференции, так и последующих заявлений сошедшихся за одним столом союзников. Правда, в дискуссиях участвовали в основном два человека: сам Гордоковский и академик Чернов.
Причем Сергей Николаевич с первой минуты общения не стал скрывать имеющуюся прямую связь со своей «группой поддержки», тем самым разъясняя откуда к нему поступает поток нежданной, а порой и весьма секретной информации. Лидеру САР не удалось скрыть своего удивления:
– И никто не может подключиться к вашей волне переговоров?
– Неконкретный вопрос, Тарас Глебович. Раз эта система есть у нас, значит, ее может создать еще кто-то.
– Все равно феноменально! Но тогда у меня сразу возникает вопрос, над которым я ломаю голову в последнее время: а не вы ли являетесь той самой силой, которая сотворила Великую Молдавию и прочие гадости на нашей планете?
– Сразу отмежуюсь от таких обвинений заявлением: мы, скорее, противоборствующая сторона той самой неизвестной силе, о которой вы только что, не к столу будь сказано, упомянули.
– Но вы знаете, кто они такие? – сразу стал давить Гордоковский в своей излюбленной манере общения. Да только академик постарался сам перейти к вопросам:
– Увы! Пока ни сном ни духом! А что вам о ней известно?
– Что, скорее всего, это заправилы, решившие оставить на Земле «золотой миллиард», но… Только за вчерашний и сегодняшний день этих глав самых богатых в мире семейств стало на двенадцать человек меньше. Причем их уничтожили разными способами вместе со всеми слугами, охранниками и родственниками, никого не оставляя в живых и действуя с помощью ракет дальнего и ближнего радиуса действия.
– Ох! Вот это новость! – признался Сергей Николаевич, пытаясь заодно прислушаться и к голосу Евгения. – Хотя вот туг мне подсказывают, что во время перелета нам просто некогда было давать такие данные. К тому же вот только что уточнили… Ага, не двенадцать, а уже четырнадцать семейств наибогатейших людей нашей цивилизации изведены под корень. Вдобавок полчаса назад совершено удачное покушение на президента Мексики. Мексиканская армия приводится в состояние боевой готовности и выдвигается к границам США. То есть война в Северной Америке может начаться в ближайшие часы.
Славящийся своим пренебрежением к заокеанским державам, Тарас Глебович только радостно воскликнул:
– Туда им и дорога! Пусть хоть всех америкосов передушат как цыплят!
– Ну так тоже нельзя! – скривился Чернов. – Да и бог с ними, с американцами. А вот что у вас здесь с Белоруссией творится? Неужели и в самом деле войну затевают? Вы ведь вроде тоже славянизм поддерживаете в своих программах и воззваниях? Почему не пытаетесь остановить кровопролитие между братскими народами?
Теперь уже мимика Гордоковского напоминала сплющенный помидор.
– Здесь даже нам со своими новыми средствами соваться бесполезно. Все решено не просто на уровне президента, а гораздо выше. Считай, все промышленные, а с ними и религиозные магнаты мира поставили строгое, единственное условие: ведичество должно быть уничтожено немедленно. Других вариантов не дано и не предусматривается. Уж слишком они во всем мире боятся восстановления великого славянского рода. Разве что Иран да Индия всеми силами пытаются поддержать восстановление веры предков в Белоруссии. Тоже ведь арии как-никак. А вот все остальные: ух как против! Даже Китай пригрозил немедленной агрессией, если завтра белорусы не захлебнутся собственной кровью.
После такого нелестного признания бессилия России все уставились в ожидании на академика, который некоторое время прислушивался к голосу, слышимому только ему да его соратникам по команде. Потом он пожал плечами и с завидным оптимизмом хмыкнул:
– Ну, это мы еще посмотрим, кто кому и чем угрожать станет. Но только с этого часа для вас, Тарас Глебович, наступает самая напряженная и ответственная пора. Сейчас договариваемся, о чем мы втроем рассказываем на пресс-конференции, а потом о том, как вы будете вести переговоры с президентом России и его окружением.
– Разве у вас есть настолько огромные козыри? – воскликнул лидер славян анархистов. И получил в ответ снисходительную улыбку:
– У нас есть такие козыри, что скорее Китай и США искоренят у себя конфуцианство и христианство, чем еще раз посмеют вмешаться во внутренние дела славян! Итак…
После чего о пище за столом все забыли. Следовало скрупулезно оговорить каждый предстоящий шаг новой истории.

Глава одиннадцатая
Тайга. Найденыш. Эскалибур. Июль-август, 2012

В далекой сибирской тайге инопланетянину с такими разными именами, как Найденыш и Евгений Николаевич Чернов, скучать не приходилось. Ему даже выспаться некогда было, и он просто был счастлив, что практически за день до отъезда товарищей в Москву сумел разобраться в сложной системе навеваемого охранными структурами саркофага мистического ужаса. По крайней мере, теперь уже сам укротитель, водрузив на шею некое подобие сложного кольца, мог полностью игнорировать негативное воздействие на психику. Как следствие, он окончательно перебрался на место жительства непосредственно в пещеру с эскалибуром и только раз в несколько дней вырывался на Последыше в тайгу для охоты на какую-нибудь косулю. Все-таки однообразное меню из тушенки, галет и каши несколько утомляло. А чтобы во время охоты на кого-нибудь случайно не нарваться, выпускал перед собой несколько разведывательных крачек, которые придирчиво осматривали лес на обозначенной территории.
Благодаря переезду теперь Евгений мог и по ночам работать, что, естественно, сказалось как на уровне собранной информации, так и на более действенной помощи товарищам по команде. В Москве, Европе, да и во всем мире творились такие страшные, невообразимые вещи, что даже надежды на детище давно погибшей цивилизации порой казались напрасными. Остановить разрастающийся по планете вал преднамеренных убийств, покушений и провокаций было не под силу нескольким разумным созданиям. По здравом размышлении, следовало привлечь для работы с планетой Земля не только эскалибура, но и целый институт аналитиков, социологов, политиков и великих психотерапевтов. Могло показаться, что все земляне дружно начинают сходить с ума, а порой Найденышу хотелось плюнуть на все и не выжидать, прислушиваясь к настоятельным советам старшего брата, а поднять робота-завоевателя с его стапелей да пройтись огнем и мечом по столицам особо агрессивных государств. Попутно при этом давя тех самых бонз «золотого миллиарда» и лиц, возомнивших себя духовными пастырями мировых религий.
Но и у самого при этом имелось четкое понимание: рано еще открывать эскалибура всему миру. Ох как рано! Ведь пока не отыщутся неведомые силы зла, названные условно «иксами», пока не раскроются истинные причины создавшегося на Земле положения и пока не отыщется опасное для непобедимого детища сойшенхов оружие, открыто воевать рано.
Вот и приходилось ощупывать и опутывать информационное поле планеты каждый раз все новыми и новыми поисковыми программами. А ведь при всем желании и усилиях одному человеку совершить подобный поиск весьма и весьма сложно.
Да только Евгений и не думал унывать, решительно настроившись отблагодарить той планете, которая стала его вторым домом. И действовал в каждом случае выверенно, быстро, а порой безжалостно, без ненужных высокоморальных рассуждений. Зло в любом случае должно быть искоренено в человеческой цивилизации, а когда вокруг творится нечто страшное, останавливаться и думать о сохранении жизни банальному убийце не стоит. Тем более что убийц на теле цивилизации пригрелось очень много.
Первым делом Евгений стал способствовать уничтожению тех самых людей, которые еще недавно считали себя вправе распоряжаться жизнями миллионов, одним словом, посылая эти миллионы на верную смерть от алкоголя, табака и наркотиков. Вернее, инопланетянин не так способствовал, как просто не мешал планомерному уничтожению, которое предприняли те самые неизвестные силы. Непонятно было, какими рассуждениями «иксы» руководствовались, но, видимо, эти дискредитировавшие себя бонзы, магнаты и религиозные пастыри неведомым силам тоже почему-то мешали.
Ну а раз мешали, то началось их безжалостное и массовое истребление. Асам Евгений был только «за» и мешать не собирался. Да и его приемный брат и спаситель особенно на этом пункте деятельности настаивал:
– Не понимаю, почему ведется такая интенсивная зачистка этих мерзостных убийц, но уверен, что человечеству это в любом случае пойдет на пользу. Раз они заранее обрекли и приговорили миллиарды людей к смерти, то и сами этого достойны со всеми своими отродьями, последователями и сторонниками.
Чернову-старшему довольно часто возражала Лилия Монро. При этом сразу становилось понятно, что ее мировоззрение наивно до детской простоты. При всей ее нелюбви к власти как таковой и презрении к тем самым заправилам «золотого миллиарда», она попыталась отыскать для них оправдание и взывала к человеческому снисхождению. Дескать, и самые страшные преступники порой каются и становятся на путь морального исправления.
К счастью, братья не слишком вдавались в продолжительные дискуссии, не забивали себе голову моральными предрассудками серого обывателя, а просто давили своим авторитетом и убежденностью. Благо еще, что Чарли Бокед в отношении самых богатейших семейств, которые собирались уничтожить семь или восемь миллиардов населения на планете, занимал позицию нейтралитета. Поэтому большинством голосов в команде экспертов любым преступникам помилование не грозило. Другой вопрос, что англичанин довольно резко выступил за возможное сохранение жизней почти всем земным лидерам, законно или незаконно находящимся у власти.
Тот факт, что не удалось предотвратить, а вернее, не предусмотрели покушения на президента Мексики, его особенно возмутил. А следом случилось еще несколько покушений, которые явно обозначили желание «иксов» дестабилизировать обстановку и столкнуть народы в войне. Так как Черновы и сами понимали чисто провокационный характер покушений, то вынуждены были согласиться с доводами англичанина. После чего эскалибур всеми своими умениями старался предотвратить уничтожение любого законного на данное время правителя.
Но основные действия по прикрытию президентов или невмешательства в уничтожение богатейших семейств растянулись на весь август. А самые интересные события произошли в первые дни августа, этого наиболее жаркого для Европы месяца. Именно тогда косвенно начала решаться судьба не только вернувшейся к ведичеству славянской Белоруссии, но и стали контурно обозначаться границы вполне возможной славянской империи.
Ракетный удар Москвы по братскому белорусскому народу был отложен, а потом и вовсе аннулирован сразу по двум причинам. Во-первых, сам российский президент попытался сделать все от него зависящее, чтобы отменить собственное решение. Этому способствовала его ночная встреча с недавним оппозиционным лидером Гордоковским накануне тридцать первого июля. Ну и во-вторых, совсем неожиданные события развернулись в самой Белоруссии. Там началась такая резня и смута, что соседям ничего не оставалось, как с открытыми ртами наблюдать за происходящим и терпеливо выжидать, чем все закончится.
Не на шутку перепугались за действия Батьки и все четыре эксперта. Но с помощью взломанных и перехваченных переговоров быстро сообразили, что творится на самом деле. За декорациями великого спектакля для врагов славянизма президент умело разыграл все свои скрытые козырные карты. Мало того, еще и был немало поражен вместе с великим волхвом, когда им стали интенсивно помогать совершенно иные, неподвластные уразумению таинственные силы. Плюс ко всему Евгений уже на второй день после открытия сезона содействия подключился к секретному каналу переговоров и довольно четко сформулировал принципы, размеры и направления основной, а также предполагаемой помощи. Когда Батька и главный вед рода осознали, кто подставил им плечо для поддержки, радости их не было предела. Ну и само собой, они поделились всей имеющейся у них информацией. В том числе и о визите чернокожего Айриха Вонга и его бесславной кончине.
И это явилось уже второй ниточкой, выведшей на тех самых «иксов». Первой оказалась мобильная связь полковника Шмульского. Именно по ней эскалибуру удалось отследить, кто конкретно получает устные донесения на автоответчик и кто отправляет в ответ письменные сообщения. Этим человеком, занимающим со своим особняком целый горный район в Венгрии, оказался некий Палий Таикос, грек по происхождению и великий многоженец по определению. Понятное дело, что никто лично его гарем не видел, да и поговаривали, что он держит красавиц где-то в ином государстве, но суть от этого не менялась, и, крепко ухватившись за конец нити, поисковые системы робота-завоевателя стали распутывать весь клубок. Любвеобильный грек тоже засветился во многих местах со своим кичливым титулом великого князя, и это сразу его незримо породнило с чернокожим Вонгом. Затем, уже сличая видеозапись негра, которая была сделана в обители великого волхва, поисковым системам не составило большого труда отыскать в истории планеты все, даже давно и тщательно уничтоженные упоминания как о самом Айрихе, темном князе, так и о его подельнике, а может, и близком приятеле Палии Таикосе.
Затем следствие продвинулось еще дальше, выдавая на-гора и вовсе невероятные, таинственные факты. Во-первых, оба деятеля оказались слишком молоды и долгоживучи. Это подтвердили кадры старой кинохроники. Во-вторых, оба князя оказались владельцами таких поместий, островов и целых областей на планете, которые даже не снились верховенствующим в «золотом миллиарде» нуворишам. Ну и вокруг них стали вырисовываться образы еще нескольких людей, которые вели более чем скрытный образ жизни, но их вмешательство прослеживалось черной нитью не только в последних событиях, но и в исторически обозримом прошлом. Но хуже всего, что засечь их наяву даже с помощью вездесущих спутников долгое время не удавалось. Они вроде как существовали, но одновременно их и не было. Приказы и распоряжения от них поступали, но вот сами они нигде не показывались. Зато послушники, именно так называли они своих сторонников, последователей, а по некотором размышлении и зомбированных рабов, выполняли любое данное им поручение, не считаясь даже с собственной смертью. Именно все эти послушники и оказались замешаны в планомерном уничтожении верхушки «золотого миллиарда» и в покушениях на президентов и прочих глав государств, находящихся у власти в данный момент.
Вот только тогда картина стала немного проясняться, а все связи и общности прослеживаться аналитической машиной эскалибура. Видимо, свое детище сойшенхи создавали не только для грубой военной мощи и бездумного уничтожения всего живого. Правильно утверждал Евгений: даже циничные пираты при завоевании любой планеты в первую очередь стремились уничтожить правителей, силовые структуры, криминальные авторитеты и подпольных, держащихся частенько в тени заправил великого бизнеса. Так что в свое детище заложили не только мощь и непобедимость, но и умение выискивать в инфраструктуре планеты самые действенные очаги возможного сопротивления. Выискивать, а потом безжалостно уничтожать вместе с корнями.
Сейчас подобные умения эскалибура пригодились экспертам в полной мере. Программы действовали, поиск продолжался семимильными шагами. Только и оставалось отыскать всех членов этой тайной организации, вычислить их местонахождение, понять, что за оружие они имеют, и нанести единовременный, решительный удар по всем точкам сопротивления.

Глава двенадцатая
Лиходеи. Гептокар. Август, 2012

Давненько уже за круглым столом Гептокара соправители не собирались с такими озлобленными, нахмуренными лицами. Появлялись, перебрасывались ничего не значащими словами, затем замолкали и, косясь друг на друга из-под лба, ожидали остальных. Минут пять понадобилось, чтобы шесть соправителей Божественной Октавы могли взглянуть в глаза коллегам и перейти непосредственно к главной теме дня.
Причем первым делом все с угрюмой заинтересованностью уставились на Палия Таикоса, а вслух общее мнение высказал в вопросе Илья Воларов:
– Что, приятель, поделишься подробностями, как славяне наше черное солнышко ухайдакали? Потому что у меня до сих пор в голове не укладывается, отчего этот черный баран настолько глупо подставился?
– Ну, тут чисто его вина, – пожал плечами грек. – Как я его ни уговаривал, он не захотел останавливать, перенастраивать гипребеши. При этом и от своей наивной идеи вооружить каждого приверженца ведичества топором не отказался. Прямо вбил себе в голову эту идею и держался за нее словно маньяк. Наверное, спал и видел, как славяне по его приказу раскроят этими топорами черепушки друг дружке.
– Неужели он настолько потерял всякое чувство самосохранения?
– Тоже нельзя утверждать подобное. – Таикос стал ладонями чертить на столе прямые и кривые линии, помогая своему рассказу обрести стройность и последовательность. – Вроде даже прислушался к моим советам, перестраховался и взял с собой двойной состав охраны. Да и в самой Белоруссии у него оказалось достаточно послушников для сопровождения и прикрытия. Только вот следовало учитывать, что эти послушники хоть и сложат свои головы, прикрывая черного князя, но, с другой стороны, их зомбирование раздвоилось. С момента принятия веры предков они пальцем не шевельнут, если надо пойти против конкретно ведичества. То есть они его прикрывали и сопровождали, как и положено, а вот потом стряслось непредвиденное. Так до сих пор и неизвестно, что произошло с Айрихом в обители волхва, но события, видимо, сразу пошли не по его сценарию. Вначале он мне позвонил и рассерженно пожаловался, что приходится ждать как простому просителю, потому как главный вед рода беседует с самим президентом. Кажется, после этого Айрих и охрану свою наружную об этом предупредил. То есть все расслабились и приготовились ждать долго. Скорее всего, нашего чернокожего коллегу замочили сразу в самом начале его встречи с волхвом, потому что слишком быстро белорусы сумели организовать захват автомобилей. С захватом вертолетов получилась у них накладка: пилоты, потеряв связь с охраной, попытались взлететь, но их без всяких лишних затей уничтожили ракетами класca «земля – воздух». И все. Никаких следов и концов. Белоруссия нынче автократическое государство со всеобщей народной диктатурой. Как они сами себя называют. Никакие наши ноты, жалобы и протесты рассмотрены не были, а все засланные за последние четыре дня агенты стали давать странную, противоречивую и слишком уж неконкретную информацию. Такое впечатление, что они оказались сразу же перевербованы. Или что, скорее всего, тоже попали под уже окрепшее на той территории облучение гипребеша и приняли ведичество как основной постулат жизни.
Большинство соправителей понимающе закивали головами, и только Ганс Даглиц, властелин Северной Америки, с недоумением воскликнул:
– Ну и какого дьявола ты не предпринимаешь ответные меры?! Отключи гипребеши, перенастрой их, и пусть эти славяне начинают резать друг дружку или вторгнутся в соседние страны уже сегодня. Пусть попытаются повторить успех завоеваний Великой Молдавии.
Тут подал свой рассудительный голос Шедон Арафи:
– Нельзя. Тем самым Таикос может нарушить волю Вонга.
Да и сам грек на это кивнул:
– Перед убытием в Белоруссию Айрих мне специально напомнил, чтобы я не смел вмешиваться в его программу преобразования Европы. Словно предвидел что-то. Так что пусть уж сам.
– Кстати, – Илья Воларов повернулся к Отто Гранджу, – что там шепчет реаниматор? Когда уже наш чернокожий брат сам появится перед нами и отчитается о своих глупостях?
Председательствующий слегка передвинул один из листков, лежащих перед ним:
– Час назад, последняя строка по функциям первого реаниматора: «Новое тело оживляется планово, полное срастание сознания с физическим носителем произойдет через трое, максимум четверо суток». Ну еще денек вылеживаться будет, как обычно в таких случаях. Хм. Так что, Илья, заготавливай свои подначки к пятому дню от сей даты.
Кажется, на этом глупую, временную смерть Айриха Вонга решили больше не обсуждать. Но ведь недаром отсутствовали на нынешнем заседании сразу двое соправителей. И все тот же Илья Воларов, считающий себя великим и самым значимым ученым, поинтересовался о возвращении в мир живых еще одного соправителя:
– Ну а как второй реаниматор? Оживление запасного тела Чонга Жолчо началось успешно?
– Без проблем. Все параметры в норме. Ну и понятно, что раз азиата стали возвращать к жизни только вчера вечером, то увидим мы его не раньше чем через неделю.
Пока все вздыхали из-за временной потери самого старейшего соправителя, его лучший приятель, делящий во владении великую Азию, скривился в злобном оскале и прошипел:
– Не нравится мне это!..
– А кому нравится, Стенли?! – воскликнул Отто Грандж в раздражении – Ну ладно, наш негр-экстремал – человек, увлекающийся и безалаберный, так его уже сколько раз с того света возвращали, но как Чонг в ту мясорубку угодил? С его опытом и осторожностью остается только удивляться. Кажется, это его только вторая физическая смерть?
– Вторая, – подтвердил неохотно Стенли Горпс. – Но я прекрасно помню, как он бесился после первого воскрешения. Целую войну устроил и, несмотря на свой веселый нрав, сам, собственноручно давил и душил этих людишек.
– Это его личное право, – миролюбиво кивнул Шедон Арафи. – Ты лучше расскажи от себя лично, как все случилось. Ты ведь сам контролировал в момент события весь район.
– Контролировал!.. А что толку? Вроде бы никто чужой даже не приближался, посторонних машин не было, видеозапись воздушного пространства потом сто раз просмотрели: тоже никаких летательных устройств. А тренировочный ангар подрывников взлетел на воздух словно по мановению волшебной палочки. Причем, если судить по разговорам, там в тот момент никто к взрывчатке даже не прикасался. Чонг лишь вел общий инструктаж бригады, которая шла на уничтожение правительства Китая. Так что даже после оживления он сам вряд ли что нового скажет. Сидел во главе стола, говорил спокойно, никакой опасности и десятым чувством не предвидел. А тут вдруг – БУМ! – Стенли тяжело вздохнул и скрипнул зубами: – И нет Чонга!
– Да есть он, есть! – миролюбивым тоном попытался утешить соправителя Отто Грандж. – Будем считать, что он и Айрих смотались на недельку в неприступные горы на отдых. Ничего страшного пока не случилось.
Отсутствие самых веселых и, пожалуй, самых шумных членов Божественной Октавы все-таки ощущалось за столом. Но грек Таикос теперь не о них волновался, а о собственном теле:
– На этой сумасшедшей планетке становится все опасней и опасней. Понимаю, что у нас еще и резервный комплект реаниматоров имеется, и вроде как смерть не грозит, но, как по мне, следует все-таки затаиться до момента катастрофы. И только потом железной рукой навести должный порядок в оставшихся стадах. Так что… Скорее всего, я уже сегодня и отправлюсь к своему гарему в ледовые дворцы.
– Опять ты за свое? – раздосадованно воскликнул Шедон Арафи. – А нам что прикажешь делать? Если я не присмотрю заранее, то в моей Америке совсем ни одного индейца не останется! Для кого мне тогда великие прерии восстанавливать? Для вырождающихся бледнолицых?
– Да и моя империя инков будет реставрироваться с большим трудом и не один век, – добавил раздражительным тоном Ганс Даглиц. – Как минимум месяц мне еще нужен, чтобы вдолбить низкорослым перуанцам мысль: всем скопом вернуться в горы и там заготавливать специальные убежища. А потом чуть больше пары месяцев остается для самоуничтожения всех иных ненужных государств. И так еле успеваю.
Илья Воларов криво усмехнулся:
– Естественно, для новой империи должно остаться только единственное белое божество, – и тут же поднял ладони вверх, показывая засверкавшему глазами немцу, что он просто шутит. – Но все-таки в словах Палия есть весомая доля правды. Если странная тенденция наших смертей продолжится, да еще с увеличением, я тоже буду ратовать за полное залегание на дно.
– Ну да, тебе с греком равнобедренно легко будет разобраться со своими аборигенами впоследствии, – ворчал Стенли Горпс. – У одного только слуги с рабынями, а у второго только и задача что заставить всех белокожих жителей Австралии перерезать друг другу глотку. А вот на моей территории сотни государств.
– Ну и что?! Мы тебе потом своими гипребешами поможем, – легко пообещал Воларов, – да и Отто в своей Африке больших проблем испытывать не должен, а это еще одно дополнительное устройство. Мало того, и я своими лабораторными разработками от всей души поделюсь. Так что увидишь, как людишки будут строем ходить только по мановению твоего плевка.
Такое непривычное сравнение несколько развеселило присутствующих, но всех опять заставил насторожиться Шедон Арафи:
– Господа, не о том говорим, не о том! Если внеплановое перерождение Вонга еще как-то можно списать на случайность или некую дикость волхва, то вот покушение на Жолчо имеет совсем иной коленкор. Особенно если рассматривать проблему с того ракурса, что все покушения последних дней были неизвестными злоумышленниками сорваны. И при этом большинство групп мятежников уничтожены полностью либо во время покушения, либо заранее. Значит, налицо не что иное, как жуткое проникновение нашего врага в наши тайны. Если бы среди нас теоретически мог затесаться предатель, я бы грешил именно на него. Но предателей среди нас быть не может изначально. Следовательно, мы опять возвращаемся к тем приснопамятным «хамелеонам», как их обозначил наш чернокожий коллега. Кто они? Где они? С кем связаны и кто им помогает?
Мнений на этот счет оказалось предостаточно. Все-таки разведывательные службы Октавы, да и отдельные аналитики каждого соправителя даром свой хлеб не ели. Идей было много, но общий смысл и направление тоже просматривались. То есть, хоть порой выводы с итогами уходили в дремучие дебри, почти в каждом если не фоном, то конкретным упоминанием проходили сведения о внезапно воскресших экспертах. Тем более что эти три человека из разных стран в данный момент сосредоточили на себе внимание наибольшего количества землян. На них смотрели. На них ориентировались. К ним прислушивались во всем мире. Их теперь очень многие уважали. Большинство простого народа любили и восторгались. Часть людишек, особенно власть и деньги имущие, откровенно боялась. Как ни странно, имелась внушительная часть человечества, которая ненавидела героев и считала их виноватыми в грядущей экспансии инопланетных агрессоров.
Правда, данную дезинформацию в последние дни усиленно распускали подчиненные, зомбированные послушники Божественной Октавы, окопавшиеся в средствах массовой информации. Сговорившись по связи и понимая, что в данный момент троицу людей, обладающих паранормальными способностями, как утверждал настойчиво Воларов, уничтожить или выкрасть очень трудно, соправители решили их сжить со свету иным путем. Пулей или взрывами убрать сложно, а вот опорочить, смешать с грязью – проще простого. По налаженным технологиям после водопада лжи человек мог прожить парочку, от силы несколько дней. Что и ожидалось после всеобщего объявления о грядущем нашествии инопланетян и использования для подготовки этого нашествия именно трио экспертов. Помимо этого на предателей повесили и предъявили при этом убедительные доказательства соучастия во всех черных, кровавых происшествиях за последние годы. То есть зримо показали всю пропасть морального падения трех оголтелых преступников и ясно подсказали выход: немедленно уничтожить.
Раньше такой трюк срабатывал всегда.
Раньше. А вот сейчас не сработал. Вроде и были успехи, но складывалось такое мнение у аналитиков, что экспертов поддерживала, обеляла и оправдывала еще большая, невероятно масштабная сила. Причем сила таинственная и пока ничем себя открыто не проявившая.
То есть оставалось на ведущемся заседании только сложить в одну кучу уже известные факты. Что и сделал со всей скрупулезностью повернутого на вычислениях ученого Илья Воларов:
– Давайте будем считать, господа хорошие. Раз: эта троица сумела спастись при стопроцентном покушении. Два: выбраться из тайги неизвестно с чьей помощью и добраться до Москвы. По пути они еще и наркодельцов умудрились у себя за спиной усечь наполовину. Три: избежать ареста в самой столице России. Четыре: предварительно договориться с Гордоконским. Пять: и это тоже следует учитывать, партия славян анархистов в последнее время стала невероятно богатой, а за чей счет? Опять-таки все те же неведомые нам «хамелеоны» подбросили этому скандальному цирковому клоуну неимоверное количество уже готовых бриллиантов. Откуда такое достояние? Разве по силам простым людям откопать, похитить или отыскать столько алмазов, а потом так быстро их утроить в цене ювелирной обработкой? Теперь с партией САР обязаны считаться все поголовно, она набирает силу с каждым днем и увеличивает число своих приверженцев, и уже только по этим фактам Гордоковский попал в наш список для немедленного уничтожения. Будем надеяться, что на днях эту живую пародию на политика уберут с арены вместе с российским президентом и всей его командой. Ну это так, отступление. Шесть: в данный момент с экспертами ведут постоянные видеопереговоры чуть ли не все президенты мира. И как следствие, Москва стала неким центром общественного мнения. Семь: любые наши попытки даже приблизиться к этой троице пресекаются на дальних подступах. Причем мнение однозначное: такое силовым структурам России не подвластно. Восемь: пусть я даже и повторюсь, но это люди с уникальными паранормальными способностями. Как раз те самые стальные шарики, которые, попав в любую отлаженную машину государственности, могут покорежить ее до основания, а потом и вывести из строя только одним своим присутствием. Девять: эксперты не собираются убегать из столицы России. А что это значит? Только одно: им что-то известно про наши гипребеши, но они уверены, что на них гипнотические преобразователи бешенства никакого влияния не окажут.
– Это ты уже перегнул палку, – остановил соправителя Шедон Арафи. – Все пытаешься притянуть за уши к своим личным, непогрешимым теориям. Ну сам посуди: если бы о гипребешах что-то стало известно, их бы постарались уничтожить в первую очередь. А их пока даже не пытаются отыскать. Ну и не факт, что ничего на эту троицу не подействует. И вдогонку: у них еще ой как много времени для побега.
Речь шла о том, что в последние два дня наметилась нарастающая волна беженцев с территорий, расположенных за границами Белоруссии в восточном направлении. Прошел панический вопль, что ведичество – не что иное, как заразная эпидемия, и постепенно эта эпидемия движется каким-то загадочным образом по континенту. Тем более что подтверждений этому было море: уже многие российские поселки и города возрождали у себя веру своих предков. При этом в род попадали лица не только славянского происхождения, а все, кто там оказывался: китайцы, грузины, татары, армяне, евреи и арабы. Попадали, а потом и радовались от этого. Представители иностранных посольств и консульств, кто успел, конечно, сбежали первыми. Потом паника охватила эмигрантов и командированных. Эти тоже ломанулись к себе домой, нисколько не желая оказаться под влиянием заразы и остаться жить среди традиций ведического уклада.
А ведь многие оставались, и уже были замечены первые случаи появления ведущих проповеди волхвов как раз на середине расстояния между границей Белоруссии и Москвой. В самой республике, поставившей ведичество в основу государственности, творилось нечто страшное, загадочное и несуразное. Видимо, президент и его окружение каким-то образом сумели вывернуться от гипновнушения. Похоже, как раз подпали под вычисленные двадцать процентов несогласных с тройственными настройками. Зато они теперь пытались утопить неподвластный народ в крови. Армия и полиция им еще как-то подчинялись. Аресты, судилища, избиения демонстрантов и переполненные тюрьмы, которые с огромным удовольствием снимали для эфира нахлынувшие в Белоруссию толпы западных средств массовой информации. Отец белорусской нации переплюнул самые смелые ожидания и, по некоторым источникам, уже начал геноцид собственного народа. Мало того, Батька попросил помощи у соседской католической Польши, и сейчас в зону заражения ведичеством хлынули реки из тысяч и тысяч фанатических проповедников, пытающихся вернуть народ в лоно христианства. К ним вовсю примазывались, пользуясь открытой границей, всякие политики, международные аферисты и просто известные личности. Имелся риск, что и они все заразятся, но… Пока ничего такого не происходило.
То есть складывалась парадоксальная ситуация: на Востоке люди пытались сбежать с дороги распространяющейся туда эпидемии, тогда как с Запада, наоборот, пошло некое безрассудное, странное паломничество. И дать сейчас четкую оценку, что конкретно творится там, не могли ни разведки, ни аналитики Божественной Октавы.
Про Западную Украину так не волновались, там процесс почему-то замедлился, церкви гореть перестали и ксендзов больше не затаптывали. Только вот новые веды родов вообще запретили визиты на свою территорию кого бы то ни было. На что официальный Киев отреагировал прекращением угрозы ракетного обстрела и началом интенсивных переговоров. Это, кстати, тоже нарушало все расчеты ныне отсутствующего Айриха Вонга о начале крупномасштабной войны между Востоком и Западом его личного континента. Но там время еще терпело: через четыре дня чернокожий коллега вернется и уже сам твердой рукой перенастроит два гипребеша на нужное в массе народа повиновение.
То есть соправители прикинули: до Москвы лучи гипребеша достанут не раньше чем через неделю, а то и восемь – десять дней. Если достанут вообще! А за это время Черное Солнце сам наведет порядки в своей законной вотчине и придумает, что вытворить и куда направить разрушительный потенциал жаждущего крови народа.
Сейчас же следовало решить главное, состоящее из трех частей: как добраться к шкурам трио экспертов; отыскать тех, кто им прикрывает спины, и найти взаимосвязь с теми, кто разрушает планы по устранению правительств.
Напоследок дотошный Шедон Арафи обратил внимание соправителей еще на один аспект:
– А вы заметили, что ни одно покушение на семью верхушки «золотого миллиарда» сорвано не было? А это очень и очень странно. Похоже, кто-то сознательно потворствует этому кровавому процессу. Ни один бонза со своим окружением не избежал гибели.
На что Стенли Горпс угрюмо констатировал:
– Зато можно сразу вычеркнуть тех самых бонз и богатеев из списка кандидатов в «хамелеоны».
– Можно. Но не лучше ли временно прекратить их уничтожение да использовать оставшихся в живых на поприще поиска наших неведомых врагов?
– Да что эти зажравшиеся, возомнившие о своем мировом господстве сволочи могут? – с презрением фыркнул Илья Воларов. – Мы их сами потому уничтожаем, что они с помощью денег пытаются купить и использовать любую боеспособную, готовую к яростному сопротивлению силу. Конечно, деньги решают очень многое лишь до момента катастрофы, потом это дорогостоящие в производстве бумажки и для костра не сгодятся. Но сейчас их бункеры и невероятные запасы провизии нам только помешать могут. Каждое подобное гнездо следует разыскать и разрушить до основания. Ведь это именно из них впоследствии могут потянуться ручейки помощи оружием и провиантом недовольным повстанцам или сепаратистам в наших новых империях. Так что я твердо настаиваю на неукоснительном выполнении плана по уничтожению всех создателей и спонсоров идеи о «золотом миллиарде». Как не стоит щадить и людишек самого пресловутого миллиарда. Им нет места рядом с богами.
На такие пылкие призывы ответить было нечего, и даже явно сомневающийся повелитель Северной Америки несколько раз кивнул.
Приговор бонзам был подписан повторно и окончательно. Те циники, кто планировал, уничтожив остальных, выжить при этом самому, оказались обречены в первую очередь.

Глава тринадцатая
Эксперты. Москва. Август, 2012

Стоило признать, что штаб-квартира российских славян анархистов оказалась не настолько приспособлена к обороне, как хотелось бы в идеале. И только гигантская работа и незаметная поддержка Найденыша, который на полную катушку использовал все мощности и умения эскалибура, позволяли оградить здание от непрекращающихся попыток то взорвать его, то сжечь, то облучить опаснейшими для жизни лучами.
И этого мало! Непосредственно к тушкам всемирно известных героев пытались пробраться киллеры-одиночки, но уж с этими настырными фанатиками справлялись силовые структуры как самой партии, так и выделенные высшей властью страны подразделения. Понятно, что внутрь эти подразделения не пускали, но вот снаружи, вокруг штаб-квартиры САР вырос всего за один день целый городок. В него вошли две наглухо перекрытые улицы и практически все соседние здания. Теперь, чтобы лично лицезреть Чарли Бокеда или госпожу Монро, журналистам или заинтересованным лицам приходилось преодолевать лабиринт из нескольких контрольно-пропускных пунктов, несколько детекторов металла и тщательный ручной обыск. И пожалуй, единственным, кто позволял себе нежданно появляться в иных местах столицы, оставался лишь академик Чернов. По поводу чего, кстати, в самой команде велись непрекращающиеся споры.
Причем, как правило, начинал очередной спор, на этот раз проходивший в его личном кабинете, знаменитый сыщик, который был весьма недоволен выдаваемой его предвидением картиной:
– Ну и куда прешься?! Минус четыре для твоей жизни! Если ты отправишься сейчас с данной охраной и на этой машине! Одумайся! – Он при этом даже к двери сделал несколько шагов, словно готовясь закрыть дорогу непоседливому товарищу.
– А если чуть позже и на другой машине смотаюсь в свой институт?
После паузы следовало возмущенное:
– Всего единица в плюсе! Что следует расценивать как необсуждаемое, бесспорное твое присутствие здесь. Ну как ты этого не понимаешь?
Ну а дальше, уже с завидной наглостью и отсутствием церемоний, вступила в бой Лилия Монро:
– Никаких уговоров! Сразу накладываем запрет на поездку! Если с ним что-нибудь случится, нам тоже долго не протянуть.
– Лиля! – Порой Сергей Николаевич умудрялся не закрывать глаза при звуках женского голоса, не «таял» при этом и вел себя вполне решительно. – Не притворяйся запуганной курицей, тебе это не идет. И так твои приказы в здании выполняются быстрей и четче, чем распоряжения самого Гордоковского. Вы без меня и сами с любыми делами справитесь, это раз! А во-вторых, сами ведь понимаете, насколько важно мне сейчас попасть в институт и лично проследить за перенастройкой модулей связи с космическими спутниками. Придется постоянно быть на связи с Евгением и менять по его указаниям параметры настроек.
– Не обязательно ехать туда лично! – не сдавалась ученая дама, и сама прекрасно ориентируясь в предполагаемом научном действе. – Можно, как обычно, организовать телемост, что даст тебе личностный эффект присутствия, где ты только ни пожелаешь.
– Ох! Ты порой становишься невыносима!..
– Порой?! – тут же ехидно воскликнула Монро. – Эго значит, что в остальное время ты меня выносишь с трудом? Или готов донести до первого окна и вышнырнуть наружу? Ай-яй-яй!
– Прекращай! Речь идет о том, что после окончательной настройки мне следует сбить калибровку пеленгов. Иначе вскоре посторонние люди могут узнать, с кем мы так усиленно общаемся и где этот наш покровитель находится. Так что, пожалуйста, не спорь!
– Хорошо, тогда я еду с тобой!
– Минус шесть! – тоскливо восклицал Чарли, уже заранее предусмотрев и подобное предложение в этом споре.
– Вот видишь, Колобок, насколько ты сразу привлекаешь к себе внимание всех киллеров и предателей! – постарался нагрубить академик. – Так что, тьфу, тьфу, тьфу, без тебя! Сам я проскользну, словно мышка под веником.
В ответ женщина обозвала Сергея Николаевича невоспитанным грубияном. Хотя уже при этом утверждении ее аура переливалась кокетством и игривостью. Да и прикрывший глаза оппонент отвечал как-то вяло и без огонька. Перебранка закончилась тем, что молчавший минут пять Бокед устало посоветовал:
– На обратной дороге попроси кого-нибудь из знакомых, чтобы тебя подвезли сюда на другой машине.
– Спасибо, о добрый оракул! Что бы мы без тебя делали! Кстати, вместо того чтобы за моими передвижениями присматривать, сосредоточился бы лучше на самых наших насущных проблемах. Все-таки данных у тебя уже накопилось для анализа немало.
– Как же, сосредоточишься тут, – ворчал англичанин, опять усаживаясь за огромный стол, который только вчера вечером у него установили в кабинете. – Ни свет ни заря английский консул нагрянул, еле от него избавился только недавно.
Уже стоя в дверях, Чернов посоветовал:
– Лилечка, уж ты проследи лично, чтобы нашего Чарли никто сегодня больше не беспокоил. Иначе мой братишка будет опять сильно ругаться.
Каждый полдень и вечером, а порой и утром эксперты собирались вместе и выслушивали, записывали, а затем и обсуждали последние новости, которые им передавал Евгений. Инопланетянин все настойчивей твердил о том, что пора роботу-завоевателю выходить в мир, но вот без определения источника опасности это делать было нельзя. По этой причине Найденыш и ругался, в некотором смысле этого слова упрекая Бокеда в бездействии:
– Неужели так трудно перебрать варианты и сделать правильный вывод?
На что англичанин тоже сильно сердился:
– Еще как трудно! Не забывай, что мое умение позволяет просмотреть только некоторые варианты развития событий. На большинство вопросов мое предвидение даже не шевелится.
– Ну, хоть отбросить все остальные дела ради этого поиска ты можешь?
– Постараюсь.
Об этом говорилось только вчера вечером, но уже сегодня  все намерения пошли прахом. То консул взывал Бокеда к немедленному возвращению на родину, то вот Чернов нежданно на голову свалился с известием о своей поездке. Хотя она и в самом деле была необходима.
Но теперь академик ушел, за ним исчезла Монро, плотно прикрыв дверь, и знаменитый сыщик, оставшись один, разложил перед собой на столе многочисленные фотографии, листки бумаги с именами, названиями городов, распечатками странной недвижимости и перечнем произведений искусства, которые нигде не отыскивались и считались упрятанными от всего мира в частных коллекциях.
Во всем этом прослеживалась туманная, неуловимая связь, которую никак не удавалось конкретизировать. Но именно это и следовало сделать в первую очередь. Благодаря техническому совершенству эскалибура Евгений собрал все эти разрозненные факты, вычленил их из нескольких миллионов им подобных и вот таким образом свел воедино. При этом он руководствовался не только своим умением отличать правду от лжи, но и рекомендациями наилучшей аналитической машины данного мира, самого эскалибура.
То есть утверждалось, что связь есть. Остальное должен был узнать Чарли Бокед. И он старался изо всех сил, советуясь со своей шкалой отрицательных и положительных чисел:
«Какая может быть связь между негром Вонгом, пропавшей давно картиной Рембрандта и вот этим заштатным городком в Альпах? Если чернокожий князь неимоверно богат, то он мог купить картину у похитителей, а то и организовать ее похищение. Да только он всегда с презрением относился к искусству, и уж к живописи так вообще наплевательски. Но тогда почему я уверен, что именно Вонг доставил эту картину вот в этот городок? Жаль, что нет возможности прямо сейчас побродить по его улицам, а с такого расстояния мое предвидение опять пробуксовывает.
Хорошо, зайдем с другой стороны: если мы вдруг выкинем на черный рынок уникальную картину какого-нибудь великого живописца, то сможем выйти на кого-то из “иксов”? Однако! Плюс два! Кажется, я на верном пути. Теперь только и следует, что не перегружать свое предвидение минусовыми задачками, а то опять отключится».
Вот так он и размышлял. И постепенно сформулировал-таки некую картину перед собой. Хотя на первый взгляд картина получалась настолько запутанной и фантасмагорической, что в ней и душевно больные абстракционисты бы не разобрались. Основанием картины служила многогранная фигура с восемью углами. Именно столько, по утверждениям аналитического центра эскалибура, имелось на планете тех самых пресловутых «иксов», первыми из которых вычислили негра Айриха Вонга и грека Палия Таикоса. Остальные шесть теневых «князей» тоже были практически определены, оставалось только выследить их точное местоположение. Но паранормальное умение знаменитого сыщика твердо указывало, что есть и еще некая основополагающая точка. Вернее, даже не точка, а как бы сходящийся пик над всеми восемью углами. То есть, если уж пользоваться тригонометрическими понятиями, получалась некая восьмигранная пирамида, верхушка которой просматривалась со всех точек основания.
Но сколько Чарли Бокед ни размышлял, сколько ни перетасовывал в собственной головушке тысячи разнообразных вариантов, он никак не мог понять: что конкретно собой представляет вышеупомянутая верхушка. Мало того, в какой-то момент, после некоего прозрения, он понял, что наверху многогранной пирамиды стоит не человек. И вот после этого сыщику стало и жарко и страшно одновременно, впервые в жизни он испытал ужас от выводов, предоставляемых его уникальным предвидением. Потому что логично напрашивался единственно верный вывод: вершиной расследуемой структуры могла стать только божественная сущность.
Было от чего испугаться! Тем более что первые предположения о возможном противостоянии с гипотетической, но тем не менее однозначно находящейся на Земле божественной сущностью сразу прерывались категорическими утверждениями о смерти. То есть победить противника ни экспертам, ни кому-либо другому было невозможно. Как бы.
Но тем и хороши множественности вариантного бытия, что по законам всемирной энтропии и материальной диалектики даже личности, приравненные к бессмертным богам, все-таки смертны. Когда-то, где-то, по каким-либо причинам, пусть и по прошествии миллиардов лет, но даже им приходит конец, и они превращаются в ничто. Распыляются на атомы, рассеиваются фотонами, растворяются в нейтрино и разве что остаются лишь в информационном поле единой праматерии.
Вот потому знаменитый сыщик и не замер в своем страхе на стадии озарения, а продолжил интеллектуальные поиски. А потом и зацепился за некую интересную деталь, о которой предвидение шептало: «Она может отсечь вершину, и тогда вся пирамида, лишенная объединяющей силы, просто развалится».
Наиболее интригующим фактом оказалось, что рассматривание этой детали привело к тому, что было разложено перед глазами англичанина на его столе: фотографиям уникальных предметов искусства, репродукциям знаменитейших картин и ссылкам на самые совершенные скульптуры, которые когда-либо были созданы земными ваятелями.
Ну а дальше знаменитому сыщику только и оставалось, что, подстраивая свои вопросы или утверждения под предыдущие, методом тщательного ощупывания перед собой, медленными шажками приблизиться к единственно верной возможности спасти современную человеческую цивилизацию.
После чего Чарли Бокед стал действовать.

Глава четырнадцатая
Эксперты. Москва. Встречный след. Август, 2012

Сергей Николаевич задержался в своей деловой поездке сверх рассчитываемого часа на три. Но это он так думал, что сверх, потому что, вернувшись вполне благополучно в штаб-квартиру славянских анархистов, он не заметил у встречающей его Монро никакого волнения по поводу опоздания. Хотя некоторое нетерпение сразу просматривалось и в ее ауре, и в жестах.
– Ну наконец-то! – восклицала она, увлекая Чернова по коридору в сторону библиотеки, которая в последнее время использовалась для общих совещаний с Гордоковским или представителями президента. – Срочно требуются твои умения! Только тебя и дожидаемся.
– А я надеялся хоть часик посидеть в покое и лености.
– Забудь! Для лености существуют отпуска и пенсия. Ну разве что… – Она на ходу оглянулась, словно умея взглядом оценить работоспособность любого человека. – Хочешь немного перекусить?
– Почему немного? – возмутился академик, входя в библиотеку и с недоумением рассматривая развешанные на всех полках репродукции картин. – Я бы от «много» не отказался. В институте коллега только и угостил что коньяком с конфетами.
– Тогда тебе и до завтра калорий хватит! – вынесла Лилия жесткий приговор и ткнула рукой на кресло с другой стороны стола. – Садись! Буду вводить тебя в курс дела.
– Хм! Неужели гора родила мышь? – усмехнулся Чернов, усаживаясь и сразу впиваясь взглядом в лежащие на столешнице листки. Колобок прекрасно поняла, что он имел в виду, и без паузы продолжила:
– Обижаешь Бокеда! Или завидуешь? Если уж говорить сравнениями, то гора родила Вселенную. А нам остается только кланяться и молиться на эту гору. Ты читай, читай!.. Я буду рассказывать, а ты, если что не понятно, сразу спрашивай. Так вот. Можно сказать, что все «иксы» у нас теперь учтены и запротоколированы. Несколько сложно вычислить их местонахождение, но тут, скорее, вся загвоздка во времени. Евгений через эскалибура уже перенастроил все спутники, так что никуда эти таинственные князья от нас не денутся. Мало того, полчаса назад выяснилось, что три дня тому назад погиб еще один из князей, некий Чонг Жолчо. Его уничтожило взрывом вместе с группой заговорщиков, планирующих покушение на правительство Китая.
– Во как! Ну нам вроде от этого только легче.
– Зато обнаружилась новая, гораздо более опасная величина.
– Куда уж больше? – изумился Сергей Николаевич, тыча пальцем в строчки, где доказывалось: уничтожение бонз «золотого миллиарда» – дело рук все тех же «иксов». – Да все, что на планете сейчас творится, ими спровоцировано!
– Точно! Да только по всем анализам и выводам эти загадочные князья все-таки живые, нормальные люди. Это доказывает хотя бы смертность Айриха Вонга и Чонга Жолчо. Если и были у них какие-то уникальные способности или умения, то и они не смогли предотвратить неумолимую смерть.
Академик замотал отрицательно головой, указывая на листок с данными:
– Тогда почему они так молодо выглядят и так долго живут?
– Элементарно: они пользуются документами похожих, но давно умерших или уничтоженных людей. Вот и вся отгадка. А вот кто их опекает и руководит – о нем без страха и мурашек по телу думать не хочется. Да и сам Бокед заявляет: главный «икс» – не человек.
– Скажет тоже, – недоверчиво бормотал Чернов. – И кто же он? Дельфин, черепаха или динозавр?
– Твоя ирония в данном случае неуместна. Тем более что и в самом деле на вершине пирамиды может оказаться существо в виде черепахи. Но только в нашем случае, скорее, божественной черепахи.
– Даже так? Ну это уже Чарли явно загибает.
– Иных выводов нет. Хотя вариантов бесчисленное множество. Вплоть до обладающего разумом камня. Например… – Монро замерла на полуслове, решив что-то проверить. – Стой! На минутку отвлекись и выслушай мое утверждение: на вершине пирамиды находится существо из неживой плоти.
Академик поморгал глазами и попросил:
– Еще раз повтори! – прослушал и ожесточенно почесал скулу: – Хм! А ведь на семь баллов это правда. Неужели и в самом деле… некая божественная сущность?
На некоторое время они отвлеклись, пробуя разные утверждения и словосочетания. Но ничего дельного не получилось. То ли умение отличать правду от лжи сбоило, то ли неправильно нащупывали тропинку к верным выводам. Так что определить, кто именно возглавляет противостоящую человеческой цивилизации пирамиду, выяснить не получилось.
– Ладно, отложим пока это запутанное дело. А это что за листки с биографиями и краткими характеристиками?
– Вот мы и дошли до самого главного, чем нас загрузил Чарли на ближайшие часы. – Лилия встала рядом и стала тыкать пальчиком в тот или иной листок. – Если коротко, то вся наша задача построена вот так: вначале надо вызвать сюда для приватного и конкретного разговора вот этого художника. Так как поймать его с помощью телефона практически невозможно, он ни с кем, кроме деловых партнеров, не общается порой неделями, за ним надо послать надежного человека. Таких тоже мало. Вот всего четыре кандидатуры, которые не просто кристально честны, но и могут правильно уговорить нужного нам живописца. Поэтому твоя задача побеседовать с каждым их четырех и немедленно отправить на задание. Они уже ждут твоего вызова.
Сергей Николаевич бегло просматривал биографии:
– Два генерала, порученец и личный телохранитель. Ладно, сейчас переговорю. Хочу лишь вначале уяснить, на кой ляд нам нужен этот художник? – Он придвинул к себе листок с данными и прочитал: – Андрей Санрегре (псевдоним), живописец, писатель, в данное время бизнесмен.
– О, в том-то все и дело, что для захвата ниточки, ведущей к так называемому верховному «иксу», без Андрея Санрегре ничего не получится. Если в двух словах, то только этот человек, из тех, кто в данный момент находится в пределах досягаемости, имеет талант нарисовать нужную, задуманную эскалибуром картину. И уже это, самое уникальное, полотно современности поможет нам отследить дорогу к вершине восьмигранной пирамиды. Потому что все высочайшие произведения искусства уже давно собраны именно в одном месте.
– Шутишь? Если прикинуть возможности этого верховного «икса», то ему подвластно все. Он почти что, а может, и сам бог. Так скажи мне, зачем богу собирать картины где-то у себя, если он имеет возможность любоваться ими всегда, в каком бы месте они ни находились?
– Мне это тоже кажется абсурдным, но тем не менее.
– И еще. Если этот Санрегре бизнесмен, то что можно говорить о его таланте художника?
– О! Как раз таланта в нем хоть отбавляй. Скорее всего, и нечто паранормальное в нем или его умениях присутствует. И если бы Андрей занимался только живописью, давно бы стал стократно богаче, чем приносит его нынешняя суматошная деятельность. Но как это часто в жизни случается: то некогда, то обстоятельства, то обещания друзьям и родственникам и… человек сам не замечает, как его течением уносит в неведомые дали совершенно иных, порой не совсем любимых занятий.
– Бывает, – согласился Сергей Николаевич, получая из женских рук большую распечатку некоего схематично изображенного рисунка. – Ага! Значит, это и есть та самая картина? Вернее, ее прототип?
– Нуда. По крайней мере, так видит эту гениальную приманку аналитическое мышление эскалибура. Другой вопрос, что никакой машине не под силу воплотить в жизнь сам дух картины, сам ее живительный смысл и вот эту вот таинственную, загадочную притягательность. Если я все поняла верно, то при правильном взгляде на полотно с определенного расстояния должно просматриваться вот это… – Женщина развернула вторую распечатку и непроизвольно вздрогнула. – Мне уже страшно. Почему-то кажется, что если мне приснится это в кошмаре, то это будет… это будет… двойной кошмар!
Академик и сам с недоумением присматривался, сравнивал обе распечатки, читал комментарии и пояснения на отдельном листке и недоверчиво мотал головой. В конце концов, когда до него дошла вся суть предполагаемой работы художника, он не выдержал и воскликнул:
– Такое невозможно! Сколько живу, о таком даже не слыхивал!
– Неправда, – мягко возразила ученая дама. – Нечто подобное есть давно. У того же Пикассо, например.
– Ха! Да тот Пабло – редкостный мазила. Первые картины рисовал прекрасно, а потом решил оригинальничать, и пошло у него вкривь и вкось. Если уж вспоминать нечто стоящее, так только у Сальвадора Дали есть некие подобия переосмысленного восприятия картин. Но и он, оказавшись перед такой задачей, выглядел бы пятилетним карапузом.
– Может быть.
– Тогда как с этим справится Санрегре?
Монро придвинула еще стопку распечаток с дальнего угла стола:
– Да вот сам посмотри на его творения. Почти в каждом из них, по анализам эскалибура, не хватает минимального штришка. И скорее всего, автор специально оставлял свои картины незавершенными. Словно был не готов к этому или не решался перешагнуть куда-то в иной мир. Но если поставить ему конкретное задание и дать предварительный расчет, то только ему и под силу свести эти две разные затеи вместе и оживить уникальное полотно.
Минут пять после этого Сергей Николаевич внимательно всматривался в рисунки и косился на распечатки макетов. Все сомнения и переживания легко читались у него на лице, поэтому Лилия продолжала давать свои разъяснения, комментарии к ним без всяких дополнительных вопросов. И когда заметила некое расслабление и расслышала шумный вздох, поняла: задача окончательно прояснилась и появилось желание ее реализовать.
– Кого будем вызывать первым? – спросила она, имея в виду четверку кандидатов на поездку за уникальным художником. На что академик среагировал сразу, желая в первую очередь сэкономить время:
– Ну-ка, перечисли каждого из них вместе со званием и должностью, добавляя, что он лучше всего справится с данным делом! – Дождавшись желаемого и проанализировав каждое утверждение с закрытыми глазами, решил: – Генерал Рублев подходит для этого лучше всех. Кстати, почему именно он, танкист, затесался в этот список?
– Причина проста: он лично знаком с художником, считает его своим давним приятелем. И нам его удалось разыскать, а потом и пригласить сюда в течение часа.
– Ну да, здесь указано об их встречах. Ладно, приглашай его для беседы, будем уговаривать его, дабы он уговорил своего приятеля.
И вскоре уже с другой стороны стола в кресле расположился генерал танковых войск Анатолий Дмитриевич Рублев. Своим видом он полностью отрицал всеобщее мнение о других генералах: «Толстые, огромные, наглые и все в орденах». Скромный, подтянутый, с приятной, интеллигентной внешностью, среднего роста и с очень добрым, сразу располагающим к себе лицом. А уже встретившись с ним взглядом, сразу возникала уверенность: такому человеку можно доверить командование не только одной дивизией.
Так что много времени на знакомство и расшаркивание не ушло. Сергей Николаевич сразу раскрыл истинные причины безобразия на планете, дал краткие пояснения действиям в данное время экспертов и быстро перескочил на самое главное:
– Анатолий Дмитриевич! Надо немедленно донести всю сложность ситуации в мире вашему приятелю. Затем уговорить Андрея бросить все дела, добраться сюда и в течение нескольких дней, максимум недели нарисовать нужную нам картину. Справитесь?
– Приложу все свои силы, – просто ответил генерал. – Но, насколько я знаю Андрея, он некоторые картины пишет годами, да и как быть со всеми аксессуарами художника?
– В течение часа здесь будет все самое лучшее, что можно отыскать в Москве. Кисти, полотно, краски. Ну а по поводу лет, то, увы, такой возможности у нас нет. Но я думаю, что господин Санрегре и сам все поймет, когда посмотрит эскизы и сможет оценить масштаб предстоящей работы.
– Понял. Я могу идти?
– Хочу вам придать нескольких сопровождающих для охраны. Время неспокойное.
– Зачем? Лишние люди – лишнее внимание, – возразил Рублев. – В крайнем случае, я и сам отлично из пистолета стреляю. И на возраст мой не смотрите, я только недавно попал в потасовку, так двигался, словно в далекой молодости, хулигану руку сломал одним ударом. Андрей тоже из военных, так что справимся.
В физической компетентности танкиста и его меткости сомневаться не приходилось, хотя Чернов предпочел бы иметь сейчас рядом Бокеда с его предвидением. Но ведь не стоит уже в каждом деле так далеко заглядывать в будущее. Поэтому только и сообщил при рукопожатии:
– Анатолий Дмитриевич, полномочия вам даются самые максимальные, так что оружие применяйте без всякой оглядки. На выезде вам выдадут оружие и для Андрея Санрегре. Действуйте!
Когда генерал ушел, Лилия Монро сообщила:
– Новые известия от Евгения. Пошли к Чарли!
Безропотно двигаясь за ней следом, академик стал рассуждать вслух:
– Ну ладно, ты худеешь, потеряла аппетит, но меня можно было бы и пожалеть. Излишним весом я не страдаю, так что хоть раз в день перекусить бы не отказался.
Как оказалось, этот вопрос был решен еще во время встречи с генералом Рублевым. В кабинете знаменитого сыщика стоял отдельно накрытый стол, на котором громоздились вазы с самыми разнообразными фруктами. Именно на него и указала женщина:
– Угощайся! Будем жить по образу и подобию твоего брата Евгения. Ведь он утверждал, что лишь в крайнем случае переходит на иную пищу. Или врал?
– Братишка никогда не врет, – грустно напомнил Чернов, выбирая себе на тарелку пяток крупных персиков и усаживаясь за стол к Бокеду. – Но у него ведь иное воспитание, а я с детства привык терзать своими челюстями хлеб, мясо и хрустеть жареным картофелем. А это уже не лечится. Понимать надо!
Скептически глядящий на него англичанин ухмыльнулся:
– Я вот тут прикинул, если ты будешь есть одни фрукты или сырые овощи, то проживешь на… – Затяжная пауза, требуемая на точный подсчет. – На восемнадцать лет больше.
Сергей Николаевич так и замер с раскрытым над персиком ртом. Потом шумно выдохнул и воскликнул:
– Ничего себе! Почему же тогда производят столько мяса, молока и яиц? Не пропадать же добру!
– Не притворяйся безграмотным школьником, – скривился Чарли. – Еще при нас тебе Евгений сколько раз твердил и объяснял исторически сложившиеся причины такого неправильного питания на Земле?
– Твердил, объяснял, – Академик опять примерился к сочному персику, – А что делать, если я прожорливый, не желающий лишать себя маленьких радостей жизни, бытовой наркоман? Вернее, блюдоман. От судьбы не уйдешь.
Полюбовавшись, как товарищ ест сочный персик, знаменитый сыщик перевел взгляд на сосредоточенное лицо Монро и через минуту рассмеялся:
– Что-то мне настойчиво подсказывает, что ты, Сергей, свои восемнадцать дополнительных лет все-таки проживешь. Ха-ха!
Академик сразу сообразил, о чем идет речь, и резко развернулся к ученой даме, которая в последние дни всеми силами пыталась развить, усилить свое умение подлечить систему пищеварения человека. Та, правда, успела отвести свой взгляд к потолку и напустить на себя вид невинной, неполноценной, недалекой умом толстушки. Да только ее притворство было сразу разоблачено:
– Лиля, будешь хулиганить, уже через час отправлю тебя жить в Америку. Не забывай, что мне прекрасно видна твоя аура и твой образ. И я не хочу рассказывать, как оно все вкупе выглядит на самом деле. А то тебе станет очень стыдно. Может быть.
Кажется, мадемуазель Монро полностью проигнорировала обвинение в бесстыдстве:
– Подумаешь! Для него же стараюсь, а он еще и недоволен! – После чего апеллировала к Бокеду: – Вот, не дай бог, подобный муж какой бедной женщине достанется! Он же ее за год со свету сживет! – и без всякой паузы перешла к делу: – Так что там наш Евгений новенького накопал? Выкладывай!
Англичанин вздохнул, с сочувствием подмигнул возмущенному Сергею и стал рассказывать:
– Бардак так и продолжает во все мире возрастать. Сегодня вырезали еще десяток семейств, которые считались сливками «золотого миллиарда». Среди них началась такая паника, что они готовы разбрасываться вокруг себя ядерными бомбами. Правда, эскалибур держит этот момент под полным контролем. Даже если ракета при взлете взорвется, ядерная боеголовка не спровоцирует ядерный взрыв. На том месте разве что останется зона повышенного радиоактивного заражения. Идем дальше. В Белоруссии усилиями Батьки, великого волхва и под нашим информационным прикрытием продолжается спектакль-маскарад под названием «Всех чужих впускать, выпускать только своих!». Появились первые проверенные результаты: кто бы ни находился на территории ведического края более трех дней, принимает все устои, правила и традиции возрожденной веры. При этом сразу бегут в соответствующие органы и раскрывают все поставленные перед ними врагами Белоруссии задачи. Жуткие, между прочим, задачи, вплоть до участия в погромах с оружием в руках. С этими людьми ведется беседа, дается встречное задание, и они, уже как повторно завербованные агенты, делая вид, что продолжают работать на Запад, спешат вернуться к себе на родину. Что там будет через неделю, когда новые агенты влияния возьмутся задело, представить трудно. Вдобавок ко всему, начались и те самые, ожидаемые, предсказанные эскалибуром преобразования в помыслах белорусов, которые покинули родину до этого года и жили вдалеке. Что-то с ними происходит, чуть ли не на генном уровне, и они в своей подавляющей массе начинают становиться ярыми приверженцами ведичества. То есть те же самые симптомы «эпидемии», что и во время марокканской революции и войны Молдавии против канувшей в Лету Румынии. По признакам раннего проживания влияние неведомой силы «цепляет» всех, кто вырос на данной территории.
Академик, доевший к тому времени последний персик, не удержался от ошарашенного восклицания:
– Эко их торкнуло! Мне страшно становится, когда вспомню дикое пожелание этого чернокожего Вонга по поводу ношения топора каждым приверженцем ведичества. Что же он собирался с ними вытворить в дальнейшем?
– Будем надеяться, что планы оборвались вместе с жизнью самозваного князя.
– А если не оборвались? Если к этому делу остальные «иксы» подтянутся?
– Ну, пока вроде катастрофических для ведов изменений не зарегистрировано, – задумался Чарли. – Да и предчувствие мое по этому поводу молчит. Вернее, к данному моменту никаких драматических прогнозов не выдает.
– Ну а что Западная Европа решила вообще? – спросила Лилия. – Неужели отказалась от своих планов насильственного крещения во второй раз?
– Пока вопрос в подвешенном состоянии. Ждут итогов паломничества своих засланных казачков. – Англичанин невесело усмехнулся. – Что-то мне кажется, что патриархальная Европа во главе с Англией дождется совсем иного, чего ожидает. И такого удара по религии и прочим духовным ценностям, пожалуй, не было еще за всю обозримую историю.
Сергей Николаевич пожал плечами:
– А мне кажется, если бы события развивались и дальше в подобном ключе, то это было бы исторически справедливо. Тысячу лет гноили церковники несчастный славянский люд, так пора бы уже и сбросить с себя эту непосильную тяжесть. Ведь каждый народ имеет право на самоопределение и выражение собственной воли. Жить по заветам своих предков гораздо лучше, чем по установленным извне правилам.
Но что Лилия Монро нахмурилась:
– Сергей, я понимаю, что ведичество наличествовало на Руси до принятия христианства несколько тысяч лет и имеет полное право на существование. Но ты ведь прекрасно осознаешь, что нынешний «возврат к роду» – дело явно искусственное, спровоцированное если не эпидемией, то еще какой напастью, накрывшей славянские территории. Что будет, если вдруг завтра единовременно это влияние исчезнет? Не приведет ли это вообще к страшному умопомешательству? Не превратит ли это людей в диких животных или в бессловесные растения? Вон у нас перед глазами недавние примеры Марокко и Молдавии. При всем сочувствии, а может, и приверженности к ведичеству ты не должен забывать о реках крови, которые уже пролились, а возможно, и еще прольются в ближайшее время.
В кабинете повисло тревожное молчание. В самом деле, нарисованные Монро картины могли озадачить, напугать и ввергнуть в пессимизм кого угодно. Ситуация могла в любой момент выйти из-под контроля, и никакие волхвы, батьки или эскалибуры не смогут остановить враз одичавших от запаха крови людей. Тем более что и сами руководители Белоруссии окажутся в гуще событий.
Именно о последнем моменте напомнил и Бокед:
– Нам до сих пор неизвестно: как конкретно на нас троих воздействует так называемая эпидемия ведичества. Почему-то мое предвидение на эту тему молчит.
– Тем не менее президент и тот же самый Светобор выглядят совершенно вменяемыми людьми, – напомнил Чернов. – И при этом еще умудрились распознать подоплеку странного влияния на остальных и использовать свои знания во благо всего народа. Если бы не устроенный ими спектакль, Белоруссию давно атаковали бы в пешем строю силы НАТО и ООН. Хотя… – Он задумчиво хмыкнул, – Бойцы пешего строя на третьи сутки уже бы встречали подтягивающихся сзади коллег с раскрытыми объятиями и делали бы все для задержки движения. Атам…
– Твои мысли предугадать не сложно, – оборвал Чарли рассуждения товарища. – Но давайте пока отложим нейтральные, так сказать, новости и перейдем к более для нас актуальным. Эскалибур провел ревизию всех последних передвижений военизированных групп и сделал вывод: к Москве стягиваются отряды диверсантов, которым поставлена задача не только уничтожить российского президента и его команду, но и нашего первого союзника Гордоковского. Раньше лидера САР в черных списках не было. Но хуже всего, что половина подтягивающихся убийц нацелена именно на нас, на группу экспертов.
– Естественно! – воскликнул Чернов, подхватываясь на ноги и начиная в волнении расхаживать по кабинету. – Мы у этих «иксов» словно кость в горле!
– И что теперь будем делать? – спросила более практичная в плане выживаемости Лилия Монро.
Знаменитый сыщик постарался беззаботно улыбнуться в ответ:
– Да ничего особенного. Уходим в глухую оборону. Окапываемся. Просматриваем вокруг нас разные прорехи и заполняем их охраной. Помимо этого эскалибур начал интенсивное, насколько ему по силам, уничтожение этих самых групп киллеров, разведчиков и диверсантов на дальних подходах. Глядишь, после его стараний к нам так никто и не доберется.
– Хорошо бы. Но страшней всего не группы, а одиночки. Тем более в таком огромном городе, как Москва. Я и так с первого дня удивлялась, что у нас все идет без сучка и задоринки. А ведь вокруг такие массы людей.
Сергей Николаевич распереживался по другому поводу:
– Мы-то ладно, сейчас под полной защитой. А вот что будет с генералом Рублевым и художником Санрегре? Особенно если они будут долго собираться и раскачиваться? Я и подумать не мог, что обстановка так резко обострится. Надо бы их подстраховать.
Идея показалась правильной, и товарищи задумались над ее реализацией.

Глава пятнадцатая
Художник и генерал. Москва. Август, 2012

Андрей только-только углубился в работу по переводу очередного делового, весьма важного письма на английский, как звонок от калитки тихонечко пиликнул. Громкость устройства уже давно стояла на крайнем минимуме, потому что работающий на своей даче Санрегре настолько вливался в текущую работу, что не хотелось отвлекаться для незапланированных, пусть даже весьма важных или желанных встреч. Робота есть работа! Для того и выбирался на целые недели на дачу, чтобы спокойно сосредоточиться на том деле, в которое в данный момент вкладывал все время, здоровье и душу.
Да и любой посетитель, как правило, долго на звонок не давил. Больше десяти минут никто не выдерживал безответного молчания. Но на этот раз посетитель попался слишком уж настойчивый. Прошло целых двадцать минут, а он все вызванивал да вызванивал.
«Ничего, – усмехнулся мысленно Андрей. – Если такой решительный попался, то, может, ему и повезет. Вот когда закончу это письмо и отправлю, а гость так и будет торчать у калитки, ему наградой будет мой вопрос, по какому адресу его послать. Ха-ха, три раза!»
Где-то минут через пять после этого звонок смолк окончательно. В голове у Андрея мелькнула мимолетная мысль: «Слабак! Закалки у него не хватило! Не наш человек».
Как оказалось, с выводами он поспешил. Человек оказался более чем «наш»! Проигнорировав возможность быть закусанным насмерть огромным догом, который прогуливался по лужайке заднего двора, визитер перелез через довольно высокий, под три метра, забор, подошел к дому и стал ловко подниматься по выступающим торцам бревен. Причем глядящий на все это безобразие дог не подал даже голоса, не то чтобы укусить нежданного гостя за мягкое место. Что уже сразу говорило о двух вещах: настырный посетитель здесь не раз бывал раньше и ему глубоко плевать, обидится ли хозяин дачи на его беспримерную наглость.
В душе художник, а по жизни бизнесмен, Санрегре никогда раньше не вздрагивал от неожиданного шума. Но сейчас, задумавшись над сложным словесным оборотом и зацепившись взглядом за эфес старинной толедской шпаги, стоящей у стола, вообще чуть ли не подпрыгнул в кресле, когда странная тень заслонила окно и послышался деликатный стук в стекло. Хорошо хоть двойные, далеко отстоящие друг от друга рамы смягчили звук. Первым делом Андрей потянулся непроизвольно к шпаге, но потом рассмотрел уцепившегося за подоконник старого приятеля, и его лицо стало расплываться в улыбке:
– Анатоль! Дружище! – Ноги уже сами поднесли его к окну, а руки открывали створки. – Как я рад тебя видеть! Какими судьбами в наши глухие пригороды? И почему таким способом? Что, позвонить не мог?
Запрыгнув в комнату и крепко пожимая протянутую руку, генерал саркастически хмыкнул:
– Позвонить? Там кто-то пожарный рельс у тебя возле калитки умыкнул. А другим способом к тебе не дозвонишься.
– Ах да, – несколько смутился Санрегре, разводя в бессилии руками. – Совсем я тут замотался с работой. Кризис никак не кончится, будь он неладен, да еще и в мире ужас что творится! Присаживайся. – Он указал приятелю на стул, сам уселся напротив. При этом его улыбка исчезла, лицо стало деловым и серьезным. Уж он-то прекрасно понимал, что не станет товарищ, генерал танковых войск, влезать словно мальчишка по стенам бревенчатого дома без особой на то причины. – Что у тебя случилось?
– Спасибо за беспокойство, но у меня все в порядке. Жена и дочки меня только радуют. А остальное регулируется!
Теперь уже художник нахмурился еще больше:
– Ладно, тогда давай рассказывай, что у меня случилось?
– Пока ничего особенного. Вижу, что весь в работе, хотя всегда страшно жалею, что не в творчестве. И мой визит – как раз в тему.
– В тему творчества? – Санрегре с досадой скривился. – Так ты ведь знаешь…
– Я много чего знаю. – Анатолий полез рукой за обшлаг своей легкой курточки, – И ты тоже знаешь, как я не люблю лишних пацифистских криков «Родина в опасности!». Просто если надо, встану и пойду ее защищать. Ачто-бы ты сразу прочувствовал серьезность момента, вот, держи… – Он достал из аккуратного свертка кобуру с пистолетом и две запасные обоймы с патронами. – Взял под расписку на твое имя. Имеем разрешение действовать при спасении своих жизней, не оглядываясь на законы.
– И в самом деле серьезно! – опять нахмурился Андрей. При этом он с деловитым видом проверил оружие, поставил его на предохранитель и быстро притачал кобуру к поясу. – Тогда задаю тебе уже третий, конкретный вопрос: что у нас случилось?
Генерал сжато пересказал все, что следовало сообщить приятелю о предстоящем деле. Ну и в завершение подвел итог:
– Наша задача: как можно быстрей и без потерь добраться до штаб-квартиры партии славян анархистов, где ждут нас эксперты. Они уже растолкуют свою просьбу более детально и доходчиво. Но уже сразу хочу тебя настроить: дело всемирной важности. Ну и вдобавок, как я предвижу, этот заказ должен стать звездным часом в твоей биографии живописца.
Все было сказано и обозначено. Оставалось только собраться и выйти.
Тогда как Андрея бросило в жар. По спине прошла волна непонятных покалываний. Впервые в жизни стали подрагивать пальцы. Словно в ознобе, онемели пальцы ног, а он все так же продолжал сидеть на месте, поглядывая с недоверием на приятеля. Он знал, что поедет, он знал, что не сможет отказаться от такой работы, он уже предвидел, что вряд ли заснет в течение нескольких ближайших суток хоть на один час. Настолько обрисованная идея затопила своим величием всю его творческую натуру. Но все равно было непонятно самое главное. Или, может, великий художник попытался выиграть капельку времени для собранности и концентрации. Поэтому что спросил охриплым голосом:
– Анатоль, а все-таки почему именно я?
Генерал ответил просто и коротко:
– Потому что ты лучший! – Затем с минуту посидел, словно сам собираясь с духом, а потом на его лицо наползла добрая улыбка – Долой сомнения, юный друг, мы рождены с тобой для славы. И я в тебя верю!
Уже собравшись и поднимаясь на ноги, Андрей пробормотал:
– Спасибо, друг!
На что генерал ответил четверостишием из своих личных произведений:
– Есть чувство локтя у мужчин и состраданий чувства – тоже. Тогда без видимых причин друзья становятся дороже! – После чего добавил вполне будничным тоном: – Пошевеливайся! Как бы нам в пробки не попасть.
– Поедем на моей?
– Не рекомендовано. Моя гораздо скромней смотрится.
– Добро. Тогда только один звонок жене, чтобы она собачку забрала.
Уже на улице, когда они усаживались в машину генерала, у того зазвонил мобильный телефон, и он сразу узнал голос академика Чернова:
– Анатолий Дмитриевич, как у вас дела?
– Все отлично, как раз выезжаем с приятелем в вашем направлении.
– Уже легче. Но тут нам пришли тревожные сообщения, что резко активизировались террористы всех мастей и будет сделана попытка уничтожения как лидера САР
Гордоковского, так и нас за компанию. Так что давайте постоянно быть на связи, советую вообще телефон не отключать, и в любой момент наш общий оператор вам подскажет, куда и как двигаться. Для него устроить вам «зеленый коридор» не проблема. К тому же посылаем вам навстречу две машины с дополнительной охраной. Они вас встретят на пересечении улиц.
Дослушав про место встречи, генерал засомневался:
– Не стоит вашими машинами привлекать к нам дополнительное внимание.
– Тогда сделаем так: вы езжайте дальше, не приостанавливаясь, а они на всякий случай будут держаться у вас в тылу. Мало ли что.
– Принято! Телефон теперь будет все время у Андрея.
Так и двинулись. Но теперь уже Санрегре с удивлением наблюдал, как обычно соблюдающий все правила и объезжающий каждую колдобину, сейчас генерал лихо ведет машину по улочкам дачного Зеленогорска. Потом не удержался-таки и воскликнул:
– Анатоль! Мы ведь не в танке!
– Вот именно, – отвечал бравый вояка. – Там ты лишь держался бы и ничего по сторонам не видел. И летели бы мы с еще большей скоростью. Но самое главное – напрямик!
Пришлось с такими доводами сразу согласиться:
– Да уж! Ни тебе пробок, ни тебе полиции!..
Увы, в некоторых местах после подсказок оператора
приходилось придерживаться обозначенной скорости. И то лишь по той причине, что разбирательства с полицией заняли бы больше времени, чем периодически спокойная езда. А вот пробок избежать так и не удалось. Несмотря на смутное время и участившиеся в последнее время перебои с продажей топлива, москвичи не спешили выбираться из личных авто и пересаживаться на общественный транспорт. Велика сила привычки и слишком глубока у некоторых форма бытового зазнайства.
И примерно за несколько перекрестков машина генерала окончательно застряла в пробке. Не помог даже оператор. Хотя он же через пять минут настойчиво потребовал столкнуть машину на обочину и бегом двигаться к ближайшей станции метро. Причину тоже объяснил:
– На следующем перекрестке взорвалось три автомобиля. Начинается пожар, ветер в вашу сторону, так что лучше машину бросать немедленно. Метро пока еще функционирует нормально, так что получится у вас добраться даже быстрей.
Генерал, конечно, с некоторым сожалением закрывал поставленную за обочину машину. Все-таки столько выездов на рыбалку на ней сделано:
– Прощай, старушка, если что, не поминай лихом!
Бегущий впереди Андрей со смешком бросил через
плечо:
– Держаться, Анатоль! Мы тебе потом еще лучшую купим!
– Так и эта может еще двадцать лет колесить, – возмущался Рублев такой явной бесхозяйственности.
Больше друзья не переговаривались, стараясь не сбить дыхание. Хотя у Санрегре в душе сладко пело готовящееся прорваться наружу вдохновение. Если бы не боязнь показаться полным идиотом, он бы сейчас пел прямо на ходу нечто бравурное и торжественное. Заброшенные на даче дела остались словно в прежней жизни, ненужная и опостылевшая работа казалась кошмарным сном, а вот обретенная свобода и ожидание скорого чуда переполняли сердце и сознание живым, бурным восторгом. Адреналин кипел в крови вместе с вернувшейся неожиданно молодостью, а глаза пытались рассмотреть в каждом встречном человеке друга и единомышленника.
Так что когда друзья спустились к станции метро, генерал оказался более настроенным на суровую действительность:
– Не спеши, надо проездной купить. И без очереди не лезь, все тоже торопятся! – Когда уже начали спускаться на эскалаторе, не сдержался от очередного укора: – И на полицейских не следовало смотреть с такой радостью. Они прямо ошалели в ответ. Явно тебя за иностранца приняли, если какой образ похуже себе сейчас в мозги не вставят.
Похоже, бдительные патрульные, так и высматривающие в каждом пассажире террориста или самоубийцу, в самом деле заподозрили выглядевшего словно не от мира сего Андрея в неизвестно каких грехах и решили перестраховаться. Когда друзья вышли в проход между перронами, к ним навстречу через толпу уже протискивалась бригада из четырех патрульных. Понимая, что сейчас начнется и насколько затянется при обнаружении у них пистолетов, Анатолий Дмитриевич живо развернул замечтавшегося художника в обратную сторону и нырнул в переход, ведущий на другую линию. А там затолкал Андрея в первый подошедший вагон.
– Кажется, мы не на ту линию сели, – запоздало спохватился Санрегре уже на следующей станции.
– Ничего, сейчас пересядем и дадим небольшой крюк по кольцевой. В любом случае получится одно и то же.
Неожиданно ожил мобильник, хотя в таком грохоте голос оператора слышался еле-еле:
– Ало, где вы сейчас? Мои приборы зафиксировали уклонение от предполагаемого маршрута.
– Пришлось его немножко изменить, – отчитался Рублев. – Так быстрей будет.
Про себя он удивился такой странной наблюдательности загадочных приборов. Хотя, с другой стороны, лишняя опека никогда не помешает.
Пересели на кольцевую. А когда уже собрались на следующей выходить, поезд резко дернулся, заскрежетал тормозами и встал под проклятия ругающихся пассажиров.
– Внимание, внимание! – отозвался машинист. – Грхзм…
Только третье слово начало с хрипом вырываться из громкоговорителей, как свет пропал и объявление причины остановки так и не прозвучало. Зато большинство пассажиров стали интенсивно раскрывать свои мобильные телефоны и пробовать дозвониться куда угодно. Но видимо, и эту связь в тоннеле отключили. На этом фоне спокойный, вещательный голос неведомого оператора звучал как-то странно и нереально, и хорошо еще, что голос в общем шуме и пыхтении никто из соседей по нагону не расслышал.
– Анатолий Дмитриевич! Поезд встал надолго, практически вся кольцевая линия обесточена. Как можно быстрей открывайте аварийно двери и выбирайтесь на рельсы. Но двигайтесь не вперед, к станции, которая почти рядом в пятистах метрах, а назад, метров на шестьсот. Там я вам объясню, как открыть техническую дверь и подняться в город по резервной лестнице. Постарайтесь отсечь за собой любую толпу, для людей безопаснее будет остаться внизу.
Боевому генералу не стоило повторять дважды:
– Выходим! Андрей, пособи!
Вдвоем они резко отрыли дверь и первыми выскользнули наружу, за ними с некоторой опасной паникой из вагона посыпались испуганные пассажиры.
Но тут уже помог командирский голос Рублева:
– Спокойно! До станции всего пятьсот метров осталось. Но в лучшем случае всем оставаться в вагоне и ждать подключения электричества. Больше ничего страшного не произошло!
Так как вагон у них оказался последним, то на них больше и внимания никто не обращал. Так они и потопали по рельсам в обратном направлении, изредка подсвечивая под ноги мобильными телефонами.
– Должно ведь быть аварийное освещение! – возмущался Санрегре.
– Зачем оно здесь? – вопрошал генерал с полным спокойствием. – На станции есть, да и ладно. Ты лучше шаги не мешай считать.
Но приборы у неведомого оператора вызывали острую зависть. Он сам заговорил:
– Вам осталось десять метров, дверь справа, замок кодовый. Но ваше дело просто монотонно потягивать на себя ручку и отпускать ее. Сейчас постараемся замок разблокировать.
У Андрея тоже имелась за плечами немалая практика военной службы, и во время оной приходилось сталкиваться с определенными секретами. Поэтому он сразу сообразил:
– А дверца-то не для техников! Такие замочки стоят в о-о-очень загадочных местах. Ну и под Кремлем тоже. Наверное.
– Все равно танковый люк надежней, – возразил Рублев, систематически потягивая дверь на себя. Та неожиданно плавно подалась. – О! Как быстро!
– Войдите внутрь и придерживайте плотно дверь, пока не щелкнут замки, – последовали очередные советы. – Теперь отыщите слева под сводом включатель аварийного освещения. – Когда свет залил сделанный из серого бетона тоннель, поступило разрешение: – Спокойно двигайтесь вперед. На перекрестках я вас предупрежу, куда сворачивать.
Друзья переглянулись и пошли, но от некоторого обмена мнениями не сдержались:
– Тут даже перекрестки есть.
– Меня больше удивляет наша мобильная связь.
– Ну да, ну да. А почему?
– Хотелось хоть здесь от вредного излучения отдохнуть.
На что совершенно неожиданно отозвался оператор:
– Ничего, возможно, что очень скоро мобильная связь, вернее ее аналог, станет совершенно безвредна для человека.
Дальше двигались молча, придерживаясь лишь указаний типа: «Налево, направо, подергайте дверь, закройте плотно…» По ощущениям что танкиста, что художника, эти бетонные коммуникации завели их в такие дебри, что они потеряли даже примерную ориентировку. И не слишком удивились бы, окажись они вдруг в Кремле или сразу в подвалах штаб-квартиры славян анархистов России. Но лишь только они собрались обменяться мнениями, как голос оператора стал обеспокоенным:
– Внимание! Непредвиденная встреча! В тоннеле явно посторонние, которых здесь быть не должно. Они у вас впереди по курсу за двумя поворотами. Немедленно возвращайтесь назад и на перекрестке поверните налево.
– Налево – мы всегда! – бормотал генерал, подталкивая своего товарища в спину, но удивления своего не сдержал: – Здесь что, видеокамеры?
– Очень редко.
– А как вы заметили посторонних?
– У них три мобильных телефона, и они несут взрывчатку.
Генерал и художник после поворота налево оказались в тупичке, упирающемся в дверь. Ее тоже подергали после подсказок и вскоре оказались в небольшом тамбуре, откуда вверх вела крутая винтовая лестница.
– Стойте на месте! – приказал оператор, после чего генерал не удержался от новых вопросов:
– А если сразу наверх?
– Долго согласовывать. Там уже выход, напрямую соединяющий с сетью бомбоубежищ под Кремлем.
– Лепота. А что с теми, которые со взрывчаткой?
– Уже согласовывается. Ага. Решено детонировать их взрывчатку. Террористы чаще всего так и умирают.
Через минуту донеслись неясный шум и легкая вибрация.
– Можете выходить и возвращаться на маршрут. Взрывчатка ликвидирована, телефоны уничтожены.
Друзья после такого события потеряли всякую охоту к переговорам и лишним вопросам. Хотя так и подмывало поинтересоваться, каким таким способом была взорвана явно для какого-то теракта заготовленная взрывчатка.
Но не успели они вернуться в прежний тоннель, как сквозняком к ним потянуло бетонной пылью и вонью взрывчатки. Да и оператор посоветовал насторожиться, внимательно прислушаться и чуток выждать. Его приборы показывали, что замкнувшая террористов дверь повреждена, следовательно, проконтролировать обратное проникновение уже не получится. Да и тот факт, что некие лица пробрались в такое место, наверняка обеспокоил не только оператора. Потому что мину ты через две бесцельного ожидания друзьям поступила новая команда:
– Двигайтесь вперед, если можно трусцой, а не то вскоре вниз спустятся егеря-подземники. Будут разбираться с телами террористов.
Но только Андрей Санрегре собрался выходить в поперечный тоннель и двигаться вправо, как с левой стороны послышался топот сразу нескольких ног. Бежали как минимум два человека, но теперь оператору было поздно вести своих подопечных обратно, да и не видел он со своего места приближающейся опасности.
Художник вспомнил боевую молодость, а не забывшее боевые рефлексы тело сразу зазвенело полной боевой готовностью.
– Анатоль, прикрывай! – понесся шепот назад, после чего Андрей разжавшейся пружиной бросился на пробегающего по тоннелю мужика, в руках у которого виднелся пистолет.
Сразу удачно взял шею бегуна жестким захватом, а потом, используя силу инерции, произвел столкновение головы террориста с бетонной стеной. Тело обмякло и тряпкой свалилось к ногам, тогда как сзади генерал уже держал на мушке своего оружия еще двоих типов. Те оказались вовсе без оружия и, как выяснилось из экспресс-допроса, использовались просто как носильщики. В живых им повезло остаться лишь по той причине, что после двери они, измученные, передали груз сменщикам, а сами присели на пол, пока их наниматель возился с закрытием двери. Ну и удачно сложилось, что до взрыва пятеро подельников успели повернуть на следующем перекрестке. Эти мелкие сошки тряслись от страха, как осиновые листочки, и, кажется, сильно удивлялись, почему их не пристрелили наниматель, а теперь и так неожиданно вставшие у них на пути два человека в гражданском. Вдобавок они с соплями клялись, что духом не ведают, что именно переносили в тяжеленных коробках.
Чтобы не задерживаться, пришлось связать по рукам и ногам потерявшего сознание специалиста по вскрытию здешних дверей, а носильщикам только руки и задом друг к другу. После чего перекинулись сообщениями с оператором и пригрозили недоумкам, что с минуту на минуту здесь будут егеря. И если они хоть с места сдвинутся, будут точно пристрелены на месте по законам военного времени.
Да те и так уже попрощались с жизнью от ярого рыка генерала. И когда друзья трусцой отправились по своему дальнейшему маршруту, Санрегре решил разрядить обстановку шуткой:
– Анатолий! Ты, когда сердишься, выглядишь пострашней любого медведя. Кажется, один из этих носильщиков обделался.
– Лучше бы он удавился! – ворчал генерал. – Тут такое в стране творится, а еще вся эта накипь – словно тараканы зашевелились. – Затем он все-таки улыбнулся и ткнул своего приятеля кулаком в спину, – А ты тоже не промах! Грамотно того быка завалил, хоть он тебя и на голову выше.
– Ха-ха! Как ты любил раньше петь? «А нам танкистам рост большой не нужен»?
Минут через пять оператор сообщил, что террористов взяли тепленькими и в полной сохранности. С места они так и не сдвинулись по ведущимся разговорам. Но вот запашок от них…
Еще через четверть часа быстрой трусцы друзья оказались перед новой винтовой лестницей, по которой им и посоветовали подниматься. На этот раз они оказались в какой-то заброшенной каптерке, за наружной дверью которой слышался шум станции и разгоняющихся поездов:
– Вы на нужной линии, и вам осталось проехать две остановки, – сообщил оператор. – Наверху вас уже встретит отряд охраны и незаметно для посторонних доведет до КПП. Кстати, поезда на кольцевой линии так и стоят. Похоже, эта диверсия связана с готовившимся взрывом. Позже поинтересуетесь у Сергея Николаевича, и он вам расскажет об этом деле подробней. Кстати, наверху тоже старайтесь не останавливаться и двигаться как можно быстрей к цели, вокруг крайне неспокойно.
«Зрячий какой! – мысленно восхитился Санрегре. – И как только такие наши силы в секрете до сих пор держали? Или это специально из-за экспертов этого оператора засветили?»
Вопросов было море, но в грохоте подземки о них с товарищем не поговоришь. На улице тоже оказался не «чистый август отпускной!» В воздухе висела пороховая гарь, несло дымом и кирпичной пылью. Панически вели себя чуть ли не все окружающие, как выяснилось чуть позже, по причине автомобиля, взорвавшегося прямо в проездной арке дома. Но, исходя из того, что жертв среди гражданских лиц не было, друзья поняли недослышанное в возгласах посторонних: опять неведомый оператор или его напарник подорвал очередных террористов.
И только когда уже прошли КПП и вошли в одно из зданий, генерал поделился с товарищем несколько печальной мыслью:
– Слушай, так это вскоре и воевать не будет смысла? Так ведь каждую ракету можно издалека подорвать? А то и снаряд? А? Как же танки воевать будут?
Прямо на ходу Андрей обнял Рублева за плечи и постарался не рассмеяться раньше времени:
– Да так и будете воевать, как и раньше. Но без снарядов и крупнокалиберных патронов к пулеметам. Кого из врагов гусеницами подавите, кого просто страхом убьете иль вон криком оглушите, как ты умеешь. А остальных по старинке: открыл люк да из пистолета! Бах, ба-бах! Ну и штык никто не отменял. С другой стороны, и по вам никакой гад ракету не выпустит и бомбу не сбросит.
– Ладно, ладно, мы еще посмотрим.
Вот так эмоционально балагуря и следуя за каким-то излишне деловым молодым охранником, они и прошли прямо в некий скромно обставленный кабинет.

Глава шестнадцатая
Эксперты. Художник. Картина. Август, 201 2

Кабинет оказался принадлежащим Чарли Бокеду. Понятно, что в последнее время этого человека не узнал бы только слепой, настолько часто его лицо мелькало на телеэкранах и в Интернете. Поэтому охраннику и представлять англичанина не пришлось. Разве что он ему кратко доложил:
– Господа Рублев и Санрегре!
Знаменитый сыщик довольно чопорно, чисто в английском стиле пожал руки прибывшим, пригласил сесть и только потом заговорил:
– Рад, что вы добрались благополучно. Признаться, мы тут сильно переволновались, но вы оказались выше всяких похвал.
Пока друзья переглядывались между собой недоуменно и решали, стоит ли прикидываться скромными паиньками, в кабинет вошли Лилия Монро и академик Чернов. Причем последний сразу с ходу пояснил Рублеву как старому приятелю:
– Представляете, Анатолий! Наш Чарли вбил себе в голову, что ваше столкновение с террористами закончится фатально. Я даже пожалел, что не познакомил вас сразу. Тогда бы он моментально отбросил половину сомнений. Нуаэто… – Он протянул руку художнику. – Как я понял, наша надежда?
– Андрей, – представился Санрегре только именем. – А надежду будем стараться оправдать. Только, если можно, вы мне все-таки более подробно задачу обрисуйте. А то, сами понимаете…
– Еще как понимаем! Потому и собрались здесь. Потому и не суем сразу в руки кисти и краски. Присаживайтесь, сейчас чай принесут. Если хотите, угощайтесь фруктами, разговор в пять минут не уложится.
После чего под чаепитие эксперты еще раз обрисовали все те нити поиска, подспудные течения размышления, невидимые взаимосвязи и последующие выводы, которые требовали нарисовать именно шедевр мирового значения. Не меньше! Ну разве что пока не раскрыли гостям сведения про эскалибур и про так называемого оператора, за должностью которого скрывался не кто иной, как инопланетянин с именами Найденыш и Евгений.
Нельзя сказать, что Санрегре пытался досконально вникнуть во все перипетии поиска и в итоги дедуктивных выводов знаменитого сыщика. Зато каждое слово про свою предстоящую работу он схватывал жадно и с некоторым напряжением. Ну а когда ему показали различные распечатки непосредственно самой картины, как ее примерно представил робот-завоеватель, художник практически выпал из дальнейшего разговора и мысленно окунулся в собственное видение стоящей перед ним задачи. И когда минут через пять эксперты это заметили, то переглянулись между собой и совместно с генералом Рублевым обменялись мнениями.
– Кажется, гения уже ничего мирское не интересует, – резюмировал очевидное Сергей Николаевич.
На что Анатолий Дмитриевич самодовольно улыбнулся:
– А он всегда такой. Увлекающийся! Мне потому и пришлось к нему через забор лазить и потом на второй этаж в окно заходить, что если уж вцепится во что-то, оттолкнуть его или отвлечь – пустое дело.
Разве только Монро еще пыталась как-то зацепить Андрея, который то отходил с распечаткой к окну, то вновь возвращался в центр помещения, разговором на бытовые темы:
– Андрей! Можете заказать для себя любое меню, здесь повара готовят превосходно. – Получив на это от живописца лишь неразборчивое бормотание, она чуть ли не перед самыми глазами у того помахала ладошкой: – Андрей, вы меня слышите?!
– Что? – на мгновение вынырнул он сознанием в кабинет. – Да, да, конечно! Только, пожалуйста, грунтовку мне надо водоэмульсионную и полный набор акриловых красок.
И опять выпал в свой мир фантазий и красок.
После молчаливой мину ты наблюдения за художником Чарли Бокед признался:
– Что-то мне настойчиво шепчет, что картина будет нарисована меньше чем за неделю. Только и надо будет присматривать за господином Санрегре, чтобы он вовремя поел. – Получив после этого утвердительный кивок мадемуазель Монро, он протянул коллегам очередной листок со своими каракулями: – И чтобы сэкономить нам время в дальнейшем, я вот тут уже набросал план действий по тотальной, можно сказать, всепланетной рекламе творения сразу же с момента, когда мы поймем, что картина получилась. В принципе было бы хорошо иметь уже готовый, громкий аукцион, на котором якобы и будет выставлена картина на продажу. А уже сегодня следует начать пиар-кампанию по раскрутке имени Санрегре во всех художественных журналах и на сайтах искусствоведческого толка. И средств на это мероприятие не жалеть. Дня через два, максимум три надо с небывалым шумом продать за огромные деньги одну, а то и несколько из его картин. Есть из чего выбрать?
Вопрос адресовался скромно молчащему генералу Рублеву. Тот немного подумал и ответил с явным сомнением:
– Готовых картин предостаточно. Я лично видел у Андрея на даче несколько изумительных вещиц, но вот как он сам будет реагировать на это? Имею в виду, что он считает их не до конца завершенными, а следовательно…
– Понятно. Ну а готовые, уже проданные картины имеются?
– Тоже хватает.
– Вот к вам, Анатолий Дмитриевич, и будет очередная просьба: за сегодня-завтра постараться выкупить с пяток картин за любые деньги. Справитесь?
Бравый генерал лишь хмыкнул на такой вопрос:
– Были бы только средства!
– Отлично! Сейчас договоримся о финансировании и о придании вам группы прикрытия и охраны. Лиля, Гордоковский у себя?
– Да. – Монро бросила взгляд на часы. – Как раз готовится минут через двадцать давать интервью корреспондентам газеты «Файнэншл тайме», так что если я прямо сейчас к нему наведаюсь, то успею взять любую сумму.
– Да, да, конечно, – несколько рассеянно разрешил Бокед. Потом помолчал, глядя на уже закрытую после ухода мадемуазель дверь, и с волнением в голосе поинтересовался у академика Чернова:
– Сергей, а чего это англичане вдруг решили поместить интервью Тараса Глебовича в такой специфической, скорее всего ненавидящей славян газете? И почему я об этом не знаю?
Тот искренне пожал плечами:
– Понятия не имею по поводу твоей Англии, что там ее интересует. А вот о согласовании подобных интервью мы вроде как с лидером славян анархистов не договаривались.
– Так ведь Евгений нас предупреждал о предстоящем всплеске покушений! – Все больше раздражаясь, знаменитый сыщик уже порывался куда-то бежать. – Ты только представь: на этом интервью у Гордоковского выжить шансов минус восемь из десяти! Ужас!
Сергей Николаевич уже все понял и спешил на выход:
– Ты сиди! Я все сам улажу!
Чарли и в самом деле напряженно замер в кресле, но уже через минуту расслабился и даже улыбнулся настороженно за ним наблюдающему Рублеву:
– Как видите, Анатолий Дмитриевич, скучать нам тут не приходится.
– Да уж!.. Но вы меня извините. – Генерал сделал паузу перед вопросом: – С чего вы вдруг решили, что будет покушение?
Англичанин повернул голову боком и указал пальцем на свое ухо:
– А у меня тут прямая связь с тем самым оператором, который слишком много знает. Вот он мне сразу и крикнул, что интервью с ним не согласовано. Потом пробил по своим данным, и у него сразу высветилось, что один из корреспондентов – фанатик, готовый ценой собственной жизни покончить с Гордоковским.
– Но как?! Сюда ни с оружием не пройти, ни взрывчатку не пронести.
– Вот скоро и узнаем.
Как раз и Санрегре закончил присматриваться к распечаткам, аккуратно вложил их в огромную папку, вернулся сознанием в этот мир, осмотрелся, припомнил, где он находится, и обратился к хозяину кабинета:
– Не пора ли мне уже приступить к работе?
– Как скажете, Андрей! Прошу! – И Чарли повел живописца, уцепившегося в папку с техническими эскизами словно клещ, за собой. – Здесь рядом, всего через два помещения… – И уже на месте спросил: – Нукак? При оборудовании мастерской пользовались мнением известного специалиста.
– М-да! Лучше, чем у меня на даче, – только и похвалил Андрей, потирая руки от лихорадочного возбуждения.
Затем быстро установил распечатки на мольберте возле дальней стены и вроде как забыл про них, сразу бросаясь к заготовленным на рамах холстам и выбирая подходящий по размеру. Потом подносил выбранный холст к подставкам в центре мастерской, устанавливал и отходил метров на пять назад. Всматривался с минуту и бросался менять холст на иной по размеру.
То есть процесс пошел, и вроде как мешать художнику больше не стоило. Дальше все упиралось в его работоспособность и в его гений живописца. А может, правильнее назвать данного творца «дивописцем»? Хотя наблюдать за ним со стороны было сплошное удовольствие. Недаром ведь говорят, что интересно присматривать за интенсивно и красиво работающими людьми, но вот наблюдать за человеком творящим – раз в десять интригующе и притягательней.
Наверное, так бы и стояли Бокед с Рублевым до вечера, любуясь Санрегре и сопереживая его творческим замыслам, если бы не явилась Лилия Монро с чемоданчиком в руках и с тремя шкафообразными охранниками за спиной.
– Вот вы где! Уже работаете? Анатолий Дмитриевич, принимайте деньги на покупку картин. Еле выдрала! Хорошо хоть Сергей прибежал и отвлек нашего всемирно известного скандалиста на иной скандал по поводу нового покушения.
Знаменитый сыщик лишь кивнул, восприняв сообщение о раскрытии покушения как должное, а вот генерал, принимая чемоданчик, поинтересовался:
– И сколько здесь?
– Два миллиона.
– М-да!..
– Долларов.
Рублев крутанул головой от досады:
– М-да – тридцать раз! – и тут же пояснил: – Вот ведь сто раз твердил Андрею: рисуй, твори! А он в этот бизнес к акулам влез и еле концы с концами сводил.
Как ни странно, но мечущийся по мастерской художник друга услышал и пафосным речитативом продекламировал:
– Ошибки молодости нашей не тяготят души моей, зато теперь мне есть что вспомнить, вторя фантазии своей!
– Ну, ну! Вспоминая, вспоминай! – ухмыльнулся генерал, выходя следом за остальными в коридор.
Больше мешать творцу не следовало. И, уже возвращаясь в кабинет, столкнулись со спешащим к ним навстречу Черновым. Академик выглядел довольным и рассказывал о событиях со смехом:
– И в самом деле наш Тарас Глебович может использовать любой повод для всемирного скандала. Мне кажется, газета «Файнэншл тайме» уже завтра закроется навсегда из-за позора на свою голову. Хотя, скорее всего, коллеги этого зомбированного террориста ни при чем и не виноваты. Но что там сейчас творится! Что творится!..
Пришлось Монро ухватить Сергея Николаевича за локоть, чтобы остановить поток его восклицаний и задать свой вопрос:
– Ты лучше скажи, чем он убивать Гордоковского собрался?
– Ха! Правильно говорят: террористы на выдумки хитры. В видеокамере оказалась такая маленькая воздушная пушечка, швыряющая шарики пыли из цианистого калия. Представляете, если такая порция угодит человеку в рот с расстояния в пять метров? Никакие врачи не спасут, и правильно сейчас некоторые президенты делать стали, выступая только за пуленепробиваемым стеклом.
Несмотря на критичность ситуации, все почему-то улыбались.
Заметив чемоданчик с деньгами в руке генерала, Чернов спохватился:
– Зря мы вас задерживаем, Анатолий Дмитриевич. Отправляйтесь за покупками! Сказал бы «с Богом!», да бога нет, поэтому желаю удачи!
Уже собираясь идти, генерал на мгновение замер:
– А может, все-таки Он есть?
В мгновение ока, припомнив все, что ему рассказывал Найденыш, Сергей Николаевич грустно вздохнул и отрицательно мотнул головой:
– Увы, господин Рублев, увы! Нет Его. А если и есть, то Их неисчислимое множество и мы все до единого входим в это число.
Генерал внимательно посмотрел академику прямо в глаза, но больше выпытывать на эту тему ничего не стал. Развернулся и в сопровождении троих охранников поспешил к выходу из штаб-квартиры. Следовало поторопиться. Покупка картин талантливого живописца, да еще срочно – неимоверно хлопотное дело.

Глава семнадцатая
Лиходеи. Гептокар. Август, 2012

Каждый из соправителей Божественной Октавы знал четко: чем короче, непродолжительней воздействие гипребеша на людей, тем быстрей со временем исчезнет из их сознания навеянное чужое мнение. Ну и понятно, что чем дольше воздействие, тем лучше навязанные насильно мысли закрепляются в подопытном материале. Вплоть до крепкой фиксации до самой смерти.
Другой вопрос, что все эти временные параметры и силу гипноза последней модификации устройства еще следовало определить экспериментальным путем. Почему некоторые из повелителей и поспешили изначально со всякими пертурбациями в небольших государствах, чтобы засечь время и подсчитать тот момент, когда люди начнут избавляться от искривленных наваждений сознания. Но даже они оказались, мягко говоря, удивлены быстрым «протрезвлением» тех подопечных, которые не так давно превратились в зверей всего лишь за один-два дня.
Именно по этой причине и для обсуждения иных прогнозируемых последствий и собрались в Гептокаре на этот раз лишь четверо коллег, претендующих в скором времени стать богами на своих материках. За круглым столом расселись: обязательный, пунктуальный как председатель Отто Грандж; неравнодушный к самкам, нервный и сомневающийся грек Палий Таикос; нелюдимый ценитель искусства Ганс Даглиц; ну и самый подкованный в научном плане, непосредственный участник отладки гипребешей Илья Воларов. Вот последний как раз и начал заседание со второстепенного вопроса, адресованного владельцу Южной Америки:
– Ну и как твое расследование в Буэнос-Айресе?
Дело непосредственно касалось того самого вызывного гравитационного разрушителя, который уже давно установили в аргентинской столице и который всемирно известные эксперты полетели в свое время ошибочно искать в тайгу. Полетели, потому что никто в мире и предположить не мог, что бывает еще и второй тип разрушителей. Они, в отличие от уже известного землянам, не устанавливались примерно на иной стороне планеты, а ставились непосредственно в месте грядущего катаклизма. Хотя структура гравитационных возмущений оставалась идентичной: все тот же «минусовый колодец» в проблемном месте и «плюсовая воронка» на иной стороне планеты. Такое устройство называлось «вызывным» и в зависимости от мощности могло либо попугать научный мир, либо в течение всего парочки дней провести такие сейсмические разрушения под собой, что раскалывались материковые плиты, а на планету могла пасть «вулканическая ночь».
Установленный в Буэнос-Айресе разрушитель был минимальным, но свое черное дело отработал сполна: паника, страх, бесполезно потраченные, грандиозные усилия людей, ну и, конечно же, отвлекающий маневр. Но как раз два дня назад в Аргентине все-таки сумели избавиться от плюсовой воронки, и всем соправителям было интересно, как конкретно это произошло.
– Никакой наводки и никакой талантливой подсказки, – начал рассказывать Ганс Даглиц, через своих послушников проведший тщательное расследование всего дела. – Они до сих пор не знают и не понимают, как у них это получилось. Просто кто-то случайно разорвал цепь питания и нарушил работу разрушителя. Ха! Если бы они еще хоть осознавали, что вызывной отличается от классического как курица от дракона, может быть, что-нибудь и сообразили, а так…
Отто Грандж указал рукой куда-то за спину, словно там как раз и находился Буэнос-Айрес:
– Но если бы там была команда экспертов, они бы отыскали устройство?
– Ты меня спрашиваешь? – угрюмо переспросил Даглиц. – Откуда я могу знать, чем эта шелупонь пользуется при своих поисках! С этим вопросом к Илье обращайся.
– Я в том смысле, – продолжил настойчиво председательствующий, – что Стенли Горпс хочет уже включить самый большой вызывной разрушитель в Японии и к моменту возрождения Чонга Жолчо сделать ему подарок: избавить Азию от Японского архипелага. Заодно и во всем мире начнется давно ожидаемое и планируемое нами оживление.
– Да пусть включает. Давно пора. Заодно цунами как следует почистит мои западные побережья.
– Представляю, – хихикнул Палий Таикос. – Будет чем полюбоваться. Только ты уж не забудь потом поделиться видеоматериалами и наилучшими фотографиями.
– Наилучшие сцены получатся в картинах, – самодовольно похвастался Даглиц. – Моя бригада живописцев уже работает на эту тему, полотна получатся огромные, прикроют любую по величине стену замка при желании.
– Наилучшие? – засомневался Воларов. – Скорее всего, нам останется что похуже.
– Эго ты зря. – Редчайший случай: немец улыбнулся и уважительно закатил глаза на потолок, показывая кого он имеет в виду. – Он… больших картин не любит. Ктому же я их наделаю в невероятном количестве. А со временем мои бригады смогут побывать у каждого из вас и заняться выбранными для больших залов фресками. И не сомневайся, Палий, на твой унылый материк они отправятся в первую очередь. Иначе ты там от тоски со своими рабынями завоешь. Хе-хе.
Отто Грандж не стал дожидаться, пока скривившийся грек, мстительно щурясь, отыщет достойный ответ, а напомнил о сути сегодняшнего сборища:
– Давайте вернемся к нашим гипребешам. Гипнотические преобразования оказались более чем короткими по времени воздействия. И меня сильно интересует вопрос: нельзя ли значительно усилить мощность наших приборов?
Но что Илья грустно развел руками:
– К сожалению, нет! Хотя при лабораторных исследованиях я пробовал это сделать, но тогда деликатное вмешательство на уровне гипноза превращается в тотальное уничтожение сознания. Людишки навсегда превращаются в животное, по сравнению с которым шимпанзе и гориллы выглядят умнейшими созданиями. А зачем нам бессловесный скот? Так что только и остается продолжить эксперимент, затеянный нашим негром: спаренные или утроенные лучи нескольких гипребешей, действующие в едином направлении. Или можно будет попробовать еще работать на встречных излучениях. Кстати, как Айрих с новым телом сросся?
– Нормально, – доложил председательствующий. – К вечеру первый раз придет в сознание, а потом примерно сутки сна – и будет готов для великой миссии черного божества.
Воларов предвкушающе хмыкнул:
– Весьма интригует, как Вонг будет мстить великому волхву в частности и всему ведичеству в целом? Нуда ладно, скоро посмотрим на его фантазии, это ведь все-таки его личная игрушка. А возвращаясь к гипребешам… – Он помассировал свои виски в раздумье. – Как ведут себя большинство марокканцев? Резко выходят из гипнотического внушения или постепенно?
– По-разному, единой системы нет, – деловито стал раскладывать перед собой листки с данными Отто Грандж. – И началось все опять со столицы.
По его рассказу получалось, что два дня назад в себя, то есть к своим прежним, статичным помыслам и сознанию, которые имелись перед революцией, стали возвращаться все участники кровавых событий. Выжившие, естественно. Кто просыпался под утро с криками, выходя из кошмарного сна, где повторялись перипетии кровавых событий; кто вспоминал медленно, с трудом, но без болезненных или склоняющих к суициду переживаний; а кто с ужасом осознавал свое участие в массовых убийствах, рвал на себе волосы и стенал от горя. Некоторые жители бросились искать виновных и зачинщиков, некоторые суетливо разыскивали своих пропавших близких и родственников, часть попыталась пробиться через глухую и полную изоляцию новой республики в большой мир. Отыскались и партии монархистов, которые бросились разыскивать как сами останки жестоко казненного народом короля, так и любых гипотетических потомков древнего рода, могущих претендовать на право наследования престола в случае его восстановления. Но в любом случае в Марокканской республике воцарился страшный, тотальный переполох и неразбериха. К началу совещания соправителей Октавы поступили последние новости: озлобленный, очумевший от непонимания народ стал опять браться за оружие и кое-где по стране начались пока еще локальные столкновения. Каждый обвинял всех, и все пытались отыскать виновников происшедшего. Хотя при этом большинство реально понимали: что именно все они и есть главные виновники искоренения монархии, уничтожения в стране всех иностранцев, установления несколько странного республиканского правления и самоизоляции от остального мира.
Но в любом случае, если некая гражданская война полыхнет в Марокко в ближайшие часы, то на его жителях можно сразу поставить жирный и окончательный крест. Наверняка все перережут и расстреляют всех. Именно такой вывод сделал Грандж, оглашая предварительные итоги:
– Из того населения мне никто не нужен в будущем, но теперь я бы все-таки хотел продолжить эксперимент. Для этого я снимаю свой гипребеш с другого направления, оставляя наблюдателей и прочие фиксирующие каждое изменения приборы, а главное устройство вновь перебрасываю в Марокко. Интересно будет, как на них воздействует совсем иная тройственная настройка.
– Да, было бы очень хорошо сравнить результаты, – оживился Воларов. – Причем результаты очень важные. А какие именно настройки хочешь ввести?
– Основная: неприятие и ненависть к любой стали. То есть никто из них не сможет взять в руки ни ножа, ни автомата, ни иголки. Этот запрет коснется золотых, серебряных и прочих украшений с вкраплением любых металлов.
– Оригинально! – не удержался от восклицания Ганс Даглиц.
– Вторая настройка будет звучать так: убей негра с помощью палки или шеста. Ну и третья: если ты и так любишь убивать негров или мечтал сделать подобное, то отныне ты их должен, с помощью все той же палки, защищать как родных детей.
Больше всего от таких планов развеселился маленький грек. Он даже слезы радости вытирал, когда давал коллегам пояснения:
– Ну не все же время нашему черному Вонгу давить белых людишек. Пусть и чернушкам по всей программе достанется! Ха-ха!
Илья Воларов смотрел на своего приятеля с явным скепсисом, пока не вспомнил:
– Палий, а ты чего по Молдавии или по ЮАР не отчитаешься? Вроде пока Айриха нет, ты его гипребешем тоже опекаешься.
– И не думал! Пусть он сам со своими славянами разбирается. Тогда как Великой Молдавией я изначально не интересовался. Ну а смешанные браки в ЮАР меня в последние дни тоже как-то разочаровали. Там тоже народ стал возвращаться к прежнему сознанию на неделю, а то и две раньше расчетного времени. Видно, интенсивный секс не идет на пользу гипновнушению. Хотя смешных ситуаций, полных гротеска, драматизма и забавного юмора, собралось уже невероятно много. – Таикос опять практически не сдерживался от громкого смеха. – Гипребеш ведь там поработал на пару дней больше, так что людишки не так резко приходят в себя. Но зато когда осознают действительность – это нечто! Представьте, оголтелый расист или расистка, которые в прежней жизни старались и одним воздухом не дышать с людьми иного цвета кожи, вдруг просыпаются в объятиях этих самых людей! А? Каково?! А то порой приходят в себя, когда эти самые люди вовсю охаживают их тело в супружеской кровати. Уже идут потоком уникальные кадры видеозаписей, на которых голые супруги бегают по городам и весям друг от друга. Но их с энтузиазмом ловят многочисленные партнеры и пытаются, словно в последний раз в жизни, ублажить тело своего мужа или супруги разными эротическими способами. Причем, как ни странно, первыми себя осознают те, кого меньшинство в семье. Оттого и сходят порой сразу с ума. Зато как весело этим любоваться! Потом я для вас организую подборки самых лучших фильмов.
– Только не обмани, – проворчал Ганс Даглиц. – Ато не получишь взамен видеокадры с цунами.
Тогда как Илья Воларов не сильно и хотел рассматривать подобные фильмы:
– Еще не насмотрелись? Как по мне, то лучше иметь сведения по Западной Украине и Белоруссии. Гипребеши работают без всякого присмотра! Разве такое допустимо? А если вдруг загорятся все три лампы на устройствах, то кто их отключит?
Смешливость грека неожиданно исчезла, и он сказал не в пример прежней веселости очень рассудительно:
– Если мы при этом не присутствуем, то наша совесть чиста: истинное слово мы не нарушаем.
– Логично. Только все-таки хотелось бы как можно подробней знать: что там творится между украинцами и белорусами?
На столе перед Отто Гранджем и такие листочки с докладами отыскались. И он не замедлил зачитать коллегам последние новости.
Получалось, что боковыми линиями овалов облучение гипребешей уже коснулось друг друга. Но так как тройственные настройки между собой несколько разнились, то как раз на территориях «касания» и стали происходить забавные вещи: ведичество приняли все поголовно и быстро, а вот с беляшами и сосательными леденцами получилась некоторая вначале неразбериха. Лишь в последние часы стало понятно: население четко разделилось на два вполне мирно уживающихся между собой лагеря. Половина людей на тех пространствах вовсю уплетали беляши, а вторая половина не менее самозабвенно увлеклась разными леденцами и карамельками.
Данный парадокс настолько заинтересовал Воларова, что он добрых четверть часа выспрашивал подробности и даже сам пообещал смотаться в туг зону «касания» лично. По его мнению, такого идеального разделения на два лагеря быть не могло, и, скорее всего, в программах тройственных настроек произошли либо какие-то сбои-изменения, либо в предварительные расчеты вкралась существенная ошибка.
Затем дослушали последние новости всей Украины и всей России. В первом случае черта возврата к древней вере рода несколько замедлилась в своем продвижении километрах в двухстах от Киева. Но паника в украинской столице нарастала: четверть населения уже выехала подальше на восток, еще четверть собиралась это сделать в ближайшее время. Но примерно вся треть киевлян несколько неожиданно отнеслись к «эпидемии ведичества» довольно спокойно. Все чаще там стали раздаваться голоса, что, дескать, пережили крещение всей Руси, чай, и от древней веры наших предков не загнемся. Вооруженное решение проблемы тоже отложили как несущественное в данном случае. Как-то все уже поняли, что, даже уничтожив в Западной Украине всех жителей до единого, наступление ведичества этой кровавой резней не остановишь. Хотя поиски вариантов и способы воздействия против незнамо кем насланной «напасти» велись более чем интенсивные.
В Москве как-то подсчитали, что замедляющееся распространение эпидемии с таким темпами окончательно остановится километров за триста от мегаполиса. И даже до этой черты оставалось еще более ста километров. То есть российские политики, власть имущие, нувориши и иностранные гости сравнительно успокоились, хотя все та же стабильная, наиболее подверженная панике четверть населения все-таки покинула город. Но тут еще возможно был виноват месяц август, как-никак наиболее приемлемый и желанный период отпусков, и его использовали, несмотря на крайне нестабильную обстановку в мире. Президент России тоже отказался от ракетной атаки по братскому народу и тоже во всеуслышание заявил: белорусы ни при чем, угроза христианству и другим религиям не от волхвов лично исходит.
Подобный итог соправителей Октавы разочаровал: войны между востоком и западом Европы добиться не удалось. Пока! Ибо после воскрешения Айриха Вонга и возврата его к делам наверняка распоясавшимся ведам приготовлен не один сюрприз. И среди них размахивание топорами и жертвоприношения друг друга – еще не самая страшная месть негра за свое убийство.
Но в данный момент ни менять настройки гипребешей в Европе, ни волноваться по поводу пришедших в сознание после революций людей соправители не собирались. Предстояла великолепная забава в виде уничтожения, на этот раз быстрого и окончательного, всей Японии. А это не только зрелищность, но и существенная, крайне вынужденная забота о собственной безопасности. При всей бессмертности, вернее, долгожительстве погибать лишний раз, а потом еще и добрую неделю оставаться не у дел не желал никто. Эго уже не говоря о самом факте гибели или смерти, оставляющем после себя весьма неприятные воспоминания.
А в сознании Палия Таикоса желание обретаться в неге и спокойствии среди своих рабынь значительно перевесило желание лично, с борта самолета полюбоваться на гибель целого островного архипелага. Вернее, не целого, потом в любом случае придется улетать от места подстроенной катастрофы, а наблюдение только первой стадии.
– Лучше я преспокойно отправлюсь на свой материк и уже оттуда буду хлопать в ладоши, – ответил грек на настойчивые приглашения Воларова. – Да и вы не забывайте, что после начала гигантских вулканических извержений треть полушария из-за выброса газа и пыли станет непригодна для полетов нормальных самолетов. Так и застрянете на каких-нибудь островах.
– Ничего, – угрюмо фыркнул Ганс Даглиц. – У нас для этого есть иные устройства, да и загрязнение атмосферы не будет таким масштабным или продолжительным.
Над этими утверждениями с ядовитым скепсисом хохотнул Илья-ученый:
– А все полушарие под слоем копоти не желаете видеть? Вполне возможно, что тучи пепла по всему миру разойдутся. Да по длительности эта напасть растянется не на один месяц. Так что когда грянет основная катастрофа, на Земле уже могут появиться первые признаки тотального оледенения. Учитывайте этот момент и не верьте вашим аналитикам! Ну и по поводу иных устройств… – Он строго посмотрел на владельца Южной Америки и даже покачал назидательно указательным пальцем. – Не забывай, Ганс, наши устройства лучше показывать, уже будучи в роли божественных посланников. Иначе смажется, нивелируется весь эффект. Да и пока все современные средства противовоздушной обороны в металлолом не превратим, рисковать челноками не стоит.
Немец нахмурился еще больше:
– Рисковать? Я тебя не узнаю! Ты становишься дряхлым перестраховщиком. Стареешь морально.
– Да мне плевать на твои узнавания, – перешел русский к грубостям, привычным для его манеры общения. Но потом сдержался и уже более спокойно, в который раз на его памяти, пояснил свою позицию в этом важном вопросе: – По большому счету для меня челнок в несколько раз дороже очередного воскрешения или парочки гипребешей. Последние можно восстановить за несколько месяцев, новое тело и того получить за неделю, а вот на постройку подобного челнока, в случае его катастрофы, уйдут годы. Если не десятилетия, учитывая грядущую катастрофу. И зря ты так надеешься на их неуязвимость, Хесус Куманда конкретно предупреждал: больше таких летательных устройств нет, поэтому эти надо беречь как зеницу ока.
После названного имени все три остальных соправителя на некоторое время застыли. При этом они с осуждением и с укором уставились на Илью, который вновь нарушил давно существующую договоренность не упоминать всуе «обозначение Господне». Раз уж сами собрались становиться богами на своих материках, то им не хотелось лишний раз ощущать себя букашкой под стопами иного существа, более могущественного, таинственного и недосягаемого в его величии. Но крамольный Воларов всегда считал подобную договоренность абсурдом и как истинный приверженец только существующих научных фактов бунтовал, пытался уколоть и провоцировал своих коллег.
Вот и сейчас он от всей души возмутился направленными в его сторону взглядами:
– Чего вы на меня так уставились? Как дети малые, ей-богу! Словно если закроешь глаза, то спрятался и тебя никто не видит!
– Ну все-таки… – начал грек, с сомнением теребя свой нос с горбинкой, но был с раздражением перебит приятелем:
– Ведь сто раз предлагал вам называть нашего благодетеля как угодно, тем более что он сам разрешил это делать. Скорее всего, выбранное им имя нисколько не соответствует действительности и просто нравится ему по звучанию. Против обращения мэтр, учитель, бог, ваше сиятельство, товарищ или даже дружище он тоже ни разу не возразил. Только и требует строгого выполнения некоторых инструкций да берет с нас иногда шутки ради истинное слово. Как мне кажется…
– Хороши у… мэтра шутки, – с трудом выдавил из себя Ганс Даглиц, тоже давненько желающий как-то более конкретно называть верховенствующее над соправителями Божественной Октавы существо, а не закатывать при его упоминании глаза на потолок. – Но раз уж на то пошло, то кто даст гарантии, что в один прекрасный час Хесус Куманда не придерется к какому-нибудь плохому слову да не открутит после этого нам головы? Да еще и навсегда открутит, без воскрешения в реаниматоре?
От таких вопросов немца не только Таикос побледнел, но и Отто Грандж стал выглядеть не лучшим образом:
– Да что вам, поговорить больше не о чем?
– Разговор у нас по существу! В любом случае я буду сегодня отправлять мэтру послание, – жестко заявил Воларов. – По моему мнению, ему просто необходимо вмешаться и оказать нам существенную помощь в определении личностей «хамелеонов» и последующем их физическом устранении. Или кто-то готов взять это дело на себя?
Чаще всего связывался с вышестоящей сущностью председательствующий в Гептокаре, но сегодня он сразу отрицательно мотнул головой. Ганс Даглиц лишь скривился, что тоже следовало расценивать как отрицание, и только грек дал словесные пояснения:
– Илья, занимайся этим сам. В любом случае ты и справишься лучше, и я тебе доверяю, а мне предстоит через пару часов выгрузка корабля на свой материк.
– О! Так ты уже транспортируешь свою не только резервную, но и основную часть Гептокара во льды?
– О том и твержу все время, что не желаю бегать по Европе и заниматься этими славянами. Оборудую полную связь, обеспечу свое виртуальное присутствие среди вас и устрою себе небольшой отпуск. В моем гареме и так волнения по поводу того, что я уделяю красоткам мало внимания. – Палий фыркнул на кривые улыбки коллег, осуждающих такое пристрастие к женщинам, и вернулся к начальной теме предстоящего контакта. – Но прошу тебя, Илья, обращаться к мэтру корректно и с чувством такта. Вряд ли он станет помогать, если ты навалиться на него с жесткими требованиями, а то и претензиями. Уж мы тебя знаем!
– Не переживай, справлюсь. – Владелец Австралии первым поднялся из-за круглого стола. – Как только будут результаты, я свяжусь с каждым в отдельности, ну а здесь соберемся уже после окончательного возращения Айриха Вонга в наши ряды. То есть завтра вечером. Пока!
И он первым устремился в сторону стены, где его виртуальная сущность и растворилась. Не стали засиживаться и его коллеги по Божественной Октаве. Отто физически, а Ганс виртуально покинули Гептокар чуть не наперегонки. Может быть, поэтому они и не заметили, как задумавшийся Палий Таикос вдруг резко замер возле своего стула, вскинул голову и собрался закричать. Но после этого вдруг неожиданно исчез, даже не приблизившись, как иные соправители к стене. На его гигантском транспортном корабле что-то случилось.

Глава восемнадцатая
Эксперты. Первая месть. Август, 2012

Евгений Николаевич Чернов, он же Найденыш, он же, по его мнению, единственное инопланетное существо, проживающее на Земле, просиживая сутками в саркофаге с эскалибуром, не скучал по причине острой нехватки времени. Сбор данных, их фильтрация и распределение по степени важности, общение с Москвой и постановка новых задач-программ для робота-завоевателя просто изматывали тело физически. Порой ему поесть, выспаться некогда было. Да еще и отсутствие нормального выбора фруктов и свежих овощей сильно сказывалось. Даже за девятнадцать лет пребывания на Земле инопланетянин не привык к мясу, а уж тем более к мясным консервам.
Именно с жалобы на свое питание Евгений и начал очередную встречу по видеомосту со своим старшим приемным братом:
– Сергей, меня уже эта диета из мертвой пищи достала. Живу весело и нескучно. Но вот организм начинает бунтовать до такой степени, что меня потом от ожирения и твоя Монро не вылечит.
Академик, словно застеснявшись, дернул смешно головой:
– Никакая она не моя. А вот по поводу нормальной пищи для тебя, так можем организовать доставку бананов и всего остального.
– Ну да! И прощай конспирация? Вас и так частенько спрашивают, куда я делся. И кажется, байке, что меня сожрали медведи, не слишком-то и верят.
– Не страшно! Наш знаменитый сыщик о подобных мелочах не беспокоится и твердит, что неприятностей такое недоверие не принесет.
– Кстати, – Найденыш пытался рассмотреть обстановку за плечами у Чернова-старшего, – чем он и Колобок занимаются? Уже второй день их не вижу.
– Понятно, что не бездельничают. Лиля с головой ушла в рекламу и продажу тех картин Санрегре, что успел в первый день купить генерал Рублев. Ну а дедуктивные методы Бокеда в последние дни востребованы как никогда. Кто и по какому вопросу с ним только не советуется. В данное время в Москву прибыла та самая делегация белорусов с несколькими волхвами, так их команда президента делегировала вначале в штаб-квартиру САР для консультаций. Мол, пусть вас, «заразных», вначале эксперты на зуб попробуют.
– Понятно.
По поводу визита вполне солидной группы вновь возрожденного ведичества и в самом деле получалось несколько запутанно. Ведь официально как бы страна Белоруссия оставалась в политическом плане точно такой же, как и прежде. Да и правительство не изменилось ни на йоту. Но с другой стороны, та же Россия как бы вошла в состояние перманентной войны с некогда братским народом и не нанесла ракетно-бомбовые удары лишь по причинам всемирного порядка и ряда некоторых случайностей. Да и признавать полное искоренение христианства на огромной территории славянских земель никто не просто не спешил, а не желал. И тем более вряд ли разрешат «открыть в столице несколько ведических школ», как звучала официальная версия визита. Уж слишком незыблемым в душах россиян казалось влияние Русской православной церкви. Да и сами попы в последние дни буквально осатанели, предавая анафеме события как в Белоруссии, так и в Западной Украине. Что только отцы и владыки прошившей в пороках церкви не предпринимали, на какие подлости и провокации не шли, лишь бы опорочить, опошлить, унизить и растоптать само понятие ведичества как таковое. И среди сонма надуманных обвинений ведущиеся якобы жертвоприношения людьми выглядели невинными развлечениями поклонников возврата к вере предков.
Понятно, что в такой ситуации президент России при всем своем желании не смог бы приять официально делегацию прибывших волхвов. Да и не примет, скорее всего. Подобное действо могло оказаться чревато массовыми митингами, демонстрациями и кровавыми бунтами, организованными обезумевшими в последнее время верующими. Достаточно было неосторожного заявления, которое, как искра возле пороха, могла воспламенить недовольство церковников, спровоцировать давно продуманный епископами мятеж и погнать фанатиков низового звена на смерть.
Тогда как репутация Гордоковского, несмотря на стремительно возросшую популярность его и самой партии славян анархистов в последние дни, могла вытерпеть что угодно. Вплоть до личной встречи Тараса Глебовича с Батькой и великим волхвом. Потому представители белорусов и прибыли именно в штаб-квартиру САР. Вначале с ними пообщался кратко сам Гордоковский, а потом пришла очередь команды экспертов. С первых минут Сергей Николаевич тоже соприсутствовал, проверяя ведов на правду, но как только убедился в отсутствии лжи в их словах, поспешил на заранее оговоренный видеомост с приемным братом. Остальные варианты будущего Чарли Бокед и сам рассмотрит.
Но все это была только внешняя часть визита.
Евгений о встрече, как и об истинной ее подноготной, знал, все предварительные поводы обсуждались заранее. Причем эти поводы осуждались всеми экспертами изначально как бессмысленные, сопряженные с напрасной тратой времени. Но главный вед рода и великий волхв Светобор слишком настаивал на визите своих учеников и последователей. При этом открытым текстом убеждал сочувствующих: вошедшие в делегацию обладают уникальным даром слова, а выражаясь еще точнее, паранормальной способностью коллективной проповеди. Пока еще пятерка волхвов не имела возможности опробовать и официально подтвердить свое умение на иных территориях, но Светобор истово верил в данный факт. Вот потому и послал в Москву.
Вот потому сейчас Найденыш и задал многозначительный вопрос:
– Ну и как?
Прежде всего, интересно было: смогут ли пятеро волхвов как-то гипнотически повлиять на самих экспертов. Потом – как они сумеют воздействовать на Гордоковского вообще, и в том числе пытаясь получить доступ к средствам массовой информации. Ну и третий момент: как они вообще видят свою коллективную проповедь.
Почему-то выяснить издалека эти моменты у Бокеда не получалось. Зато сейчас Сергей Николаевич, получивший от Чарли заранее обусловленные сигналы, доложил брату с полной уверенностью:
– По всем трем пунктам – твердое «нет».
Он уже доставал из кармана небольшой клочок бумаги, используемый для записок, когда последовал следующий вопрос:
– Значит, способностей у них нет?
– Наверное, ты удивишься, но вот что мне написал Бокед перед моим уходом: «Коллективная проповедь у этих волхвов окажется действенна начиная с количества слушателей не меньше ста человек и только через полчаса после начала. Вероятность, что их за эти полчаса убьют или растопчут, более девяносто девяти процентов».
Дальнейшее додумать инопланетянину трудности не составило.
– Оригинально. Но не действенно. Лучше всего им выступать на стадионах или перед огромными концертными залами. Только где столько желающих приверженцев отыскать? Все остальные и в самом деле могут растоптать. Особенно настроенные против. Разве что в тюрьмах, исправительных колониях можно использовать такой способ перевоспитания преступников. Опять-таки конвоиры и воины охраны будут против.
– Но ты говорил, что таких паранормальных способностей не припоминаешь?
– И сейчас… не припоминаю. Но разве Чарли ошибается? Зато я рад, что меня как атеиста никоим методом не утянут в новые верования. О! Кого я вижу!
Последние восклицания Евгения относились к появившейся в комнате Монро. Она деловито подхватила стул, бесцеремонно потеснила в сторону академика и уселась перед объективами камер.
– Привет, отшельник! Ты еще мхом не оброс? – начала разговор еще на ходу.
– Я что, похож на лежачий камень? – ухмыльнулся инопланетянин, внимательно всматриваясь в женщину. – Слушай, да ты никак еще больше похудела? Поздравляю! Этак ты скоро и в реале догонишь ту, на которую Сергей сейчас с полузакрытыми глазами любуется.
Кажется, от такой наблюдательности смутились оба эксперта. Вдобавок для Лилии вопрос о внешности сейчас стоял еще более остро: тело словно сдуваться стало и отвисшая кожа никак не могла вызвать хорошее настроение. Поэтому Колобок сразу перешла к обсуждению иных вопросов. Вначале кратко поведала о состоявшейся совсем недавно продаже одной из картин Санрегре. Причем сама была поражена невероятной прибылью:
– Представляете, уже сейчас покрылись все расходы на покупку иных полотен, на рекламную кампанию и на создание здешней мастерской. Гордоконский глазам своим не поверил, когда я ему все деньги с чемоданом вернула. А потом злостно-печально посмотрел на своего бухгалтера и воскликнул: «Вот чем надо было заниматься нашим партийным коммерсантам! А не золотом и бриллиантами!» Завтра продаем еще два полотна, стартовую цену которых никак от азартной жадности согласовать не можем.
– Не вопрос. Посоветуйтесь с Бокедом, – буркнул Сергей Николаевич.
– Так и сделаю чуть позже, пусть лишь освободится от общения с волхвами. – Монро и записку успела прочитать о перспективах коллективной проповеди, так что по этой теме вновь повторять разговор не стала. Ученой даме интересней казались действия Чернова-младшего, имеющего под рукой почти неограниченные возможности эскалибура. – Как твои успехи в деле операция «Подстава»?
Так эксперты между собой обозначили очень хитрую программу, с помощью которой попытались хоть как-то натравить силы всемирных бонз, или, иначе говоря, глав «золотого миллиарда», на почти неуловимые и несокрушимые силы таинственных «иксов». Для этого эскалибур в нужных местах организовал выверенную утечку информации, и теперь бонзы узнали, кто конкретно уничтожает их поголовье вместе с семьями.
Шок в их среде получился более чем невероятный. Но при всем осознании своей некоторой слабости мстить главы богатейших кланов планеты стали немедленно. Не считаясь при этом ни с расходами, ни с жертвами в составе своих личных или государственных армий.
Вот на эту тему у Евгения было что рассказать. Оказалось, что в данное время чуть ли не все силовые структуры Азии пытались устроить массированную облаву на некоего Стенли Горпса, лично уничтожившего более десяти семейств.
Вдобавок на севере Африки под эгидой ООН маршевыми темпами стягивались войска к некой территории. Туда входила скальная гряда, группа безжизненных холмов и возвышенностей и несколько одиноко отстоящих гор с голыми склонами. Но именно среди этого природного пейзажа стояло несколько замков нуворишей. Якобы! Но на самом деле все те земли и замки принадлежали еще одному странному, загадочному старцу лет под восемьдесят. Правда, этот старец, по некоторым сведениям, выглядел на тридцать пять, более чем в два раза моложе, чем полагалось бы. Лично его лицезреть кому бы то ни было доводилось крайне редко, так что даже наличие владельца скальной гряды на местах было под большим вопросом.
В иных местах поиск незримых «иксов» тоже приобрел масштабы и размах, но наиболее удачно он сложился в океане между Африкой и Антарктидой. Именно там эскалибур по совокупности множества косвенных признаков обнаружил некий круизный лайнер, принадлежащий греку Палию Таикосу. По иным признакам и сведениям, этот таинственный грек что-то строил непосредственно во льдах Антарктиды и как раз сегодня на лайнере следовал к ледяному материку с неизвестно какой целью. Но именно данные о маршруте и сути владельца корабля и достались сети разведок. И первая акция мести стартовала.
В том районе Восточного полушария по причине его полной ненадобности всему остальному миру почти никогда и ничьих военно-морских сил не было. Только и промышляли, что китобои да редкие плавбазы ученых. Но по счастливой случайности в те воды заплыла французская подводная дизельная лодка, имеющая на борту боевой запас вооружения в виде торпед и наружной пушки.
Вот лодкой через правительство Франции и воспользовались бонзы для своей первой мести. Приказ поступил максимально категорический: утопить! Ну и при возможности подобрать нескольких выживших для допросов. Если вообще счастье привалит – пленить самого владельца лайнера.
Заодно, уже непосредственно перед самой атакой, командир подлодки дополнительный приказ получил: сделать так, чтобы в остальном мире об этом действе узнало как можно меньше людей. Что бравый француз и предпринял со всей изобретательностью и исполнительностью. Всплыл в надводное положение, преспокойно подождал приближения почти не сошедшего с курса лайнера, а затем стал расстреливать судно из пушки и со всех торпедных аппаратов. Попутно при этом ставя максимальные радиопомехи на всех возможных волнах подачи сообщения о нападении на гражданское судно.
Да и артиллеристы проявили завидную боевую выучку: первые снаряды повредили кап тане кую рубку, уничтожили вышки с антеннами дальней связи и вдребезги разнесли палубную надстройку с радистами. Уж конструктивные, технические особенности данного корабля бравые подводники успели прекрасно изучить до момента атаки. И великолепный, комфортабельный лайнер под прицелами видеокамер пошел на дно.
Причем пошел не быстро, спасательных шлюпок команда успела спустить предостаточно, но к тем сразу же подплывала на полном ходу подлодка, и если на вопрос: «Среди вас есть Палий Таикос?» отвечали с лодки отрицательно, ее уничтожали из пулеметов. Как следствие, владельца отыскали-таки, но лишь только попытались его поднять на борт субмарины, как маленький грек нагло рассмеялся французам в лицо, обозвал их всеми нехорошими словами на нескольких языках, пообещал очень скоро отомстить и… умер.
Когда врач констатировал остановку сердца, запускать его было уже поздно. Почетный пленник живым в руки не дался.
Как раз об этом печальном финале командир подлодки и докладывал своему командованию по секретному закрытому каналу в тот момент, когда Найденыш уже изложил все основные перипетии прошедшей торпедной атаки. То есть Монро и академик Чернов могли наблюдать видеозапись последних слов Таикоса чуть ли не в прямом эфире. А это вызвало у троих наблюдателей неоднозначную реакцию и спровоцировало шумные обсуждения.
Изначально пришлось признать, что такие жертвы смотрятся слишком кощунственно. Ведь в окружении странного «икса» могли быть и люди, в его деятельность никак не замешанные. Скорее всего, многочисленный экипаж про дела своего работодателя, а тем более про его сущность убийцы даже не догадывался. Да и слишком уж жестоко и цинично смотрелся расстрел шлюпок с потерпевшими кораблекрушение моряками.
Ученая дама досадовала больше всех:
– По-моему, это уже явный перебор! Осознаю еще, что правилен такой подход к верхушке того самого пресловутого миллиарда. Да и не мы кровавое уничтожение замышляли и не мы его заказывали. В данный момент там ничего и поделать не можем, вся инициатива и сила ударов происходит со стороны «иксов». Но в конкретном случае невинные моряки будут на нашей совести.
Братья на это печально кивали и тяжело вздыхали, хотя Евгений отнесся к событию как к фатальной неизбежности:
– Сейчас уже каяться поздно. В следующий раз постараемся предпринять меры для спасения невиновных хотя бы тем способом, что подделаем приказы о неприкосновенности низового звена. Информационная выгода не менее важна, ведь чем больше людей во всем мире узнает о ведущейся войне между теневыми «столпами» общества, тем более жесткое отношение к ним будет впоследствии. В любом случае земные правительства и беззаконие власти надо укорачивать и сокращать.
Хотя и прежде этот вопрос поднимался неоднократно, но и сейчас это мнение попыталась оспорить американка:
– Не вижу ничего плохого в том, чтобы каждый народ имел право выбора, самоопределения и всего остального.
– Как не видишь?! – изумился Евгений. – Творящиеся вокруг безобразия как раз и спровоцированы разобщенностью вашей цивилизации. Банкиры создали свой отдельный мир, в котором только и осталось место для одного миллиарда рабов, а такого бы не произошло, будь на Земле одно-единственное правительство и один язык. И так удивляюсь, как в вашу систему до сих пор не наведались какие-нибудь межзвездные каратели.
Еще раньше, во время перехода по тайге, Найденыш поведал такой интересный факт. Если в системе, а уж тем более на каждой из планет существовало более чем одно правительство, подобные цивилизации не принимали в космические сообщества. Мало того, если имелись перекосы в развитии, подобные земным, то в дело вступали те самые силы карателей-прогрессоров, как их чаще называли. Прилетал боевой корабль и начисто уничтожал все многочисленные спутники на орбите, жилые станции с исследователями и первые межпланетные ракеты. При этом он дополнял свои действия довольно подробными комментариями, спуская их аборигенам вместе с воззваниями к правильной жизни. И напоследок корабль радетелей прогресса оставлял на орбите пару-тройку своих спутников с лазерной пушкой, чтобы банально срывать все новые попытки разобщенной цивилизации выйти в космос. Делали это, руководствуясь самым главным постулатом: если население одной планеты не может в общении между собой найти общий язык, то это не цивилизация, а сборище озлобленных, агрессивных тварей. Пускать таких тварей в Большой космос нельзя, ведь они и там будут воевать, драться, подличать и сеять смуту. Пусть вначале сумеют объединиться и договориться о мире между собой.
Как правило, такие суровые меры помогали. За срок в два-три столетия цивилизация консолидировалась перед лицом внешней опасности, изничтожала лишние правительства и, само собой, принимала единый язык. Чаще всего тот, на котором оставляли свои воззвания побывавшие возле планеты каратели.
Такого развития событий для своей родины Лилия Монро желала меньше всего:
– Любые каратели – это зло! Цивилизация должна развиваться без всякого влияния извне. К чему эти навязанные постулаты и человеческие жертвы?
– Истинное местечковое невежество! – хмыкнул инопланетянин. – Отгородиться от всего остального мира и ввести свой, никем из соседей не понимаемый язык общения. Затем организатор всего этого безобразия жирует на личной кучке рабов, а то и геноцид устраивает для собственного веселья. В результате жертв в миллионы раз больше, а толку для цивилизации от политики ее дробления несоизмеримо меньше.
Судя по насупленным бровям Лилии, спор мог растянуться надолго. Тем более что Чернов-старший и по ауре видел, что Колобок так просто отступать от своих понятий американской демократии не собирается. Поэтому оборвал прения резкой сменой темы:
– По поводу жертв. Перед встречей с волхвами Бокед посоветовался со своим предвидением насчет новых гравитационных разрушителей. Слишком непонятной для него стала пропажа аномалии в Буэнос-Айресе. И получается, что в самое ближайшее время можем дождаться грандиозной природной катастрофы. Причем опять-таки в районе Японского архипелага.
Ученая дама подобралась и деловито напомнила:
– Сразу несколько научных и военных структур сейчас наблюдает за каждым кусочком планеты и за аномалиями в атмосфере. Сейсмологи тоже бдят с максимальным вниманием. От этих дел их не отвлекают никакие скандалы или мелкие войны. Так что Чарли мог и…
– Увы! Хотя в данном случае я сам хотел бы дождаться его ошибки. Но сейчас я подумал о другом: если вдруг в Японии и в самом деле появится «плюсовая воронка», то не придется ли нам срочно лететь на поиски устройства?
Сразу стало понятно, что Монро в последние дни привыкла к сравнительной безопасности штаб-квартиры САР, потому что запричитала с дрожью в голосе:
– Лететь в Японию придется над тайгой, и у меня тоже твердое предвидение, что мы там совершим вынужденную посадку. Повторного пешего перехода я не выдержу. Пусть уж Чарли, в крайнем случае, летит сам.
На самом деле и страх, и дрожь в голосе оказались лишь попытками покапризничать и желанием услышать слова поддержки от рядом сидящего мужчины. Тот это заметил и по ауре, и по мимике отчетливо просматриваемого образа в подсознании, поэтому не стал разочаровывать подругу:
– Лиля, с нами можешь смело прыгать хоть в жерло вулкана. Да и по большому счету путешествие по тайге мне теперь видится таким приключенческим и романтичным, что я бы его прошел повторно. И эскалибур нашли, и алмазы, и поохотились феноменально, и… – Дальше он запнулся, подбирая нужное слово, соответствующее смыслу сближения, но брата выручил с другой стороны видеосвязи Чернов-младший:
– И как команда единомышленников прекрасно сработались! Ладно, пока прощаемся, и я постараюсь загрузить эскалибуру максимум программ по поиску гипотетической угрозы Японскому архипелагу. При должном анализе данных можно заранее высчитать и место, и время диверсии планетарного масштаба. До встречи!
Экраны погасли, а Сергей Николаевич неожиданно предложил:
– Лиля, а давай наведаемся в мастерскую? Посмотрим хоть одним глазком, что там гений Санрегре творит. Хоть и круглосуточная запись ведется, но своим глазом взглянуть – совсем иное дело.
После чего парочка коллег, на ходу обсуждая тему и суть картины, поспешила с визитом к уникальному художнику.

Глава девятнадцатая
Лиходеи. Всплеск агрессии. Август, 2012

В тот вечер, когда Айрих Вонг смог опять заниматься своими делами, собраться будущим богам в Гептокаре не удалось. Но уже к следующему утру, которое высчитывалось по среднеевропейскому времени, удалось собраться всем шестерым. Вначале сравнительно душевно поприветствовали своего чернокожего коллегу, посетовали на его беззаботность и посоветовали впредь уделять больше внимания на собственную безопасность.
Айрих на это лишь молча кивал, почти не раскрывая рта, и чувствовалось, ему есть что сказать, но выскажется он чуть позже. Да и все остальные хотели как можно быстрее разобраться с делом погибшего Таикоса. Тот в данное время находился в реаниматоре и через неделю вернется в этот мир целый и здоровый, но вот с виновниками следовало разобраться уже немедленно. И этими разбирательствами почти все соправители и занимались в прошедшую ночь. Теперь только и следовало, что согласовать последние действия.
Как всегда, суть события решил оформить воедино Отто Грандж:
– Итак, господа, о нас уже стало известно людишкам конкретно, и нас пытаются отныне уничтожить физически. Временная смерть Таикоса – яркое тому подтверждение. К сожалению, выяснить кто и каким способом выведал информацию о нас и о наших основных базах, так пока и не удалось. Но зато благодаря перехватам и расшифровке секретных каналов мы увидели последние минуты как самого лайнера, так и нашего несчастного грека. Ну и естественно, проследили конкретных заказчиков данного преступления. А значит, правительство Франции решено уничтожить с показательной жестокостью. Для этого я не пожалел снять свой гипребеш с египетского направления, куда отправил позавчера, и уже час, как он начал работу на добрую треть Центральной Франции. Результаты наших тройственных настроек начнут появляться уже завтра.
– Постойте. – Ганс Даглиц недоуменно переводил взгляд с воскресшего Айриха Вонга на председательствующего и обратно. – В Европе и так уже целых два гипребеша! Почему их не используете?
– Наше Черное Солнце позже расскажет о возникших трудностях отдельно, – остановил поток вопросов Отто. – Тем более что они временного характера. Пусть вначале Воларов нам поведает, чем вообще закончилась его переписка с Хесусом Кумандой? И как тот, в частности, относится к предстоящим событиям во Франции?
Владыка Австралии нервно забарабанил пальцами по столешнице:
– Не могу похвастаться, что общались мы душевно. Сразу видно, насколько господин Куманда занят, потому что ответил мне лишь на пятом часу моих вызовов, – после чего сделал многозначительную паузу, как бы признавая немалые трудности в общении с таинственным существом. – Но проблемами нашими проникся. Обещал заняться, как он выразился, «бытовыми проблемами Земли» немедленно. При этом добавил, словно размышляя: «Ответственности с себя за ваше будущее не снимаю. Октава для меня – словно родное детище. Так что и защищать буду как собственные идеалы».
И опять повисла тяжелая, еще более продолжительная пауза, во время которой соправители угрюмо и нахмуренно пытались осознать прозвучавшие слова с разных сторон собственных понятий и разновидности бытия. Порой Хесуса Куманду понять было очень нелегко, что создавало дополнительные трудности в общении и добавляло нежелания лишний раз идти с ним на контакт.
– Не нравится мне это! – заявил в привычной для своей манеры общения Стенли Горпс. – Октава – детище? Но идеалы – совсем иные? И про нас ни слова, только про наше будущее? Как-то оно звучит…
Он подвигал перед собой пальцами ладони, не решаясь договорить очевидное: либо логики в данных утверждениях не хватает, либо самому Горпсу эта логика недоступна. Кажется, она была недоступна и всем остальным претендентам на божественность, потому что Воларов лишь грустно кивнул и продолжил:
– Далее мэтр признал все наши действия верными, но призвал действовать еще более решительно и безжалостно. В то же время, когда речь пошла о нашей нынешней мести за Палия Таикоса, сильно обеспокоился и напомнил, что ни сама Франция, ни Италия в начальных стадиях наших тренировок с гипребешами пострадать не должны. Только за месяц до глобальной катастрофы он даст развернутые инструкции, что делать и как действовать. Насколько вы все помните, наш покровитель невероятно заинтересован в тотальном сохранении самых знаменитых, дорогостоящих произведений искусства Земли. И сейчас Хесус Куманда особо акцентировал, что он создал Октаву, не только потворствуя нашим прихотям и желаниям, но и для сохранения наивысших ценностей этой никчемной цивилизации.
На этот раз не сдержался от кощунственного восклицания Ганс Даглиц:
– Еще бы! За картины Да Винчи наш мэтр запросто променяет три Октавы!
На что туг же своим мягким голосом отозвался Шедон Арафи:
– Нашим принципам, желаниям и мечтам подобное положение вещей соответствует полностью. Мы с этим уже согласились давно, и наши мнения остаются неизменными! – Последнее слово он произнес с нажимом, красноречиво и строго поглядывая на немца. Словно взывал к рассудку и намекал на недопущение даже малейшего недовольства своими ролями в планах более могущественной, так никому и не понятной сущности – Поэтому предлагаю еще раз тщательно продумать все тройственные настройки, которые заданы устройству гипребеш при его влиянии на Францию.
– Да вроде все продумали, – буркнул негр.
– Все? А если при ликвидации правительства и нескольких крупнейших банкиров народ взбунтуется и пойдет вразнос? Могу и открыто озвучить то, что может случиться: разграбление Лувра, а то и его сожжение.
Отто Грандж позволил себе покровительственно улыбнуться:
– За кого ты нас держишь, Шедон? Тройственные настройки позволяют извратить человеческую психику как угодно, решая тем самым любые поставленные перед нами задачи.
– Ну и? – Арафи скептически хмыкнул, – Как удастся уничтожить правительство, но при этом не допустить мятежей, погромов, неуправляемости толпы и, самое главное, сохранить великие шедевры живописи и скульптуры?
При ночном обсуждении, когда пытались на него выйти по связи, владыка Северной Америки оказался сильно занят, поэтому и не догадывался, как настраивали направленный на Францию гипребеш. При беглом размышлении никак не удавалось уместить в тройственные настройки сразу более чем одну важную задачу. Как правило, вторичная и третичная настройки служили лишь закреплением первичной, и сменить их при первом подходе логики не хватало. И сейчас Шелону было интересно, как из сложной ситуации выкрутятся его коллеги, соправители по Божественной Октаве.
Негр продолжал молчать, лишь кивком головы переправив вопросительный взгляд Арафи в сторону Ильи. И научный гений стал оживленно раскрывать разработанную доктрину:
– Справедливости ради должен заметить, что основную идею подсказал наш воскресший Айрих Вонг. А дальше уже доработать некоторые нюансы труда не составило. Так что вся модуляция гипнотических внушений выглядит таким образом: все французы обязаны встать грудью на защиту и обеспечение неприкосновенности любого произведения искусства у них в стране. Ате, кто и так стоял на защите музеев и памятников, должны немедленно броситься на правительство и банкиров и вырезать их всех до последнего. Ну и третья настройка, самая злокозненная: кто и так мечтал вырезать президента и его команду, должен сделать это, а после совершенного преступления в раскаянии повеситься.
С минуту тишину нарушало лишь интенсивное поскрипывание мозговых извилин. Творцы идеи лишний раз проверяли свои выводы, а трое остальных соправителей пытались отыскать в идее скрытые просчеты.
Первым высказался Стенли Горпс:
– Хм! Мне это нравится! Другим головы укоротят во время переворота, а потом свои шеи под веревки подставят. Оригинально!
– Первый раз слышу, что тебе что-то нравится, – проворчал Ганс Даглиц. – А ведь тут явное противоречие во втором пункте. Вдруг те, «кто и так стоял на защите», окажутся в невероятном меньшинстве? Допустим, менее десяти процентов? Да плюс к ним всего лишь десяток процентов, давно желающих свергнуть нынешнее правительство. Маловато будет.
– Последней категории граждан, – пустился в объяснения Грандж, – чуть ли не двадцать процентов. Причем десять из них это иммигранты, прибывшие в страну за последние годы. Как бы ни улучшилась их жизнь по сравнению с прежней, в душе они все равно Францию, а уж тем более французского президента ненавидят. Поэтому с радостью двинутся в первых рядах штурмующих колонн к собственной гибели, как потом также дружно встанут в очереди за веревками и за мылом. Подсчитано также процентное отношение и тех, кто относится к культурным ценностям как к божеству. Недаром Франция занимает первое место в мире по туризму. А посему каждый обитатель подспудно осознает, на чем зиждется его благосостояние. И таких обитателей – тридцать процентов. Так что в любом случае власть через несколько дней сменится. Но при этом гарантированно останутся нетронутыми вандалами и расхитителями музеи и прочие сокровищницы мирового искусства.
Шедон Арафи просчитал все гораздо быстрей и теперь похвально кивал, приговаривая:
– Даже при самых скромных прогнозах Франция за несколько дней может лишиться до сорока процентов населения. Конечно, половина из них будут эмигранты, но нас вполне устраивает такая целенаправленная резня с контролируемыми последствиями.
– Другой подводный камень, – никак не унимался Ганс Даглиц. – Если страна настолько ослабнет, особенно в последующей похоронной суете, не приведет ли это к агрессии со стороны соседей? Вдруг им тоже захочется перераспределить между собой накопленные за века мировые ценности? Та же Испания, например, сразу припомнит украденные у себя во времена Наполеона сокровища.
Илья Воларов на это лишь рассмеялся:
– Что стоит развернуть гипребеш в сторону страны виноградарей и тореадоров? Несколько дней внушения, и испанцы сами из своего Дель Прадо перевезут все самое ценное в Лувр. Еще и спасибо скажут. Но это я так, шучу. В данный момент ни одна большая страна не ввяжется в войну. И так на все смотрят как на провокацию. Но в свете гибели лайнера нашего Таикоса, о котором пытаются тщательно замолчать французские нувориши, мы хотим заявить о вершащейся мести на весь мир. И уже несколько часов ведется оголтелая кампания дискредитации правительства за уничтожение мирного корабля. Запущены в Интернет все записи о гибели корабля и последующих расстрелах шлюпок с моряками. Шум подымется такой, что у нас есть уверенность в уничтожении виновных и без применения гипребеша. Но вся суть в мести, и эту месть наши враги обязаны прочувствовать в собственном сознании заранее.
Кажется, такими ответами владыка Южной Америки остался удовлетворен вполне, но все равно он сегодня оставался активным как никогда:
– Ладно, с Францией порешили, теперь давайте об остальном. Меня очень волнуют нападки силовых структур на мои вотчины и жуткое усердие в поиске моего тельца. Пока ничего страшного, но достаточно неприятно. Стравил бы уже этих тупых солдафонов между собой, да свой гипребеш хочу еще недельку подержать на прежней задаче.
Воспользовавшись короткой паузой, Шедон Арафи буркнул:
– Ну да, чего будет стоить твоя империя инков без низкорослых перуанцев.
– Вот потому и удивляюсь! – громче продолжил немец, злобно глянув на Шедона. – Что в Европе простаивает сразу два уникальных устройства. Или тебе так важно довести до кровавого спектакля этих наивных, впадающих в детство славян?
Айрих Вонг грустно вздохнул:
– Спектакль уже бы начался еще вчера вечером, и фантазий у меня по этому вопросу хоть отбавляй. Но вся беда в том, что мы с Палием несколько перестраховались в системах безопасности вокруг гипребешей. Те продолжают работать на полную мощность, но вот подойти к ним и перенастроить у меня никак не получится. После моей смерти, не зная, что со мной произошло конкретно, грек поменял коды доступа в заминированное помещение и унес эти коды с собой. Он-то скоро вернется, а вот целая неделя уходит насмарку. Ничего придумать не смогли, только ждать остается.
– A-а, ну это не страшно, – успокоился Даглиц. – Хуже было бы лишиться устройств. Неделю можно с местью и потерпеть.
На что негр не смог удержать рвущиеся из него все заседание эмоции и разразился забористыми ругательствами. Правда, адресовались эти все ругательства непосредственно великому волхву Светобору, который стал врагом номер один. Причем Вонг настолько сатанел при упоминании о старом белорусе, что его новое тело из черного превращалось в серое от бледности. Минут пять чернокожий соправитель стучал кулаками по столу, красочно расписывал, что он сотворит со своим убийцей, и трясущимися от гнева губами возмущался в финале:
– Нет, вы только представьте себе: в самом начале разговора! Я еще и сказать толком ничего не успел! Угрожать даже не начал! Сути не объяснил! А этот седой червяк достает из стола пистолет, словно некий беляш, и с молчаливым цинизмом стреляет мне в лицо! Сволочь!
Общими усилиями кое-как коллегу успокоили. Хотя он, скорее всего, не уловил ядовитого сарказма в словах Ильи Воларова:
– Удивительно, насколько негостеприимными стали на Руси человеки! К нему зашел милый, обаятельный иностранец, и он только за это его уничтожил. Эх! Вот оно, тлетворное влияние Запада на наивных славян! Кстати! – Он больше не желал слушать подробностей от негра про убийство, наслушался прошедшей ночью, поэтому перевел разговор на другую тему. – Стало опасно передвигаться по поверхности планеты, и я не удивлюсь, если при возникшем к нам интересе не воспользовались орбитальными спутниками. По большому счету только наш отчаянный киллер Горпс ничего не боится и находится в гуще событий. Не поделишься последними приключениями?
– Запросто! Лично участвую и участвовать буду в уничтожении правительств и власть предержащих банкиров. Они меня в любом случае отыскать не смогут в самой гуще криминальных авторитетов. Подчищаем всех подряд, так что вскоре уже и некому будет за мной бегать. Тем более что людишкам и так к концу этой недели станет не до нас. Вызывной гравитационный разрушитель проверен, подключено питание, и завтра он будет запущен в действие. Если мэтр, а после него Воларов рассчитали верно, то еще через два дня Японии не станет.
Конец существования вулканического архипелага и в самом деле приближался. Даже при работе гравитационного разрушителя более чем одни сутки катастрофа становилась неизбежной. Ну, разве что сползание островов в Тихий океан растянулось бы на месяц-два. А двое суток воздействия устройства на магму планеты давали гарантию уничтожения архипелага за одну неделю. При этом попутно уничтожалось еще несколько миллионов человек на иных континентах от цунами. Но самое важное, что не нарушалось поставленное мэтром условие: никаких преждевременных природных катаклизмов во Франции или Италии.
Другое дело, что проблемы личной безопасности все-таки выходили для соправителей на первое место. О чем и напомнил Шедон Арафи:
– Два дня еще прожить надо. Причем спокойно. Уже потом на моем материке дотошные цэрэушники прекратят поиски меня любимого, а сейчас сижу как мышка. А как тебе удается войну выдерживать?
Тоже один из самых интересных вопросов заседания, который соправители оставили напоследок и сейчас собрались послушать Отто Гранджа. Тот и в самом деле развернул самое настоящее сражение силами своих послушников с силами ООН. И сейчас с самодовольной миной на лице стал хвастаться:
– Все-таки имеющееся у нас оружие на порядок выше земных аналогов. Сборная солдатня нескольких стран окружила мои горы плотным кольцом, но первый час не решались переступать высветившуюся линию наружного охранного периметра. Для смеха я еще и внешние репродукторы включил, которые гласили: «Частная собственность! Любой нарушитель будет уничтожен!» Ха! Не поверили придурки! Вначале попыталась продвинуться вперед танковая колонна. Пожег я им все бронированные коробочки и всю колонну тылового прикрытия. Так ничего их не научило, вызвали самолеты. Те попытались уничтожить мои замки ракетами и бомбами. Вот тут мои лазерные пушки себя и показали во всей красе. Взрывали самолеты еще на границе вместе со всем боезапасом. И мини-ракеты играючи сбивали все тяжелые ракеты, несущиеся с кораблей Средиземного моря.
– Натуральная война! – с восхищением протянул Горпс.
– Еще бы! В какой-то момент танки опять попытались двинуться на штурм моих долин и предгорий, со всех направлений к центру побежали колонны солдат. Но и этот слаженный штурм моя оборона выдержала блестяще. К раннему утру атакующие откатили назад и со слезами подсчитывают потери. Но! Пока еще ни одна радиостанция в мире не поведала об этой малой войне. Такое впечатление, что хотят правительства замолчать тысячи трупов и более сотни сбитых самолетов. Только меня совсем не это волнует, коллеги. Материал готовится, и скоро будет запущена информационная бомба, которая даст первый толчок гибели ненужной нам цивилизации. А вот невмешательство «хамелеонов» меня очень сильно настораживает.
Отто подался вперед, навалившись грудью на стопку своих привычных листиков с информацией:
– Почему они не вмешались в эту ной ну? Почему не повернули ни одной ракеты в ту шахту, откуда она вышла? Раньше ведь такое вытворяли! И таких «почему» слишком много! Но вывод только один: наводка на нас – это дело рук «хамелеонов». Однозначно! Разве что можно добавить еще одно предположение: против нас что-то замышляется. Но что конкретно? И справимся ли мы с грядущей опасностью?
Соправители согласно кивали, в душе нисколько не сомневаясь, что справятся с любыми трудностями. Ко всему прочему, и Хесус Куманда обещал помочь. На крайний случай можно и челноки использовать. Иного оружия тоже хватало.
Ну и самое главное, члены Божественной Октавы обладали знанием: в любом случае для современной цивилизации на Земле скоро наступит конец.

Глава двадцатая
Эксперты. Череда случайностей. Август, 2012

В одном из массивных зданий московской столицы, вдали от мирской суеты и придирчивых, надоедливых взглядов корреспондентов, поздно ночью собралась несколько странная по своей неоднородности группа людей. По-хозяйски себя вели несколько человек, можно сказать, из числа наиболее приближенных к российскому президенту. Плюс парочка советников премьера. К гостям причислялся десяток лиц, проходящих по официальным должностям как некие советники и первые заместители иностранных представительств в России. Но ни для кого не было секретом, что они за рубежами своих государств возглавляли отделения разведок.
Разговоры велись вполне цивилизовано, с дипломатически обтекаемыми терминами, хотя порой и проскакивали нервные комментарии, замешенные на личных эмоциях. Но тема и суть разговора касались только одного: нежелательности самого факта физического существования всемирно знаменитого трио экспертов. Это если высказываться завуалированно, но если выражаться обыденным языком, то на данной встрече пытались решить, каким способом и как можно быстрей уничтожить трех людей с уникальными способностями.
И основная причина для этого была такова: их боялись. Не могли понять, раскусить, предвидеть их действия, не
получалось их купить, а значит, следовало устранить. Так сказать, от греха подальше. Так и шло обсуждение.
– В моей стране Чарли Бокедом страшно разочарованы, – кривился представитель разведки Великобритании. – И если бы хоть знаменитый сыщик соглашался на немедленное возвращение в Лондон, вопрос бы так остро не стоял. Атак наш возведенный в пэры подданный темнит, ссылается на массу неотложных дел и только обещает рассмотреть проблему возвращения в неопределенном будущем. Так что как это ни прискорбно, но лучше его ликвидировать.
– Причем стоит особо учитывать и тот факт, – заговорил с одышкой толстощекий представитель Франции, – что это трио в Москве стало представлять чуть ли не альтернативное правительство. При помощи Гордоковского и всех славян анархистов вокруг экспертов образовалась плотная толпа поклонников, сторонников, сподвижников и прочих соболезнующих, которые ловят каждое слово, каждое заявление, выходящее из штаб-квартиры на просторы всемирной информации. Так вскоре дойдет до того, что в российском демократическом государстве и выборы проводить не придется. Еще неделя-другая, и Гордоковский станет раздавать указы и постановления со своей подписью.
На эти утверждения один из помощников президента снисходительно хмыкнул:
– Вы слишком преувеличиваете авторитет как самого лидера партии САР, так и засевших под его крылом экспертов. Ситуация у нас под строгим контролем, и никакие сочувствующие группки соотечественников не смогут дестабилизировать обстановку в стране. Другой вопрос, что даже в чисто превентивных целях не помешает устранить эту странную, никем в нашей столице не утвержденную команду. Гордоковского можно и не трогать, как политик он в любом случае провалится, а вот его подзащитных следует и в самом деле убрать. Поэтому мы и согласились не мешать вам во время очередного покушения.
– Гораздо предпочтительнее, можно сказать, надежнее, – представитель от США особо выделил последнее слово, – было бы участие и ваших спецподразделений. Тогда успех ликвидации был бы гарантированным.
Теперь скривился представитель российских силовых структур:
– А потом на наши головы свалится очередная чистка?! Я не хочу терять своих лучших людей!
– Но ведь победителей не судят.
– Абсурд! – гаркнул вояка. – И весьма далекий от российской действительности.
Толстый француз обеспокоенно задвигался своим рыхлым телом:
– Но вы утверждали, что в итоге президент не будет возражать?
– А куда он денется?! – с пренебрежительным пафосом откликнулся ближайший советник премьера. – Это он сейчас почему-то против решительных действий, чего-то выжидает и никак не определится. А когда встанет перед фактом, то деться ему будет некуда. Ну и все наши владельцы капиталов окажут нам весомую поддержку. Другой вопрос, что нашего генерала тоже надо понять. – Он кивнул в сторону представителя силовых структур. – Если будет хоть малейшее подозрение непосредственной причастности его людей к ликвидации, немало голов слетит с плеч. А на освободившиеся места могут прорваться никем не управляемые, непрогнозируемые выскочки. И так уже творится невесть что!..
Англичанин прокашлялся с возмущением, а потом попытался усовестить собеседников:
– Господа! Значит, для вас важнее сберечь своих протеже и загрести жар чужими руками? Вы своих людей бережете, а нам придется собственноручно рассекретить наших лучших боевых агентов? Никак не равноценное долевое участие в операции!
– Никто и не оговаривал долевое участие, – с мягкой, располагающей улыбкой возразил другой помощник президента. – По большому счету мы экспертов терпеть еще можем, а как прижмет, то и сами устраним походя. Но инициатива о встрече, а потом и просьба о конкретной помощи исходила в первую очередь от вас, господа. Мы пошли навстречу и даже согласились открыть вашим боевикам прямую дорогу через наши многочисленные заслоны. Уверен, только ради этого вы готовы пожертвовать втрое большим количеством своих агентов. Так зачем же нам сейчас спекулировать на эту тему и вести себя как дешевые торговцы?
– Но наши люди наверняка все погибнут!..
– В подобном деле с потерями не считаются.
Дальнейший обмен мнениями показал, что иностранным представителям более ничего от российских коллег выторговать не удастся. Те только и сделают, что на нужном направлении прикроют глаза, пропуская вооруженных диверсантов непосредственно в штаб-квартиру САР. Дальше придется действовать уже непосредственным исполнителям.
Ну а когда основное соглашение было достигнуто, собравшиеся в этот неурочный час люди деловито приступили к обсуждению технических деталей предстоящего покушения.

Чарли Бокед проснулся ранним утром, как обычно. Еще не было шести утра по московскому времени, когда он начал прямо в кровати делать свою регулярную «лежачую» физзарядку. Причем даже во время счета привычных движений он уже постарался пробудить и задействовать свое паранормальное умение на полную катушку. Этот процесс не останавливался ни во время умывания, ни во время завтрака, когда англичанин съел полную тарелку замечательных вишен. Спелые, сочные плоды настолько нравились знаменитому сыщику, что он их ввел в ежедневный рацион чуть ли не как основное питание. Может, и по этой причине организм впал в некое блаженное состояние, и некоторое время Бокед после завтрака просто расслабленно сидел перед экранами компьютеров в своем кабинете, бегло и несколько отстраненно просматривая последние новости.
До обусловленного видеомоста с Евгением оставалось еще полчаса. Чернов с Монро тоже раньше вряд ли появятся, так что самое время поинтересоваться тем, что там в мире творится. А там новостей всепланетного масштаба хватало с избытком.
Больше всего обсуждали вчерашнее потопление круизного лайнера, мало кому известного до сей поры миллиардера Палия Таикоса. Неизвестные лица, а скорее всего, родственники миллиардера сумели каким-то образом перехватить отправленные с борта французской субмарины видеодокументы и распространить их в Интернете. Следом неслось их заявление, что уже в ближайшие дни смерть сотен моряков и самого Палия будет отомщена самым кровавым способом.
Информационная бомба получилась солидной мощности. Тем более что подводники действовали в здравом уме, выполняя четкие приказы своего правительства. Больше всего общественность поразил циничный расстрел спасательных шлюпок. Такого видеть собственными глазами еще никому не доводилось. Вот пресса и изгалялась, вот народ и не стеснялся самых резких, хотя порой и противоположных по полярности комментариев.
Но сам Чарли для себя в первую очередь проверил в общении с предвидением ответ на вопрос: долго ли протянет правительство Франции на своем посту? Оказалось, что очень мало протянет, всего пару дней. А потом все окружение президента и он во главе благополучно будут уничтожены озверевшими толпами. Помимо этого в той же стране намечались и иные, очень многочисленные жертвы. Так что идеально выполненный подводниками приказ грозил превратить сильное, процветающее государство в некое подобие кладбища. Хоть сами причины гибели огромного количества людей никак предвидением сыщика не определялись, но цифры получались невероятные: чуть ли не пятьдесят процентов населения Франции через несколько дней погибнет.
Такой кошмар не каждая психика выдержит. А посему, взвинтивший свое восприятие до предела, знаменитый сыщик попытался рассмотреть, что творится в пространстве, окружающем его и его друзей. И там тоже с ужасом обнаружил страшную угрозу, которая могла перейти в целенаправленные события уже сегодняшним вечером. К огромному сожалению, предвидение ничего конкретно пока не могло подсказать, от кого именно происходит угроза или с какой стороны она придет. Но из подсказок вытекали однозначные выводы: следовало обязательно покинуть данную штаб-квартиру, и желательно не на одни сутки, а на двое.
Пришлось хватать мобильный телефон и связываться первым делом с академиком:
– Сергей, ты где?
– Завтракаю с Лилией, – отозвался тот. – А что случилось?
– Пока – ничего. Но действовать нам придется уже скоро. Поторопитесь ко мне!
– Сейчас будем.
Также раньше запланированного пришлось связаться и с Евгением. Инопланетянин откликнулся в тот момент, когда в кабинет уже вошли обеспокоенные Чернов-старший с Монро. Так что свои выводы и рассуждения удалось выдать сразу всем трем коллегам, а напоследок задать сакраментальный вопрос:
– Что делать?
Первым откликнулся Евгений, на ходу распределяя данные, полученные эскалибуром со всего мира:
– Ни одна из поисковых программ, направленных на обеспечение вашей безопасности, ничего опасного в вашем окружении пока не заметила. Да оно и понятно, возможности у робота невероятные, но в любом случае против твоего, Чарли, его умения не тянут. Так что в этом направлении сейчас будем думать и решать. По поводу Франции тоже пока ничего конкретно не ясно. Разве что отмечено передвижение по той стране некоего барона, ближайшего сподвижника Отто Гранджа, одного из зафиксированных «иксов», окопавшихся на севере Африки. Барон этот доставил некое устройство в один из древних замков, принадлежащих, по некоторым данным, все тому же Гранджу. Замок всего в ста пятидесяти километрах на юг от Парижа, считается памятником архитектуры, хозяев принимает в своем нутре редко, и в нем почти все время проживает лишь охрана.
– С чего стало известно, что именно устройство? – засомневалась Монро.
– Эскалибур задействовал для наблюдения орбитальные спутники, и на полученных изображениях четко видно, как устройство в виде круглого шара и нескольких сегментов было собрано на одной из верхних террас замка, а потом накрыто матовым стеклянным колпаком. Последующий анализ дал наиболее приемлемое предположение: устройство используется Отто Гранджем для сбора информации либо как некий ретранслятор.
Знаменитый сыщик сразу попытался провести параллели:
– Если рассматривать это устройство в связи с угрозой «иксов» отомстить, то…
– Естественно! Наблюдение отныне ведется и за замком, и по возможности за самим бароном, который отправился в Испанию. Также начат поиск аналогичных матовых колпаков из стекла по всему миру. Но, судя по тому, что устройства не охраняют непосредственно и не прячут более скрупулезно, вряд ли они могут представлять какую-либо ценность, а уж тем более опасность. Но это так, цветочки. Зато сейчас я вам вообще потрясающую новость расскажу: на севере Африки началась настоящая война! Сборные силы нескольких государств, прикрываясь флагами ООН, ведут атаку, вернее, пытались до недавнего времени атаковать личные владения все того же Отто Гранджа. Как это ни странно, оборона так и не оказалась взломана, а войска альянса потерпели сокрушительное поражение. В данный момент артиллерийская дуэль окончилась с положительным, победоносным результатом для «икса». На каждый выстрел в его сторону оборона отвечает небольшим снарядом-ракетой, начисто уничтожающим артиллерийский расчет вместе с пушкой. Та же самая участь уже постигла и все наземные ракетные установки. Причем о самих военных действиях хранится невероятное молчание. Ни одна из сторон не заявляет об этом всему миру.
– Молчат? – удивился Бокед. – Но в таком случае, как мне кажется, следует нам подсуетиться. Теперь уже мы можем шнырнуть миру новую информационную бомбу. И чем раньше это сделаем, тем больше поломаем намеченную игру тем, кто пока отмалчивается.
– А что нам это даст? – не понял Сергей Николаевич. – Сражение вражеских группировок между собой – нам только на руку.
– Не спорю. Но если мы осветим события с нужной нам стороны, те же самые группировки будут сражаться друг с другом еще отчаяннее. Да и остальные люди задумаются как следует.
– Не спешите с такими намерениями, – остановил их Найденыш. – Я еще не все выводы, сделанные эскалибуром, вам огласил. Самое пикантное блюдо – на закуску. Так вот, детище сойшенхов определило, что оборона Отто Гранджа пользуется снарядами, ракетами и лазерами, которых просто не может существовать на Земле при теперешнем техническом развитии.
Прежде чем высказываться об услышанном, эксперты долго крутили головами и переглядывались между собой. Такие новости совсем по-иному заставляли посмотреть как на самих «иксов», так и на все действия, ими совершаемые. Припомнились сразу и явная молодость при нестареющих телах, и невероятные возможности этих загадочных созданий, и их бесцеремонные попытки уничтожить правительства на планете, а напоследок устроить катастрофы и развязать мировую войну. Причем войну страшную, вплоть до ядерной.
То есть команда экспертов реально столкнулась с такими силами, которые и в самом деле могли оказаться сильнее робота-завоевателя. Скорее всего, «иксы» собой и представляют если не космических пиратов, подобных сойшенхам, то уж точно являются их ставленниками или представителями. Недаром Бокед уже давно предвидел наличие оружия, способного уничтожить или повредить такое несокрушимое создание, как эскалибур.
– Это хорошо, – задумчиво заговорил первым академик, – что мы не поддались естественному порыву и не вывели сразу робота-завоевателя на глаза всего мира. Хотя такое универсальное оружие… – Он повернулся к Евгению: – Слушай, братишка! А как сам робот просчитывает шансы на свое уничтожение на нашей планете?
– После анализа замеченного в обороне Гранджа оружия эскалибур пришел к выводу о наличии на планете некоего аванпоста развитой космической цивилизации.
И определил опасность для себя в целых три процента. Поверьте, это очень много. И мы еще не знаем всех сил противника.
– Нуда, – задумался Чарли. – Особенно не знаем, где враг прячет самое опасное свое оружие. Ну и, как это ни покажется банальным, нам весьма важно понять: что именно «иксы» задумали на нашей планете. Судя по утверждениям Найденыша, даже сойшенхи не уничтожали даром, с бессмысленным цинизмом и равнодушием иные цивилизации. Значит, должна быть хоть какая-то причина. И если мы до нее докопаемся, то скорее определим и наши контрдействия. Это как в расследовании: пока не поймешь мотивы преступника – весьма трудно раскрыть само преступление.
Лилия Монро позволила себе пожурить англичанина:
– Так включай свой дедуктивный метод! Пора уже раскрыть все тайны этих «иксов». Иначе быстрей вражьи силы до нас доберутся. Уверена, что опасность, грозящая нам этим вечером, – явно их рук дело! – Заметив, как англичанин задумчиво задержал на ней взгляд, слегка смутилась и уже не так уверенно добавила: – Никому больше мы не мешаем. Вроде бы.
– Неправда, – возразил Сергей Николаевич. – Твое утверждение ложно. Да и по некоторым логичным размышлениям, желающих нашей смерти может оказаться невероятно много. Мы осмелились влезть в большую политику и уже только этим помешали неисчислимым группировкам.
На эти высказывания товарища Бокед закивал:
– Да уж, политика! В самом деле нас хотят достать не «иксы», а…
– Так и знала, что русский президент с ними заодно!
– И не он. Как это ни печально, оказывается, что мы мешаем нашим родным странам. Что Англия, что США
участвуют в заговоре против нас. Ну а им уже оказывают содействие некоторые из окружения местного президента.
Лилия побледнела:
– Кошмар! Куда же нам бежать? Где спрятаться?
– Что-нибудь придумаем, – с завидным оптимизмом заявил знаменитый сыщик. – Времени у нас хоть отбавляй. А чтобы его даром не терять, давайте-ка быстро обдумаем ту самую информационную бомбу, которую мы собираемся забросить в Интернет по теме кровопролитной войны в Северной Африке. Причем постараемся сделать так, чтобы рикошетом ударило по «иксам», но основное направление пойдет против правительств, пославших своих воинов на смерть. Заодно добавим, что любые нечистоплотные, закулисные действия будут вскрываться для доступа общественности. Косвенно такой момент должен благоприятствовать и нашей безопасности. Согласны?
– Несомненно! – отозвался первым Сергей Николаевич. – А чем нам эскалибур поможет в этом вопросе?
– Очень многим! – Видно было на экране, как Евгений продолжает интенсивно работать в далекой таежной пещере из сплошного металла. – Удалось даже раскрыть списки погибших пилотов, танкистов и командиров пехотных подразделений. Думаю, что только обнародование этих списков поднимет огромную вольту народного возмущения. Пусть павшие и были «безмолвными солдатами, выполняющими приказ», но вот их родственникам никто рты закрыть не сможет. Ну и сейчас делаем компоновку видеоряда, где будут показаны основные моменты проигранного сражения. Плюс с десяток эффектных падений подбитых самолетов альянса. Только остается весьма важный вопрос: что добавим в словах за кадром на тему «иксов»?
На эту тему эксперты тоже долго не спорили, приняв в итоге эпохальное решение. Решили, что конкретные имена называть не стоит, а вот показать невероятную опасность из Большого космоса для всей планеты крайне необходимо. Лучше всего будет это сделать, обрисовав таинственных закулисных кукловодов сошедшими с ума созданиями. Причем созданиями не земными, а, как грамотно предложил Евгений, инопланетными. Дескать, утверждал он, такое заявление в огромной степени поспособствует консолидации всех землян, попыткам объединиться перед лицом неизвестной опасности и повышению толерантности друг к другу.
Предложение хоть и являлось весьма ложным, вернее, не до конца проверенным, но свои положительные итоги должно было принести обязательно. Перед лицом общей, смертельной беды даже ненавидящие друг друга соседи объединяются, и у землян тоже не останется иного выхода, как начать координировать свои усилия по собственному спасению. Ведь уже в данный момент стало ясно, что никакие капиталы и наличие даже целой армии не даст лишнего шанса к выживанию. Все земляне становятся равны. Скорее, наоборот, самые богатые будут уничтожены в первую очередь.
Конечно, как оно получится на самом деле, даже уникальное предвидение Бокеда подсказать не могло, но в любом случае хуже на планете после такого заявления не станет. Так что Найденыш на некоторое время практически выпал из общего разговора, занявшись исключительно редакцией готовящегося для Интернета и всех средств массовой информации видеоролика.
Ну а остальные трое экспертов перешли к решению следующих вопросов. Вначале их, казалось, по важности было только три: что делать с волхвами, стоит ли помогать Франции в борьбе непонятно с чем и как уйти, спрятаться самим от грозящей вечером опасности? Только вот Чарли решил проверить свои некоторые сомнения по поводу количества вопросов и предложил опять поиграть в игру, в которой Лилия что-нибудь утверждала, а он с Черновым выставлял баллы правдивости и реальности гипотетического события. Суть основного направления задавалась примерным словосочетанием, оглашаемым уверенным женским голосом:
– Наибольшая опасность в ближайшие дни человечеству или всей Земле грозит от…
И дальше шло название материка либо отдельно взятая группировка. Результаты оказались ошеломляющими. Волхвы и само ведичество оказались вообще в глубоком тумане по приоритетности рассмотрения. А вот масса новенького вдруг раскрылась совершенно нежданно. Что предвидение Бокеда, что умение отличать правду Чернова расставило опасности в таком порядке по мере их возрастания.
Ниже всего, примерно на пятом месте, расположились нынешние правительства, подчиняющиеся всемирной банковской системе. От них можно было ожидать что угодно, в том числе начала ядерного конфликта. А то и от Третьей мировой войны бонзы и владельцы личных армий до сих пор не отказались. Действуя при этом по принципу: помирать – так с музыкой!
Чуть выше стояло так до конца и не определенное количество «иксов». А почему неопределенное, да по той причине, что знаменитый сыщик один раз получил четкое утверждение, что таинственных кукловодов шесть, и тут же, пытаясь перепроверить, узнал, что восемь. Причем и у академика получался точно такой же результат. То есть можно было заподозрить, что количество врагов человеческой цивилизации величина не постоянная. Это не могло не пугать, но стопориться на этом не стали.
На третьей позиции стояло нечто неопределенное. Только и удалось выяснить, что к людям ОНО не относится. Как ОНО и с какой стороны может воздействовать на экспертов и на весь мир – тоже узнать не удалось. Это испугало еще больше. Разве что Евгений оторвался от своих дел и мрачно пошутил:
– Не иначе на Земле и в самом деле существует старший брат эскалибура – большой робот-завоеватель галактарбарр. Причем настроенный на уничтожение всей живой органики. Или, что, наверное, еще хуже, на дне Марианской впадины до сих пор прячутся спасшиеся от тотального уничтожения пираты-сойшенхи. Те тоже могли бы вылезти на свет и попытаться подгрести под себя всю цивилизацию.
– Сплюнь, пока не сглазил! – одернул брата Чернов-старший и посоветовал двигаться в обсуждениях дальше.
На втором месте оказались приближающиеся, но до сих пор неизвестные по своей сути события во Франции. Многомиллионные жертвы хищным призраком вздымались на западе Европы. Только вот рассмотреть истоки этой опасности пока не удавалось.
А вот на первое место нежданно-негаданно вышла опасность для Японского архипелага. Все-таки неизвестные силы и устремления не отступились от многострадальных японцев, а получившее конкретные предположения предвидение Бокеда выдало невероятное количество жертв сразу на трех материках.
Вот после этого эксперты впали в некое подобие паники. Вроде как по всем данным, поступающим со спутников, Японии ничего не грозило, но, с другой стороны, предвидение и дар распознавать правду показывали, что до невероятной катастрофы остается чуть более двух суток. Откуда? Что? Куда? Как избежать?
Совещание постепенно стало переходить в балаган. Причем предложение немедленно отправиться к месту предстоящего бедствия Бокед отверг сразу:
– Это ничему не поможет. Зато наша гибель будет предопределена.
– Тогда надо немедленно послать предупреждение японцам! – горячо настаивала Лилия Монро. – Они нам верят, сомневаться не станут и вполне успеют эвакуировать основную часть населения. То же самое относится и к западным побережьям обеих Америк. Куда там еще распространится волна цунами? Их тоже следует предупредить немедленно.
С некоторым сомнением знаменитый сыщик кивнул головой в знак согласия, и Евгений на некоторое время переключился на подготовку иного, более экстренного сообщения. Тогда как Сергей Николаевич предложил вполне закономерный выход:
– Давайте продолжим игру в вопросы и утверждения. Эта игра себя уже неоднократно оправдала и ничего нового для действенного поиска источника опасности мы пока придумать не смогли. Понимаю, что процесс может оказаться слишком длительным, но иного выхода нет.
Как это оказалось ни странным, но следующая игра много времени не забрала. Всего лишь за четверть часа стало известно, что все те же «иксы» решили использовать на архипелаге вулканического происхождения все тот же банальный гравитационный разрушитель. Только несколько иной модели и с иным принципом действия. То есть он срабатывал, располагаясь непосредственно в точке грядущей катастрофы. При этом и сам уничтожался, но вызванные им гигантские преобразования в магме могли действовать после этого долгие годы. Или месяцы? Сути это не меняло: неведомые силы предпринимали очередное преступное действие против человеческой цивилизации.
Место установки гравитационного разрушителя тоже определили довольно быстро: западное побережье островного государства. И в следующие минуты сообщение ушло правительству Японии. Понятно, что с особой отметкой: «Сверхсекретно! Чем меньше людей будет знать про разрушитель, тем позже дойдет эта новость до сумасшедших инопланетян».
Следом в Интернет по всему миру ушел пакет с подборкой кадров войны в Северной Африке и надлежащими выводами по этой войне. Скрипучее колесо истории с жутким визгом стало раскручиваться с утроенной скоростью.
Японцы, как всегда, оказались на высоте в плане организованности. Никто долго не ахал, не паниковал, а после кратких видеопереговоров, организованных эскалибуром, сообщили, что принимают все должные меры как по поиску, так и по начинающейся эвакуации. Только лишь и попросили хоть примерно определить внешний вид гравитационного разрушителя.
Словно вторя их просьбе, по всему миру прокатилась очередная новость: спутники засекли над Японией невероятный по ширине и силе столб пониженной гравитации. Чуть позже уточнили, что в эпицентре «минусового колодца» вес одного килограмма упал резко на отметку в восемьсот граммов. Причем строго на противоположной стороне планеты образовалась «плюсовая воронка» с аналогичной разницей в весе. Только там силы гравитации утяжелили килограмм на двести граммов.
И уже через час вся несчастная цепь вулканических островов стала сотрясаться от усиливающихся подземных толчков. Вот тут уже и самые недоверчивые стали осознавать размеры приближающейся катастрофы.
Москвы катастрофа вроде как не касалась непосредственно, а все равно все забегали как наскипидаренные. И понятно, что сразу же вспомнили об экспертах и ни много ни мало довольно-таки дружно потребовали их немедленного вылета в Японию. Дескать, пусть ищут! Может быть, кто-то при этом и подумал: «Заодно от них и избавимся!» В штаб-квартиру САР понеслась лавина распоряжений и указаний, стали прорываться практически с боем посланники и комиссары как самого президента, так и полномочных посольских представительств. И начинающийся день грозился стать для небольшой команды из трех человек Варфоломеевской ночью.
Положение спас все тот же Гордоковский. Когда он сошелся с Черновым в коридоре здания на встречных курсах, академик с надрывом стал восклицать:
– Тарас Глебович! Вся надежда на вас! Лгите, вводите в заблуждение, тяните время и выдумывайте что угодно! Главное – никого к нам не допускайте! Мы сейчас должны отыскать этот проклятый разрушитель! Вернее, понять, как он выглядит. Если нам помешают – ничего не получится!
И, развернувшись, умчался в кабинет Чарли Бокеда.
А Гордоковский занялся возложенным на него делом. И следовало признать, что за его умение, напористость и бескомпромиссность ему следовало поставить золотой памятник во весь рост уже к вечеру текущего дня. Таких способностей, как у него, вряд ли можно было отыскать у иных политиков. А уж от его напора, переходящего частенько в скандальные нападки на оппонента, многие поспешно ретировались от штаб-квартиры славянских анархистов.
Вначале Гордоковский во всеуслышание заявил, что эксперты уже полчаса как убыли в аэропорт. Потом с истерией и раскрасневшимся лицом отражал нападки прибывших с немалыми силами полиции руководителей силовых структур. До всеобщей перестрелки оставалось всего лишь сделать неосторожный жест или громкое восклицание, так была накалена обстановка. Помогло то, что силы правопорядка не ожидали такого отчаянного сопротивления со стороны партии САР. Всюду строились баррикады, раскрытые настежь окна закладывались мешками с песком, со всех прилегающих улиц подтягивались отряды славян с оружием и без него, и над всем этим висел неутихающий ор мощной, луженой глотки господина Гордоковского.
Через полчаса он стал радостно восклицать, что эксперты удачно вырвались из Москвы и уже летят в сторону Японии. Еще через полчаса кричал, что экспертов подло убили продажные пособники мирового капитализма. Самолет, дескать, взорван, а трупы спасителей человечества превратились в пепел. После чего добавлял, что Россия не потерпит такого разбоя и отомстит всем врагам без исключения. Ато и вообще превратится в великую империю и наведет порядки на этой прогнившей планете.
Он еще много чего кричал, а сторонники и последователи поддерживали его оглушительными криками и одобрительным ревом. В итоге два часа было выиграно у непреодолимого бега истории. После чего всему миру стало известно: гравитационный разрушитель найден, обезврежен и минусовый колодец над Японией исчез. Еще через полчаса подземные толчки пошли на убыль. Течения кипящей магмы уже не спешили пробиться сквозь платформу материка, угроза катастрофы миновала. Обеспокоенная планета затихала. Причем затихала прямо на глазах.
Чего нельзя было сказать о людях, населяющих эту планету. Невиданные страсти только начинали разгораться.

Глава двадцать первая
Москва. Художник. Август, 2012

Пожалуй, Андрей Санрегре оказался чуть ли не единственным человеком, которого не коснулась страшная суматоха и скандальные пертурбации на планете. Он выпал из этого мира напрочь. Он забыл про всех. Он не чувствовал голода и жажды. (Хотя редко и пил кофе, заедая его кусочком сыра.) Наверное, и не дышал бы, но тут уже за него работали простейшие физиологические инстинкты. Те же самые инстинкты заставляли его порой, уже в самый последний, критический момент, добегать до туалетной комнаты или делать несколько шагов в сторону кровати. Художник падал на ложе прямо под стеной мастерской, засыпая еще в воздухе, спал без сновидений два, максимум три часа, вскакивал и вновь бросался к мольберту.
Очень редко внешние раздражители его все-таки доставали, но тогда он отвечал или возмущался на автопилоте: «Закройте дверь! Сквозняк!» или «Я занят! Не мешайте! Зайдите завтра!» Но порой его начинало раздражать, мешать, отвлекать от работы что-то более сильное, и при этом внутри организма начиналось некое буйство сродни революции. Рот или пересыхал до оскомины, или становился полон слюны, которая не успевала сглатываться. А потом в поле зрения попадала тарелка с изумительно пахнущим горячим блюдом. Глаза непроизвольно фиксировались на этой тарелке, а в сознании просыпалось недоумение: «Летающая тарелка?!» Потом удавалось рассмотреть женскую руку и в продолжении улыбающееся лицо Лилии Монро. Дальше уже в сознание прорывался повелительный, непререкаемый голос, которым Колобок пользовалась в совершенстве, и огорченному вынужденным простоем художнику ничего больше не оставалось, как спешно оттереть с пальцев краску, послушно сесть за стол и зверски наброситься на еду.
При этом он, как правило, не отрывал взгляда от своей работы, придирчиво ища огрехи и намечая следующий этап работ. Так длилось до некой грани, после которой надобности организма в пище оказывались сравнительно удовлетворены, и контроль над телом опять захватывал творческий гений Андрея Санрегре. С безумным блеском в глазах художник отбрасывал вилку или отставлял стакан с недопитым соком и вновь бросался творить.
После чего опять не замечал ничего вокруг. Монро на это печально вздыхала и позволяла вестовому убрать со стола, оставляя там лишь термос с горячим крепким кофе, вазу с черным хлебом, тарелочку с нарезанным сыром «Эдам» да любимое красное вино художника. Порой он и вина выпивал пару глотков, прикладываясь прямо к бутылке.
Санрегре творил. Санрегре священнодействовал.
Хотя порой тихонечко входящие в комнату зрители пытались рассмотреть и полюбоваться рождающимся у них на глазах шедевром. Они ни словом, ни окликом, ни шумным движением не отвлекали мастера от его работы. А если уж и делились мнением, то лишь вне мастерской. Причем это мнение скорее было недоуменным. Ведь уже шли четвертые сутки, а на холсте до сих пор не просматривалось единой, хорошо различимой целостности. Конечно, сам поток горной реки уже проглядывал, но напоминал скорее мазню абстракционистов. Ну а уж самое главное чудо в картине не показывало себя даже скромным намеком.
Зато сам Андрей уже видел это чудо, рождающееся у него из-под кисти, ощущал его всем своим гением живописца и нисколько не сомневался, что задуманный шедевр будет сделан довольно быстро. Насколько быстро, этого вопроса он пока себе не задавал, продолжая жить в творческом угаре. В любом случае остановиться и как следует отдохнуть у него даже мысли не появилось. Но где-то ближе к ночи он начал прорисовывать то самое важное, двойственное видение образа, который должен был рассматриваться с расстояния в пять-шестъ метров от картины. Пришлось отбегать на нужное расстояние и присматриваться чуть ли не после каждого мазка. Скорее всего, эта беготня да очередной глоток кофе позволили творцу заметить рассевшегося за столом старого приятеля. Видимо, сознание само подспудно решило сделать короткий перерыв в работе художника, и тот замер с термосом в одной руке и кистью в другой:
– О! Анатоль – собственной персоной?! Какими судьбами?
– Да вот, сижу, любуюсь. Интересно со стороны наблюдать.
– И давно?
– Уже час ты меня не замечаешь.
– Ну, извини, я тут как-то вообще словно в туман провалился. Вина хочешь?
Генерал с улыбкой прищурился:
– На работе не пью.
– Как?! Разве тебя еще не выгнали на пенсию?
– Запарятся гнать! Да не забывай, настоящие воины – и на пенсии в строю.
– Да нет, без шуток? – недоумевал Андрей. – Ты никак со своими танками решил это здание охранять?
– Много чести этому зданию! – фыркнул генерал. – Да оно только от лязга гусениц развалится.
– Тогда при чем здесь работа?
Анатолий Дмитриевич покосился на дверь и приподнял лежащую на столе перед ним газету. Под ней оказался готовый к стрельбе пистолет. И только потом последовало должное объяснение:
– Ты туг «в туман провалился» и не знаешь, что на белом свете творится. А там такое – что не приведи Господь! Но все последние новости рассказывать – суток не хватит, поэтому я сразу о насущном. Например, сегодня вечером вроде как намечается покушение на экспертов.
– Да ну?! Так они…
– Понятно, что приняли меры! Но заодно и возле тебя присмотреть решили.
Санрегре начал понемногу возмущаться:
– А меня каким макаром это покушение касается? Ты, что ли, охранять меня собрался? Так пусть мне дадут пистолет, я и сам справлюсь!
– Ага! – Генерал еле сдержался от смеха. – Ты вон меня только через час заметил. Сюда рота ввалится – ты внимания не обратишь!
– Ну… роту замечу, наверное.
– Если толкаться начну т и на ночлег станут располагаться. Вот потому меня и попросили по старой нашей дружбе тебя подстраховать.
– Не лучше ли дверь пока замуровать? – включил свое соображение Санрегре.
– Смысл? Вдруг эвакуироваться придется.
– Да и кому я вообще нужен?
– О-о-о! – Генерал многозначительно поднял вверх указательный палец левой руки. – Это ты еще недавно был скромный, не рвущийся к большой славе художник. Причем не рвущийся больше по собственной лени и разгильдяйству. А сегодня ты – величина всемирного значения. И о тебе сейчас, даже несмотря на чуть ли не конец света, говорят в мире искусства громче всех.
– С какого такого бодуна? – Андрей выглядел ошарашенным.
Если он доведет до ума шедевр, над которым сейчас работает, то наверняка взлетит на некую вершину известности, это он понимал. Да и эксперты утверждали, что намерены приложить максимум усилий для рекламы. Но чтобы вот так резко, вдруг заявить о своем творчестве во всеуслышание? К такому взлету следовало готовиться заблаговременно.
Ну и старый приятель не стал тянуть, а раскрыл всю подноготную такого стремительного успеха:
– Вчера продали твою первую картину, из тех, которые я успел выкупить. Я тогда к тебе заходил и подробно рассказывал, но сомневаюсь, что ты хоть слово запомнил. Уже работал как глухонемой.
– Мм? Что-то смутно мне такое припоминается.
– Хорошо хоть смутно! Так вот, картина продалась раз в сорок дороже. Наш официальный спонсор Гордоковский сразу окупил все свои расходы. Ну а сегодня ушло с аукциона еще два малых полотна.
Генерал словно отвлекся, о чем-то задумавшись. Но на самом деле сделал паузу специально, намереваясь заинтриговать приятеля. И тот в самом деле не выдержал:
– Ну! Почем продали?
– Да не так много, как ожидалось. За два с половиной и за три – соответственно. Итого в сумме пять с половиной… – Пауза. – Миллионов. Причем не в рублях, а… – Вообще критическая по длине пауза, после которой было произнесено чуть ли не шепотом: – В евро!
Художник дернулся всем телом, словно от удара, и возопил:
– Да вы с ума посходили?! Или ты шутишь?!
– Танкисты с европейской валютой не шутят! – хохотнул  генерал.
– Но они столько не стоят!!!
– Кто тебя так жестоко обманул? Все по факту: оплата прошла. Весь мир в шоке. Всемирно известные галереи в панике. К данному часу – ты мировая знаменитость, сродни троице экспертов. А они, между прочим, я тебе в двух словах скажу, с самого утра опять умудрились Японию спасти. Так что, как у нас военных говорят, сверли дырочки под ордена.
Санрегре замотал головой и с пониманием улыбнулся:
– Анатоль, кончай меня вводить в заблуждение. Уж я-то знаю, что те два полотна – истинная мазня и таких немыслимых денег не стоят. Признавайся! Что вы там намудрили с этой рекламой и с аукционом?
Теперь уже досадовал старый приятель.
– Ну и чего ты так скромно думаешь о своем таланте? Сколько раз тебе повторять: пиши и выставляйся! Известность сама тебя найдет. Эх! – Он укоризненно покрутил головой и стал вводить в курс дела: – Конечно, такие нереальные цены – это плод и рекламных усилий, и умело проведенного аукциона, и итог банальной игры на цене. В любом случае, изначально было задумано продавцами самим купить эти картины через подставных лиц.
– О! Я так и думал!
– Все-таки и сам аукцион замышлялся как наивысший апогей рекламной кампании. Но уже на первом полотне весь торг пошел наперекосяк. Несколько посредников, совершенно к нашим людям и компаньонам не причастные, вдруг начали взвинчивать цену. Представь себе, что творилось в зале, когда цена перевалила за два миллиона.
– Представляю! Я бы сразу оттуда сбежал!
– Ну и не прав триста раз! Это было нечто потрясающее! Картина таки осталась в собственности Гордоковского и его партии. Но какой бой получился за вторую, которую планировали продать вдвое дешевле первой! Только с этого действа следует писать картины, сценарии к кинофильмам и многосерийные мелодрамы. Когда ведущий окончательно зафиксировал стоимость в три миллиона, его бледность уже граничила с полным обмороком. И что самое смешное – за чуть меньшую цену картина могла уйти неизвестно в чьи руки.
Санрегре вспомнил, для чего, в сущности, и затевалась вся эта эпопея с заказом и аукционами:
– Ага! Значит, все-таки птичка клюнула?
– Пока неизвестно. Варианты рассматриваются, идущий в никуда след прощупывается. Ну а вот это твое творение, – Анатолий Дмитриевич качнул головой в сторону картины, – уже начало раскручиваться на маховике новой рекламной кампании. Мол, то что продано, – жалкие крохи со стола гения, да и то ранней молодости. А вот есть еще у автора нечто, за что вообще никаких денег не жалко.
– Весело люди живут, весело, – пробормотал Санрегре, стекленеющим взглядом возвращаясь к картине. – Но не рано ли рекламу начали? Тут еще работать и работать… – Он сделал первый шаг к мольберту, потом второй. На ходу подхватил кисть: – Сам видишь все сыро и неверно.
После чего с решительностью принялся весьма кардинально менять вид левого верхнего угла картины. Лепсие, но уверенные мазки ложились на старые, хотя с первого взгляда вершащиеся изменения заметить было трудно.
Но зато генерал понял, что пауза отдыха у творца кончилась. Его теперь на разговор и пистолетными выстрелами не заманишь. Но с другой стороны, и так удивительно, что хоть какую-то информацию удалось довести до приятеля. Худо-бедно, но она у него в голове осядет, и позже он не будет погребен под лавиной свежих новостей.
Не спуская взгляда с двери и держа правую руку на столе, левой рукой Анатолий Дмитриевич потянулся к вазе за хрустящей печенюшкой, да так и замер: на первых этажах здания послышались выстрелы, затем несколько взрывов гранат и с пяток автоматных очередей. Понятное дело, что художник на эти шумы не обратил никакого внимания: все также продолжал творить, что-то неразборчивое напевая себе под нос.
Зато опытный вояка сразу снял пистолет с предохранителя, приготовил к стрельбе и лишь слегка прикрыл изготовленную руку газетой. Левой словно невзначай схватил печенье и стал его откусывать маленькими кусочками.
По логике вещей и по мнению специалиста, прорваться кому-либо в это здание было невозможно. Опять-таки если рассуждать с точки зрения генерала. Тогда как в жизни может случиться что угодно. Но вряд ли эксперты будут ждать врагов, сидя на одном месте и ведя себя словно жертвенные бараны. Такого впечатления они о себе не создавали. С другой стороны, и резко увеличивать численность охраны никто не собирался. Потому что тогда и враг поймет, что его замысел раскрыт. Как следствие, сменит тактику и направление удара. Лучше будет произвести перестановку в обороне скрытно, чтобы никто ничего не заметил, а уже потом из организованной засады уничтожить противника.
Но видимо, что-то пошло не так. А может, врагов оказалось неизмеримо больше, чем предполагалось. Ни выстрелов, ни взрывов больше не слышалось, зато громкий топот и треск открывающихся, а чаще взламываемых дверей в коридорах говорил сам за себя: враги все-таки ворвались в здание и теперь разыскивают давно спрятавшихся или сбежавших в иное место экспертов. Гордоковского с его приближенными тоже в здании в данный момент не было. Они готовили в одном из залов Москвы громадную пресс-конференцию с прибывшими из Белоруссии волхвами.
Крики, громкие брутальные вопросы, растерянные ответы – все свидетельствовало о том, что ворвавшиеся ищут только определенных личностей и никакого беспредела с ненужными убийствами всех подряд не устраивают. Именно в этом моменте больше всего генерал сомневался парочку часов назад, когда его просили просто посидеть в мастерской и подстраховать художника на всякий случай. Тогда уверенность знаменитого сыщика именно в таком обыске показалась Анатолию Дмитриевичу очень странной. Теперь оставалось подождать лишь несколько минут, чтобы убедиться в правдивости такого утверждения.
Стук, грохот в соседней в комнате, и вот уже открыта дверь в мастерскую, и в нее аккуратно заглядывает тощий мужчина с автоматом наперевес. Строго оглядев обстановку, скользнув взглядом по увлеченно работающему Санрегре, он уперся глазами на недоуменно взирающего на него с поднесенным печеньем ко рту Анатолия. И спросил тоном, в котором уже чувствовалась нарастающая досада:
– Кто такие?!
– Художники. – Генерал и в самом деле с его сединой и добрым лицом не походил на бравого командира танкистов.
– А где академик Чернов?
– У себя, наверное.
В любом случае, нежданный визитер больше расспрашивать ни о чем не собирался. А тут еще по коридору пронесся громкий крик-призыв:
– Все за мной! Объекты сбежали в городской коллектор!
Несмотря на кажущийся беспорядок в мастерской да несуразную многочисленность предметов обстановки, спрятаться там, и уж тем более трем людям, было явно негде. Но все равно автоматчик сделал несколько шагов вну трь, осмотрел комнату с иной точки зрения и быстро выскочил в коридор. Пока затихал топот в отдалении, генерал дрожащими пальцами ставил пистолет на предохранитель и бормотал с облегчением:
– Чуть-чуть не хватило до выстрела. Как я сдержался? Видно нервы совсем ни к черту, в самом деле пора на пенсию.
И резко вздрогнул, когда послышался недовольный окрик со стороны мольберта:
– Дверь закройте! Сквозняк!
Хорошо, что предохранитель уже стоял в нужном положении, ибо указательный палец руки сам непроизвольно согнулся на курке.

Глава двадцать вторая
Эксперты. Москва. Август, 2012

Не стоило и вспоминать, скольких переживаний и непрерывной нервотрепки доставил этот день экспертам. Изначально история с Японией, потом организация информационной бомбы и попытка раскусить нависшую угрозу над Францией стали для команды настоящим испытанием на выдержку и согласованность действий. Ну и весьма значительные усилия пришлось приложить при организации мероприятий по собственному спасению. Потому что, несмотря ни на какие события в мире, покушение на троицу самых известных людей планеты отмерить недоброжелатели не спешили.
Для решения последней, жизненно важной задачи Бокед распределил обязанности следующим образом: Евгений пытался сорвать покушение посредством перехватываемой и изменяемой информации. Сергею Николаевичу досталась разработка плана, при котором в здании и его окрестностях должно было пострадать наименее возможное количество людей. Ну а на Монро возложил роль связного с самим Гордоковским и его ближайшим окружением.
Тогда как сам Чарли отправился искать лазейку для безопасного побега. После обеда он вначале сам, а потом с завхозом здания обошел каждый пятачок коридоров и обследовал каждое найденное помещение в штаб-квартире. Причем обследовал не только зрительно или на ощупь, но и с помощью своего предвидения. И где-то к пяти часам пополудни знаменитый сыщик дал команду вскрыть задраенные, а то и заваренные наглухо люки, ведущие в городскую канализацию. Причем таких преград из люков оказалось целых три уровня.
Завхоз изначально пытался воспротивиться такому приказу:
– Они заварены для нашей же безопасности!
– Сейчас дело обстоит наоборот: не вскроем – жертв будет не в пример больше.
– Но я не правомочен решать такие вопросы! – попытался вывернуться завхоз. Но в следующую минуту англичанин переговорил по мобильному телефону с Тарасом Глебовичем, и тот, даже не вникая в вопрос, зачем и как это все делается, распорядился:
– Вскрыть люки немедленно! И в дальнейшем выполнять просьбы господина Бокеда без всяких пререканий!
Лидера и создателя партии САР в данный момент основательно загрузили некоторыми идеями по использованию прибывших из Белоруссии волхвов, так что он пребывал в эйфории новой политической эскапады. Экспертам он и так доверял всецело, да и отвлекаться не желал на хозяйственные проблемы.
В общем, указанные люки вскрыли, приделав к ним изнутри временные запоры и кремальеры. Да еще во время этого процесса Чарли послал в галереи коллектора две пары охранников для разведай. Парни пошли с явной неохотой и лишь после облачения в костюмы полной химической разведки. Но местность внизу все-таки разведали, определив ее как свободную от посторонних и сравнительно безопасную.
После чего запоры были закрыты на замки, а ключи забрал с собой Бокед. Кстати, и пяток костюмов химической защиты уволок в свой кабинет.
За это время академик Чернов составил довольно грамотный план и перегруппировал силы обороны. Подавляющее количество, вместе со всеми ближайшими сторонниками Гордоковского, как и его самого, ближе к ночи отправили в арендованный для пресс-конференции зал. Место будущего выступления волхвов располагалось через пяток улиц, в другом районе, так что часть людей уже только этим обезопасили. Потом провели должные беседы с оставшимися. Вернее, не со всеми, стоящими в линии обороны здания, а лишь с несколькими их командирами. Причем как раз этим людям доверили самые важные сведения. То есть что готовится покушение, но во время оного международное трио уже будет далеко и в безопасности. А вот обороне при виде приближающихся сквозь наружные кордоны групп людей и автомобилей следует просто уйти в глубь здания, покинув свои посты. Хотя и оставить при этом двери и ворота гаражей запертыми.
Начальник охраны и парочка офицеров все инструкции получили, подтвердили свое полное осознание предстоящего дела и, снисходительно посматривая на экспертов, которые стали неумело примерять прорезиненные костюмы, поспешили на свои боевые позиции.
После чего не прошло и часа, как сразу с двух сторон начался штурм наиболее используемых входов. Все штурмовики, количеством под полсотни человек, оказались в гражданской одежде, а оружие расхватали из нескольких автомобилей, которые по преступному недосмотру некие простофили пропустили к штаб-квартире. Закрытые двери и ворота вынесли гранатами, а затем, криками заставляя всех ложиться на пол и не оказывать сопротивления, быстро прочесали все здание от подвалов до чердака. Естественно, что вскрытые запоры и явно использованные для побега люки узрели сразу. Да потом еще и сотрудники, нисколько не желающие мордобоя или смерти от пули, поведали, как и куда могла спрятаться искомая троица людей.
Как закономерный итог, не выполнившим задание диверсантам пришлось спускаться в городской канализационный коллектор, делиться там на группы и отчаянно бросаться на поиски ускользнувших от смерти экспертов. Люки за собой они тоже постарались закрыть тщательно и плотно. Все-таки большинство из них понимали, что их послали в эту атаку с уверенностью в их гибели. Ведь в любом случае силовые структуры просто обязаны будут среагировать на взрывы в штаб-квартире САР и бросить на ликвидацию террористов немалые силы. А вот когда они бросились вниз, у них появился довольно неплохой шанс и приказ выполнить (если объекты удастся нагнать), и собственные шкуры спасти.
Вот только одна беда: костюмов химзащиты больше в здании не осталось. Все с собой уволокли беглецы. Да и банальных противогазов не нашлось. А может, где и были со старых времен обязательной гражданской обороны, да искать недосуг оказалось. А в самом коллекторе преступники, собранные иностранными разведками из среды собственных агентов и кучки предателей местного разлива, начав поиск, не сразу обратили внимание на слишком большую влажность. Только и решили, что где-то прорвало трубу с горячим паром, из-за которого было несколько жарко и возникали туманные взвеси. Да и в самом деле одна из групп вскоре обнаружила рвущуюся из трубы струю пара и стала докладывать по весьма плохой, прерывающейся связи своим подельникам:
– Несколько странное помещение. Да и пар этот явно подозрителен. Такое впечатление, что здесь что-то или кого-то пытаются спрятать.
– Подтягиваемся к вам, осмотритесь вокруг! – дал команду тот, кто руководил всей операцией покушения.
Вскоре в ответвление, которое прикрывалось несколькими помещениями, заполненными паром как в русской парилке, стали на ощупь пробираться человек тридцать. Десяток остался снаружи, а последний десяток продолжил свободный поиск. Причем всем террористам показалось, что осталось сделать всего лишь последние усилия, чтобы достичь желанной цели. И особенно они воспряли духом, когда идущие впереди обнаружили у себя под ногами парочку брошенных костюмов химзащиты:
– У них было пять!
– Все верно: три на них, а два бросили, чтобы не волочь на себе.
– Вперед! Бегом!
И тридцать человек бросились по широкой галерее, а потом в отходящие от нее тоннели. По имеющимся у них данным, с данного участка отсутствовали прямые выходы на поверхность. Так что беглецы теперь явно не уйдут. Пусть даже прячутся невесть где.

Эксперты и в самом деле спрятались от убийц вроде как вполне надежно. Единственное, что им мешало и страшно раздражало, это чрезмерная жара и слишком малое пространство. По логике, там мог спрятаться только один человек с неким комфортом. Два – с трудом. А вот для троих такое вынужденное общежитие казалось сущим издевательством.
Хорошо еще, что ни кричать, ни даже громко разговаривать было нельзя. Говорили только шепотом, и то с использованием специальных средств связи, выданных им когда-то эскалибуром. Иначе причитания ученой дамы даже прикрывающего в блаженстве глаза академика заставили бы взвыть от раздражения и тоски.
– Сергей! – шипела Монро. – Сдвинься! Ты мне ногу отсидел! И ты, Чарли, не пыхти так! Своей впалой грудью ты мне плечо уже выломал!
Остальные восклицания и комментарии были гораздо более нелицеприятные.
Знаменитому сыщику все же было лучше всех, потому что у него в одной руке имелся экран непосредственной связи с Евгением, и он чем-то мог себя занять в отличие от товарищей. Правда, следовало отдать ему должное – поступающей информацией он делился регулярно. Другой вопрос, что важность информации он вначале пропускал через свое паранормальное умение и только потом выдавал результаты или свои выводы:
– Кажется, отыскали вскрытые канализационные люки. О! У них даже есть подробные электронные планшеты с картой канализации данного района!..
– Ая тебе что говорил? – напомнил с шипением скрюченный в три погибели академик. – Сто процентов они изначально планировали пробраться в здание снизу. Да вот только нарвались на приваренные люки, и рыть обводные тоннели у них не было времени.
– Могли бы взорвать прямо снизу, – высказала идею Монро.
– Какой толк с этого? – рассуждал Сергей Николаевич. – И нас бы не зацепило с гарантией, и самих бы внизу закопало. И опять-таки времени для минирования и подготовки взрыва у них не было.
– В мастерской все в порядке, – прошелестело новое сообщение. – Санрегре продолжает работу, обошлось без стрельбы.
– Не лучше ли было бы обойтись без генерала Рублева? – с хрипом выдохнула Лилия после очередной волны ругани и капризов. Ей тоже хотелось общаться по делу, тогда мысли были бы заняты чем-то иным, а не только страхом задохнуться в этом гиблом месте уже через пару минут, – Лишний риск.
– Нет, Чарли рассчитал все правильно, – возразил академик, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и стоны не прорвались. – Художник, увлеченный работой, мог и не ответить на вопрос ворвавшегося террориста, а это могло привести к печальным последствиям.
Бокед умудрился правой рукой дотянуться до своей покалеченной в детстве шеи и немного ее помассировать.
– Если у меня башка через минуту не отвалится, я буду весьма удивлен. М-да! Таки решилась эта банда направить все свои усилия на наш поиск в городском коллекторе. Ты смотри! Все сволочи вниз подались. До единого! Даже наверху никого для подстраховки или отвлечения внимания не оставили.
– И что теперь будет? – спросила Монро, но тут же не выдержала и заскулила: – Сереженька! Ну чего ты провис?! Ты же меня раздавишь! Смерти моей хочешь?..
– Но я ведь тоже не железный, такой дугой стоять над вами. Ты хоть рукой меня отталкивай.
– Не могу! О-о-о!..
– Тише! – шикнул на них Чарли. – Устроили тут, понимаешь, шушуканья с ахами и вздохами! Чай, не одни в комнате!
Чернов на такие обвинения и пошлые намеки не сдержался:
– Что бы ты жил в такой «комнате», когда тебе жениться приспичит!
– Ну и пожелание. Хм! А ведь наш Евгений уже запустил крачек с ядовитым галлюциногеном! Скоро начнет действовать. Сколько надо сплюнуть, чтобы не сглазить?
– Три раза, – на выдохе отвечал Сергей Николаевич. – Через левое плечо. А то не знаешь?
– Ну так сплюнь, а то я экран забрызгаю и голова влево не поворачивается.
– Только не на меня! – Уже с шепота Лилия перешла чуть ли не на крик. – Не хватало мне стать не просто Колобком, а еще и оплеванным!
– Да тихо ты! – уже и сам вслух прикрикнул знаменитый сыщик. – Вдруг диверсанты здесь рядом наблюдателя поставили?
– Зачем тогда столько видеокамер установили? И чем там эскалибур занимается?
– Одного человека и камеры могут не зафиксировать, – постарался опять шептать Бокед. – Да и ты сама не исключала возможность нападающих иметь одного, а то и парочку осведомителей в штаб-квартире. А у меня просто времени не было проверить каждого, да еще и по ряду подозрений. Этим следовало заниматься Сергею.
– Ну да! И сразу всему миру заявить о своей паранормальной способности работать детектором лжи. Уф!.. Ты там никак братишку моего поторопить не можешь? Сил моих больше нет! Сдаюсь.
– Не сдавайся! Держаться! – переживала Монро. – Иначе я первая отброшу копыта.
– Фу! Как вульгарно вы, мадемуазель, выражаетесь! – продолжил Чернов перепалку, – Тем более странно такое слышать, что у колобков копыт не бывает.
– Ага. Это у живых колобков не бывает. А вот когда они остывают, где-то рядом обязательно находят отброшенные копыта.
Нервное хихиканье прервал строгий голос англичанина:
– Весело вам живется! И чего перед этим так противно ныли? – И тут же стал сообщать более радостные новости: – О! Кажется, жара пошла! Стали падать первые тела. Евгений гоняет крачек в тумане как сумасшедших. Только и переживает, чтобы его инструкции никого не пускать в канализацию были соблюдены. Хм, кажется, послушались. Ага! Уже половина свалилась! Ура! Наш координатор дает добро на выход! Выползаем из этой душегубки! По словам Евгения, вряд ли кто теперь сможет самостоятельно подняться на поверхность. Да и то, касается это лишь того десятка, который ушел в свободный поиск по окрестностям.
Троица со стонами и ахами стала выбираться из своего укрытия. Нисколько уже не опасаясь быть пристреленными атаковавшими здание диверсантами.
А из тех и в самом деле лишь последние десять счастливчиков и остались сравнительно живы. Сравнительно, потому что впоследствии их долго пришлось лечить от отравления, спасать от жутких постоянных кошмаров и страшных головных болей. А то что кошмары и частичная потеря памяти явно прогрессировали, говорили и крики больных, которые раздавались круглосуточно: «Крачка! Стреляй!», «Гуси, гуси полетели!» Надышались супостаты чего-то слишком ядовитого, что проникло в атмосферу городского коллектора то ли вместе с паром, то ли образовалось от его горячего воздействия.
Но тут уж ничего не поделаешь: не стоило им ходить в гости без противогазов.

Глава двадцать третья
Лиходеи. Гептокар. Август, 2012

Как всегда в последнее время, причины для встреч соправителей Божественной Октавы оказывались в большинстве своем неприятные. Вернулся в коллектив Чонг Жолчо, зато все еще восстанавливался Палий Таикос, и только начал слияние с новым телом «сгоревший» на своей рисковой работе Стенли Горпс. По поводу последней потери сразу и начались дебаты между пятью коллегами. Шестой, Ганс Даглиц, не смог присутствовать по причине своей поездки по Андам. Слишком уж ему хотелось самолично посмотреть на возвращающихся в свои исконные вотчины индейцев и оценить, насколько выполняются программы по возведению убежищ.
– Ничего, – имея в виду немца, начал заседание Отто Грандж. – И без него есть что обсудить и согласовать в обязательном порядке. Особенно стоит поговорить о нашей безопасности. Пал в безвыходном бою Стенли Горпс, а это уже нехорошая тенденция. Все-таки гибель самого отчаянного и опытного рубаки говорит о многом. Неведомые враги, которых мы назвали «хамелеонами», буквально наступают нам на пятки. И, честно говоря, я и в самом деле готов признать правильность высказывания нашего грека, что следовало сидеть на самом «дне» и не высовываться.
– Ну и что это сидение Таикосу дало? – фыркнул с возмущением Илья Воларов. – Прятался, скрытничал и хоронился, но его все равно прижали к ногтю. Не умей мы умерщвлять наши физические тела, так бы и в плен бедного Палия захватили.
– Ну, благодаря нашей силе и нашим умениям подобное Октаве не грозит, – вступил в разговор Шедон Арафи. – Но с другой стороны, чем бесславно и безропотно лишать себя жизни, как Палий, лучше и в самом деле погибнуть в отчаянной схватке, как это сделал наш бравый Стенли. Он столько трупов вокруг себя положил, что его практически уже пленять некому было. Зато страху на атакующих навел такого, что те теперь сто раз подумают, прежде чем затевать подобные захваты.
Вопреки своей обычной веселости, недавно получивший новое тело Чонг Жолчо сидел нахмуренный и обозленный. На этом теле отсутствовали весь привычный пирсинг и многочисленные разноцветные наколки, но раздражало азиата не это, а временная потеря наилучшего приятеля. И он до сих пор не мог поверить, что такой великий стратег, коварный боевик, как Горпс, банально дал себя уничтожить.
– Я еще не успел собрать материал по этому бою, – признался Чонг. – Так что хоть в двух словах расскажите, что там произошло?
Понятно, что у председательствующего отыскалось несколько листков и с этой затребованной информацией. Отто выложил их перед собой, но при пересказе почти в них и не заглядывал, и так знал. И его довольно подробный рассказ уложился в несколько минут.
В последние дни Стенли только тем и занимался, что практически по два раза на день самолично возглавлял очередную акцию зачистки. То бонз «золотого миллиарда» уничтожали, то шефов силовых структур со всем окружением, то целые правительства или некоторых его особо харизматичных лидеров. Профессиональный киллер не щадил никого и густой гребенкой успел за неделю очистить чуть ли не треть своей половинки Азии. Так, накануне своей смерти ему удалось уничтожить правительство Пакистана и выжечь напалмом два семейства окопавшихся на той территории наркобаронов из Афганистана. Причем сделал это с помощью специально завербованных индийских боевиков. В итоге получалось не просто банальное истребление властных структур, но и весьма грамотное стравливание между собой жителей разных государств. И уже только подобные действия спровоцировали несколько быстро разгорающихся военных конфликтов.
На следующий день после Паки era на планировалось уничтожение правительственного кабинета в Индии. Если бы это удалось, война между вечными соперниками разгорелась бы окончательно и до полного взаимного истребления. Да только в резиденции премьер-министра Индии соправителя Божественной Октавы ждала идеально организованная засада. Причем организованная не иначе как при информационной поддержке, а то и личном участии тех самых пресловутых «хамелеонов».
Все местные послушники Горпсадаплюс полный взвод завербованных силовиков Пакистана, горящих желанием отомстить, были вовлечены в ловушку. Практически пустое здание правительства оказалось начинено солдатами, охраной, заминированными переходами и просто банальными сетями. И все по той причине, что у сидящих в засаде был строжайший приказ: брать Стенли Горпса, фотографии которого все имели при себе, только живьем. Желательно с несколькими командирами из его окружения.
Ну и началась кровавая бойня. Практически после первого удара Горпс лишился половины своей мини-армии. И скорее всего, сразу понял, что живым ему из этого пекла не вырваться. Поэтому стал использовать вместе со своими полевыми командирами взрывные устройства с огромным коэффициентом воздействия, которые имелись в бронежилете каждого воина. Казалось бы, воин уже убит, погиб, но, как только поблизости от него оказывался неприятель, следовал чудовищный взрыв, уничтожающий вокруг себя все живое. Причем при явной выгоде не гнушались взрывать раненых, а то и совершенно целых воинов. Благодаря такой циничной жестокости к концу боя силы в гигантском здании и вокруг него практически сравнялись. Даже в какой-то момент будущему богу удалось организовать прорыв, и его отчаянная попытка выскользнуть из окружения чуть не увенчалась успехом.
Да только и обороняющиеся изменили резко тактику. Теперь убивали всех командиров из окружения Горпса, а его самого стали выводить из строя тяжелыми ранениями. Вначале прострелили ноги, а одну так вообще оторвало в колене. Любой другой человек от полученной боли если уж не умер бы на месте, то сразу бы потерял сознание. Но каждый из соправителей мог не только умертвить собственное физическое тело, но и отключать болевые рецепторы начисто. Поэтому Стенли и обезноженный умудрялся с помощью рук переползать на иные позиции и, метко стреляя, убивать врагов до своего последнего дыхания. Только когда его ранили в руки и бросились не столько пленять, сколько спасать от кровопотерь, будущий бог рассмеялся в ошарашенные лица своих врагов, и его изувеченное тело превратилось во вздувающийся шар страшного взрыва. Причем в тот критический момент умирающий, по замыслу противника, уже не мог и пальцем пошевелить, но имеющийся режим самоуничтожения сработал преотлично.
Завершил рассказ Грандж на довольно оптимистической ноте:
– Индийцам помогало специальное подразделение британских силовых структур, которое оказалось в итоге полностью уничтожено. Также сложили головы и лучшие силовики Индии. Причем простому народу трудно объяснить, что в обеих террористических акциях виноват один и тот же человек. Как следствие: вооруженный конфликт Индии с Пакистаном разгорается, несмотря на все усилия властей этому воспрепятствовать. Из чего можно сделать вывод: имей при себе подобные устройства самоуничтожения наш бабник Таикос, от французской субмарины только пузыри бы на поверхности океана остались. И Стенли Горпс прав: следует сражаться до последней секунды и уничтожать непокорных людишек даже собственной смертью. Потом нам будет гораздо легче становиться над ними богами.
Кажется, рассказ прибавил хорошего настроения Чонгу. Он даже криво улыбнулся, впервые за время встречи:
– Наш Стенли – прирожденный герой. Он всегда мечтал умереть именно вот так, в бою, впиваясь в последнем рывке врагу в горло собственными зубами. Да и скоро он вернется. Вот тогда мы уже с ним на пару позабавимся! Но… – Он вновь нахмурился, прекратив улыбаться. – Почему так и не сработал гравитационный разрушитель в
Японии? Уверен, не мог там Горпс сплоховать, никак не мог.
По данному вопросу за последние дни собрал больше всех материала Айрих Вонг. Тем более что именно на его территории находилась Москва, которую сейчас соправители винили больше всего. Он и стал делать итоговые выводы своего расследования:
– Мне кажется, что команду экспертов на этот раз совершенно неоправданно примазали к всемирной славе. Их заслуги там нет и на мизинец! Они целый день просидели в здании и только тем и занимались, что прятались от любых посетителей. К ним не смогли пробраться ни японские дипломаты, ни корреспонденты, ни комиссары ООН или главы дипломатических представительств. Мало того, никакой прямой связи с Японией и якобы прозвучавших подсказок во время переговоров не зарегистрировано. Есть твердое мнение, что повредили гравитационный разрушитель чисто случайно, в том месте еще до начала работы устройства проводили не то испытания новых роботов, не то испытание какого-то оружия. Подробности выясняются, но уже сейчас все предельно ясно. То есть вся эта акция – не что иное, как обман всемирной общественности.
– Какой в этом смысл? – не поверил Воларов.
– Обычная пиар-кампания, в которой в первую очередь заинтересованы кто? Правильно, все те же «хамелеоны». Таким образом они пытаются отвести от себя наше внимание и перебросить его на эту троицу вполне никчемных людишек.
– Так уж они и никчемные! – возмутился Илья. – По всем параметрам они подходят к определению личностей с паранормальными способностями.
– А если задуматься? – Негр подался вперед, буравя недолюбливаемого им соправителя презрительным взглядом. – Мои аналитики подсчитали, что эксперты с самого начала, скорее всего, использовались как пешки в игре неких могучих сил, для нас до сих пор непонятных и таинственных. Вот сам посуди, как можно отыскать запрятанного в опорном столбе погибшего инопланетянина без всяких приборов? Случайность? Как бы не так! И потом, сидя среди обедающих, догадаться о сути гравитационного разрушителя и рассмотреть его в оборудовании столовой? Они что, боги? Отнюдь! И это их чудесное спасение в тайге! Все без исключения воины, тренированные спецназовцы погибли, а эти слизняки выжили. Чудеса?
– Все бывает.
– Ха! Ну ладно еще этот академик Чернов. Он там и боевыми дисциплинами занимался, и тело свое в физически превосходном состоянии поддерживает. Но этот инвалид сыщик? Или эта жирная туша – Колобок? Да они в любом случае загнулись бы самыми первыми. А нет! Выжили! Кстати, и с этим младшим братом академика тоже не все так чисто. Ни тела, ни его остатков найти не удалось, а значит, он, скорее всего, живее всех живых и наверняка сейчас работает вместе с «хамелеонами».
Воларов скептически хмыкнул:
– Где работает? В тайге, что ли?
– Вполне возможно! Если учитывать, что эксперты добирались в Москву на самолете из Новосибирска и Чернова-младшего с ними в аэропорту не оказалось, то этот специалист по компьютерам, и между прочим весьма крупный, либо остался в тайге, либо затаился где-то на Урале. Кстати, именно где-то там русские до сих пор прячут некий древний город, который якобы построили выходцы из Гипербореи. Конечно, может, это и заведомая ложь, уж так засекретить такой огромный объект они бы не смогли, но факт остается фактом: нам до сих пор с этим городом выяснить и сгину не удалось. Так что, почему бы и не быть тайному городу либо внутри Уральских гор, либо в бескрайних дебрях тайги?
Кажется, на сторону отрицательно мотающего головой Ильи встал и Шедон Арафи. Своим проникновенным голосом он начал с нравоучительной сентенции:
– Сколько людей – столько и мнений. Но! Не забывайте и о таких сущностях, как наш покровитель. Мы себе частенько задавали вопрос: кем может быть Хесус Куманда? Но даже не приблизились к ответу на него. Мы даже осмелились подобный вопрос задать самому мэтру, но ничего, кроме указания не лезть куда нам не следует, не получили. Но раз подобные сущности есть в нашем мире и осуществляют контакт с нами, то почему бы не предположить большее наличие подобных сущностей? Причем по простейшей логике, можно подозревать, что сразу великими, таинственными и всесильными не становятся. Любой уникальный индивидуум проходит некую эволюцию своих умений.
– Ну и к чему ты ведешь? – прервал его с раздражением Вонг. – Хочешь намекнуть, что в трио экспертов затесался взрастающий божок?
– А почему бы и нет? Если и нас рассматривать с точки зрения любого земного жителя, то мы не меньше чем боги со своими умениями и чуть ли не бессмертием. Так что у экспертов или у одного из них есть сразу два варианта для совершенствования. Первое: спонтанное проявление, а потом и последующее развитие паранормальных способностей. Второе: эти умения им дали те самые «хамелеоны». Причем если речь идет про инопланетные существа, то мы даже приблизительно не можем догадаться о том техническом оружии, которым они обладают. Взять хотя бы туже утечку информации из наших закрытых, недоступных землянам каналов. Она есть? И еще какая! Следовательно, эту троицу кто-то вытягивает из всех передряг, и варианта всего два: либо это делает существо с возможностями бога, либо трио надежно прикрывается высшими техническими достижениями иных цивилизаций. Взять хотя бы последний пример: пятьдесят боевиков, причем лучших агентов иностранных служб, оказались почти все умерщвлены странным способом, а вот эксперты опять остались целехоньки. Как? Почему? И что ты на это скажешь?
По этой теме Айрих Вонг тоже собирался сделать отчет. Но после прозвучавших прений несколько озлобился, пытаясь отстоять именно свою точку зрения. Поэтому логики в его словах становилось меньше, а эмоции превалировали.
– Здесь вообще все просто: постарались российские спецслужбы. Они провели уникальную комбинацию, одним выстрелом убивая сразу нескольких зайцев. Проредили свои ряды, разоблачив предателей; подвели под монастырь разведывательные службы противника; убрали огромную группу лучших вражеских агентов; ну и напоследок еще больше раздули миф о неуязвимости всемирно известных героев. Тогда как на самом деле просто припрятали экспертов в каком-нибудь секретном простенке здания, известного им заранее. Заранее заготовили и ловушку в канализации, потому что при всем уважении к паранормальным способностям или божественности троих прохиндеев они не могли бы сами заранее все просчитать, найти, заготовить, да еще и отравить весьма странным паром. Хотя сам пар впоследствии был признан самым что ни на есть нормальным. Больше впечатляет то, что гигантская котельная, дающая давление в паропроводе, так и не прекратила работать. Хотя по приборам сразу можно было заметить резко упавшее давление в трубах, а затем и отключить подачу пара по аварийному расписанию.
– А этого не произошло?
– Вот именно! Что лишний раз говорит в пользу моей версии о подставе всего мероприятия русской контрразведкой.
Соправители все равно продолжали сомневаться в правильных итогах прозвучавшего доклада. Чонг Жолчо вообще выглядел озабоченным:
– Так все-таки где прятались эксперты во время покушения на них?
– Есть у нас там один информатор, так он доложил, что все трое спрятались в некоем пространстве под подоконником. Когда-то в том доме была квартира, и многие русские делают в толстых стенах под окнами некое подобие кладовки. Вот там они якобы и спрятались, по их же словам. Да только информатор лично видел это углубление и категорически добавлял, что больше одного человека там вряд ли возможно поместить.
На что Воларов грустно усмехнулся:
– В цирке еще не то показывают. Вдобавок люди с паранормальными возможностями на что угодно способны.
– Опять ты за свое? – удивился Отто, который больше склонялся к мнению чернокожего коллеги.
– Иного не дано! – несколько картинно и патетически воскликнул Илья и тут же, переходя на обычный тон, спросил сам: – Ну а как твоя война вокруг личных гор? Судя по тому шквалу информации, что сейчас бушует в Интернете, утечка информации хоть и ударила по нам всем, но тебе лишь помогла. Верно?
В самом деле, все военные нападки на вотчину владыки Африки уже сутки как прекратились полностью. И он, хвастаясь, стал рассказывать, насколько потрепал войска ООН еще и партизанскими наскоками да редкими выстрелами ракет средней дальности. Сам он за себя не переживал, сидя в подземном бункере. Да и на случай полной эвакуации из тех мест имелся отлично оборудованный тоннель с уютным транспортом на рельсах, который за считаные минуты доставит будущее божество в безопасное место. Армию послушников Отто не жалел, тем более что еще в парочке мест у него имелись не меньшие по количеству боевые дружины. А так как в Африке и правительств сильных не было, то и спешить с их уничтожением никакого смысла не просматривалось. Хотя после мести во Франции ожидалось возвращение гипребеша на египетское направление и учинение на северо-востоке континента очередного истребления огромной части населения. Планировалась жестокая война, а вернее, победоносное движение египетской армии на юг. Причем воевать с оружием в руках пойдут все, от мала до велика, невзирая на пол и вероисповедание. По задумке владыки, все египтяне погибнут при захвате Судана, Эфиопии, а возможно, и стран Центральной Африки.
Только и осталось что с недельку-полторы прозомбировать Египет гипребешем, а вот потом…
– Пойдет потеха! – веселился Грандж. Но, отсмеявшись, опять повернулся к скептически настроенному Воларову: – Ладно, ничем тебя не убедишь. – Он сложил все свои листочки перед собой в одну стопку, – Но тогда давайте подумаем над самым главным: что делать нам в данный момент? От мэтра так до сих пор нет ни весточки, ни отзыва. Но и укора по нашим действиям не слышно. А значит, мы действуем верно и вправе сами определить дальнейшую политику нашего поведения. Поэтому давайте определимся: начинаем тотальную войну, невзирая на временные потери в наших рядах, или постараемся затаиться и немножко выждать?
Споры и обсуждения после этого продлились еще на полчаса, но к единому мнению удалось-таки прийти. Подавляющим большинством голосов решили действовать грубо и со всем возможным применением боевой мощи. Пожалуй, лишь Отто пытался уговорить коллег не провоцировать пока разжигание войн, и так, мол, они сами разгорятся. Но остальные четыре соправителя пожелали воевать. И больше всех неожиданно завелся Айрих Вонг. Уж так ему хотелось собственноручно, не дожидаясь тройственных перенастроек гипребешей, открутить голову и великому волхву Светобору, и всем иным ведам возродившегося ведичества. И его никто не отговаривал: всем было интересно понаблюдать: как в условиях резко объединившегося единой религией государства можно пробраться в его центр и уничтожить всю верхушку? Или хотя бы просто пробраться? А если еще и неопознанные «хамелеоны» начну т вставлять палки негру в колеса?
Охота обещала получиться более чем забавная. На ее фоне ярко смотрелись только ожидаемые завтра революционные события во Франции.

Глава двадцать четвертая
Эксперты. Август, 2012

Все-таки ни Бокеду, ни аналитическим способностям эскалибура не хватило талантов, а может, и времени, чтобы точно просчитать причины и следствия начавшихся волнений во Франции. Точно также, как в Марокко или как в начале войны между Молдавией и Румынией, люди практически сошли с ума и в течение нескольких часов превратились в бешеных, ничего не смыслящих животных. В сознании спонтанно собирающейся к центру Парижа толпы вращалось лишь одно настойчивое направление мысли: спасти ценности искусства, оградить исторические памятники от какой-либо порчи и наказать любого, кто только заикнется о пренебрежительном отношении к святыням.
И вначале у только что прибывших гостей столицы возникло мнение, что это вполне себе мирные и спокойные
демонстрации. Все изменилось в тот миг, когда кто-то из центра столпотворения воскликнул, что правительство продажно и уже давно подло разбазаривает национальное достояние. После чего по рядам и колоннам словно электрическая искра пробежала: «Правительство виновато!», «Надо его уничтожить!». Дальше уже остановить толпы людей не смогли никакие уговоры, цепи полиции и даже пулеметные очереди, прозвучавшие в нескольких местах. Обезумевшая лавина человеческих тел смела все преграды на подступах к Елисейскому дворцу и в течение нескольких часов уничтожала не только всех, кто хоть косвенно относился к правительству Франции, но и тех, кто помогал в этой кровавой вакханалии сумасшествия. То есть ворвавшиеся в здание люди просто уничтожали всех, кого видят! В том числе и друг друга. При этом, как ни странно, никто из них не вспомнил о первичном постулате насаждаемых мыслей: не повредить исторические ценности. К вечеру памятник архитектуры, построенный еще во времена Людовика Пятнадцатого, был превращен почти что в руины, да и те не сгорели лишь по той причине, что были обильно политы человеческой кровью.
Такого кошмара мир еще не видел. И мало сказать, что содрогнулся от ужаса. Все, кто не успел подвергнуться гипнотическому внушению, сломя голову бежали из столицы в любом, выбранном наугад направлении. Ну а те, кто остался, уже ближе к ночи сошлись между собой в непримиримых и жестоких побоищах. Причем уже к утру побоища прекратились по той причине, что добрая треть сражающихся постарались уединиться и кощунственно лишить себя жизни через повешение. Столкновения прекратились на кулачном уровне уличных баррикад, зато в пригородах Парижа и на его окраинах сошлись в смертельном бою как сторонники правительства, так и явные противники с тяжелым и более действенным оружием.
И разрастающееся в стороны сражение длилось почти до самого вечера.
И только с наступлением следующих сумерек страсти стали стихать, выстрелы прекратились, артиллерийская канонада сошла на нет. Зато полезли в петли зомбированные к самоубийству участники закончившегося сражения. А так как в штурме здания правительства приняли участие и в самом деле все живущие в столице эмигранты, то их земляки и родственники, не попавшие под влияние гипребеша и оставшиеся в живых, заподозрили все то же ныне покойное правительство в кощунственных опытах над людьми с иным цветом кожи и стали спонтанно мстить исполнительной власти на местах. Ну а сам Париж встречал следующее утро, словно заготовленная сцена площадки для фильмов ужаса.
Понятно, что на этом фоне иные события в мире просто померкли по своей значимости. Так, например, никто не обратил особого внимания на гибель сразу двухсот паломников, которые на пяти переполненных автобусах приехали из Польши в Белоруссию. В последние дни особо стали проявляться «генные позывы» у тех, кто родился или вырос в Белоруссии, а потом ее по каким-либо причинам покинул. Всех таких людей жутко тянуло в родные места, и после приезда они в течение уже первого дня воспринимали ведичество как естественный и давно желаемый образ жизни. Многие даже собирались остаться в республике на постоянное жительство. Паломников привечали, встречали хлебом-солью и разрешали передвигаться по краю куда угодно. Тем более что не стоило забывать политику Батьки и великого волхва: всех впускать и никого ранее чем через трое суток не выпускать.
Тем более странным и диким показался вначале сам факт покушения на жизни паломников. Почти двести человек собрались с разных весей Польши, Греции, Германии, Италии и прочих стран Европы, дабы полюбоваться на преобразование в возродившемся по заветам предков государстве. Гостей и на границе почти не досматривали, как и всех остальных въезжающих, и в Минск пропустили, и даже на подворье внутреннее одной из самых респектабельных гостиниц автобусы запустили. А вот потом случилось нечто для всех более чем неожиданное: из крупнокалиберных пулеметов все пять автобусов превратили в дуршлаги вместе со всем содержимым. Причем еще и в самих автобусах что-то постоянно при этом взрывалось, выбивая все стекла в округе.
Не спасся ни один мужчина, ни одна женщина, коих примерно было поровну. И ведь все паломники словно на подбор: высокие, стройные, молодые, накачанные, просто чемпионы Олимпийских игр, не менее. Причем среди них и несколько чернокожих людей затесалось, парочка азиатов и даже один краснокожий индеец. Казалось бы, уж этим людям наверняка и слышать раньше про Белоруссию не приходилось, ан нет, тоже приехали. А вот зачем приехали, стало простому люду понятно, когда из днища автобусов да из багажных отделений стали доставать истрепанные крупнокалиберными пулями бронежилеты, гранаты, автоматы и все то, что используют при штурме специальные войсковые подразделения. Причем используют не для запугивания, а для умерщвления.
То есть по большому счету ни у кого сомнения не возникло по поводу, кто такие и зачем сюда прибыли. Наемные убийцы ехали в край ведичества свергать законную власть и народных избранников рода.
Но наибольшее удивление постигло сторонников Светобора, когда они, участвуя в опознании трупов, вдруг получили на руки тело чернокожего гиганта, которого уже один раз, и совсем сравнительно недавно, хоронили. Изумились, не поверили, достали ранее захороненное тело, сверили и вот тогда запаниковали. Что великий волхв, что Батька незамедлительно постарались связаться с экспертами, а потом и без малейшей скрытности изложить суть дела.
К тому времени во Франции как раз ситуация стала выравниваться, причем в ту сторону, что французы вспомнили о высоком искусстве и бросились реставрировать поврежденные во время боев исторические ценности. Ну а вся команда через Евгения и посредством эскалибура пыталась интенсивно понять, зачем знакомый барон, подручный Отто Гранджа, вернулся во Францию и преспокойно стал демонтировать устройство с крыши замка. Следить за ним не перестали, как и всеми техническими средствами робота-завоевателя пытались уловить хоть какие-то переговоры барона с его покровителем.
Но вот новость со вторым телом уже дважды покойного Айриха Вонга стала для экспертов чуть не поворотной вехой в переоценке всех происходящих событий.
– Неужели они бессмертны? – бледнела Монро, вспоминая сказку о змее Горыныче. – Ему голову срубают, и тут же новая вырастает?
Знаменитый сыщик и академик тоже сидели, словно мешком пришибленные, и только Найденыш выглядел вполне спокойным и рассудительным:
– Вспомнить никак не могу, тем более конкретно. Только что-то в сознании мне упорно подсказывает, что в Большом космосе еще и не то возможно. Ничего не могу сказать про замену тел, но вот для многих ведущих ученых являлось обязательным сканирование чуть ли не раз в месяц всего сознания в какой-то банк памяти. Может, и чаще это делали, может, и постоянно запись велась, но по поводу банка памяти помню твердо.
Чарли Бокед оживился:
– Ну а по поводу здравоохранения вообще что помнишь? Особенно про выращивание новых органов для тела или для их пересадки?
Евгений и ладонями лицо потер устало, и плечами пожал, а потом еще и головой помотал отрицательно:
– Ничего! Такое впечатление, что нас никогда не лечили. А может, мы и не болели? Хм!.. Только и вертится в голове глупая фраза: «Сколько раз тебе доктор говорила…» Только вот дать гарантию, что эта фраза уже не здесь ко мне привязалась из какого-то фильма, я не могу.
Друзья уже многое знали из жизни инопланетянина в его мире, поэтому постарались завалить наводящими вопросами, надеясь, что инопланетянин еще хоть что-то вспомнит. Без толку! Скорее всего, при спонтанной, неуправляемой телепортации и в самом деле половину мозга выжгло или умертвило полем перемещения.
Особенно расстроилась Колобок, мечтавшая получить новое, идеальное по стройности тело и при этом продолжать питаться, как и прежде.
– Ну не может быть такого, чтобы ваша цивилизация не умела отращивать оторванные конечности или оживлять покойников!
– Ну ладно, пусть и в самом деле умеет, – неожиданно согласился Евгений. – А дальше что?
Действительно, само знание подобного факта никак землянам в данное время пригодиться не могло. Следовало вообще вначале удостовериться в полученной от Светобора информации. Хотя вроде ошибки, а тем более обмана быть не должно.
– Интересно, а новый Палий Таикос появится или нет? Да и убитый недавно в перестрелке Стенли Горпс в таком случае тоже должен воскреснуть.
– Если уж всех «иксов» поминать, – заметил Евгений, – то следует и Чонга Жолчо обозначить. Тоже погиб, и мы его вычеркнули из списка разыскиваемых. Придется опять внести.
Бокед к тому времени уже получил от своего предвидения вполне понятные ответы и поделился ими с друзьями:
– Что Жолчо, что Таикос, что Вонг, а он дважды интересен, имеют по девять шансов из десяти вновь жить и крутить дела в этом мире. Причем первый из них… вроде как уже вернулся.
– То есть вы косвенно подтверждаете, что у «иксов» есть некий высший покровитель, который и дал им внеземные технологии? – поражалась Лилия в страшном расстройстве – Тогда получается, что у него силищи больше, чем у эскалибура. Вдруг это и в самом деле галактарбарр?
Своим бодрым голосом Евгений не дал зависнуть паузе:
– Я тут дал запрос насчет выживания эскалибура в противостоянии его со старшим братом. Наш малый робот-завоеватель оставил для себя всего лишь одну сотую шанса. Так что против самого огромного детища сойшенхов нам ничего положительного не светит. Поэтому напрягаемся в поисках более приземленного врага и давайте начнем искать положительные факты. Кто начнет?
Академик отозвался первым:
– Уже хорошо, что «иксы» смертны и, по крайней мере, не оживают сразу же в прежних телах. Похоже, и на следующий день они еще недееспособны. Иначе негр, пытаясь отомстить Светобору, примчался бы к нему сразу, как только очнулся в новом теле. А так прошло девять дней. Вернее, даже десять. В любом случае, срок относительно большой. Даже при современных научных открытиях считают, что создать копию-клон не составит большого труда. Только и надо что доработать пересадку сознания. То есть запасное тело – почти реальность и в нашем мире. А что тогда говорить о космосе?
– М-да! О космосе говорить должен Найденыш, но у него склероз, – напомнил Чарли, косясь на экраны. – Но что делать нам? Ничего больше не остается, как принять постулат запасных тел как истину и уже топтаться от этого.
– И не просто топтаться, – решительно продолжила Монро, – а сообщить об этой особенности всему миру. Как и о том, что «иксов» можно и надо уничтожать повсеместно и ежечасно.
Мужчины задумались, потом немного поспорили, но идею ученой дамы признали совершенно верной. Если каждому человеку в мире раздать портреты теневых кукловодов, объяснить суть идущего с той стороны зла, то, глядишь, «иксов» начнут выбивать так быстро, что те и воскресать не успеют. Да и была мысль, что у них для поточного воскрешения банально не хватит новых тел. Мало того, надо обязательно выследить, откуда в мир выходят заново рожденные злодеи, и отправить в то место солидный подарочек в виде гигантской ракеты с тротиловым эквивалентом, которого достаточно для того, чтобы развалить любое репродуктивирующее устройство.
Все-таки предвидение знаменитого сыщика работало гораздо эффективнее, когда выдвигались предположения о чем-то реальном и более-менее знакомом. Например, Бокед интересовался шансами выживания в случае выслеживания мест возрождения «иксов» и тотальной бомбардировки этих мест, а паранормальное умение подсказывало, что лучшего варианта, чем бомбардировка или нанесение ракетного удара, и не придумаешь. Но изначальной идее об этом следовало от чего-то оттолкнуться, зафиксировать невидимые в информационном пространстве Вселенной связи, а уже потом предвидение в большинстве случаев начинало давать жизненно важные подсказки. И для этого создавшаяся команда экспертов и в самом деле подходила друг к другу как нельзя лучше, ну а уж при технической поддержке эскалибура можно было браться за воплощение в жизнь самых смелых многоходовых комбинаций.
Поэтому так и работали, следя за важнейшей информацией и создавая очередной информационный снаряд для просторов Интернета.
Как ни странно и непонятно для самого Чарли, но следующую ценную подсказку происходящего дали аналитические программы робота-завоевателя. Тогда как он, сколько ни прокручивал имеющиеся данные, ни на что полезное не наткнулся. Демонтаж непонятного устройства на крыше замка во Франции уже почти закончился, когда поступили сформулированные выводы:
«Имеется некоторая связь между волнениями во Франции и установленным на крыше устройством. Если провести от него вытянутый эллипс, с более острым закруглением у основания, то предположительное поле воздействия как раз накроет Париж и все территории, на которых произошли кровавые, но по всей логике людского поведения бессмысленные столкновения. Рекомендации: объект уничтожить немедленно!»
И что самое невероятное: когда мысли получили должный толчок в нужную сторону и слегка изменились формулировки вопросов, предвидение англичанина заработало с уверенностью и выдало аналогичные подтверждения аналитической программы. Даже более того, предвидение показало ясно: уничтожь люди это устройство раньше, гигантский участок древнего государства не лишился бы сорока процентов своего населения. Именно таковы были предварительные оценки по людским потерям в пострадавших районах и в столице Франции.
Естественно, что после таких сдвоенных выводов и подтверждений команда единомышленников долго раздумывать не стала. Евгений дал задание эскалибуру, тот в течение десяти минут отыскал нужную ракету на ближайшей военной базе, перехватил управление, произвел пуск, и вскоре ураган взрыва разметал по крыше клочья барона с парой помощников и разнес в щепы ящики со злодейским оборудованием. При этом, правда, и треть замка пострадала, возможно, и раненые имелись среди немногочисленной охраны, но тут уже было не до церемоний. Стоило только вспомнить, сколько еще в пострадавшем государстве предстоит похорон, да предположить, что ящики могут быть подменены и перепрятаны в дороге или подвалах замка, как любая минута промедления становилась смерти подобна. Причем смерти для многих и многих людей на планете.
После свершения акции разрушения некоторое время сидели молча, пытаясь мысленно отыскать каждый для себя новые мотивы для оправдания. Все-таки тяжело вот так взваливать только на себя непомерную ответственность за чужие жизни и распоряжаться ими, ставя на кон с уходящим временем.
Но постепенно гнетущее ощущение прошло, и эксперты вновь перешли к решению насущных проблем. Продумали еще несколько поисковых программ для эскалибура, нагрузив его анализаторы поиском кадров из прошлого, где могли фигурировать подобные устройства под колпаком из затемненного стекла. Ну и только после этого вновь связались с великим волхвом Светобором. Уж слишком интересовал всех вопрос: каким образом белорусы определили опасность, происходящую из пяти автобусов с паломниками?
Но начали разговор с найденного и откопанного тела одного и того же человека:
– Отыскали различия между трупами?
Главный вед рода шумно выдохнул:
– Какие там различия! Между близнецами такого сходства не бывает. У нас тут несколько патологоанатомов собрались, да парочка ученых примчалась, которые не понаслышке знакомы с клонированием, и все, все в один голос утверждают, что перед ними останки существ, созданных путем клонирования.
– А вот среди остальных диверсантов имеются двойники?
– Нет. Только это чернокожее тело. Да и то, не присутствуй мои ученики при опознании тел и сверке документов, скорее всего, трупы так бы и закопали в братской могиле. Да и вначале ребята просто удивились внешнему сходству, затем, разобравшись в других паспортных данных, просто решили сверить отпечатки на всякий случай. Ну и пошли осложнения.
– Хорошо, Светобор, – перехватила слово заранее предупрежденная об этом Лилия Монро. – С этим негром мы почти разобрались и готовим итоговое коммюнике для всего мира. Но вот как вы определили опасность, исходящую именно от этих автобусов? Ведь и подобных террористов к вам успело пробраться неисчислимое множество.
– Верно, успело. Но они все шли порознь, поодиночке или малыми группками. И задание у них было затаиться и осмотреться. Через трое суток пребывания все они являлись с повинной и просили политического убежища. Тогда как эта группа сразу привлекла к себе внимание еще на границе. Причем пограничники сразу догадались: начни они задержание или обыск, поднимется жуткая стрельба и жертв на переполненном машинами и людьми пропускном пункте будет немерено.
– Что, вот так вот просто взяли, посмотрели и догадались? – допытывалась женщина своим проникновенным, командным голосом.
– Конечно. У нас на границе сейчас лучшие и самые профессиональные воины подобрались.
– То есть им никто не помогал и наводку на автобусы не давал?
– Можно и так сказать, – пытался увильнуть волхв от прямого ответа.
– А вот у нас другие сведения. Может, и с нами поделитесь информацией о ваших умениях?
– Наших? Да нет у нас таких.
Академик Чернов подал знак, что уже звучит явная ложь, и госпожа Монро перешла на строгий, укоризненный тон:
– Как вам врать не стыдно? Мы ведь за одно дело боремся, пытаемся помогать друг другу почти во всем, а вы от нас хотите скрыть правду.
– Для кого она и правда, а для нас стратегическое оружие, – попытался контратаковать Светобор. – И даже своим лучшим союзникам не стоит открывать все козырные карты. К тому же чем докажете свое полноценное желание помочь? Почему до сих пор не помогли нашим командированным волхвам выступить перед большой аудиторией с проповедью?
К этому вопросу Лилия была готова:
– Да потому что, начни они проповедовать открыто, их бы сразу пристрелили по команде перепуганных власть имущих. Становиться честным человеком, ратующим за справедливость и равенство между всеми ведами, никому из главных сволочей не хочется. А тех одиночек, которые хотят изменений к лучшему, сразу затопчут окружающие волчары.
– И все-таки вы бы могли хоть что-то организовать.
– Мы и организовали! Да такое, что вскоре в Москве начнут кричать о чудесах или предательстве. Зависит от того, кто первый крикнет и какие акценты расставит.
Главный вед рода сразу весь подобрался от такой новости и чуть ли не к экрану прилип со своей стороны связи:
– Нельзя ли поподробнее?
– Можно. Только потом и вы не забудьте насчет откровенности, отвечая на наши вопросы, – поставила ученая дама условие и принялась излагать теорию уже почти состоявшегося заговора: – Мы туг посовещались и поняли, что ваша пятерка проповедников нуждается в большой массе слушателей и внушительном отрезке времени для доведения внушения до сознания. И подумали: разве обязательно при этом говорить высокопарные слова, прославляя ведичества, и так уж ли обязательно призывать к возрождению прежней веры во всеуслышание? Поэтому родилось предположение, что ваши ученики-самородки могут просто думать свои откровения про себя, а вслух при этом говорить что угодно. Чем не эксперимент? Вот мы и организовали гигантскую пресс-конференцию, на которую пригласили не только всю корреспондентскую братию, но и ведущих политиков России, нескольких богатейших промышленников и новых капиталистов. Но самое пикантное: мы пригласили на встречу около пятидесяти прогрессивных служителей церкви, которые с некоторой симпатией относились к исконно славянскому ведичеству.
Кажется, Светобор уже догадался о всей подноготной состоявшегося события, и у него от волнения даже руки зачесались:
– Ну и как все прошло?
– Великолепно! Если, конечно, не считать того, что нас примерно в то же самое время пытались прикончить прорвавшиеся в штаб-квартиру партии САР террористы. Четыре часа ваши проповедники частично рассказывали о нормальной жизни в Белоруссии, а частично отвечали на вопросы присутствующих в огромном зале. Пришлось им пережить также порядочное число нападок и оскорблений, прозвучавших из зала, но из этих словесных передряг ваши ученики тоже вышли достойно. На провокации не поддавались а довольно покладисто отступали и приглашали в гости, посмотреть все своими глазами. Поэтому теперь вам остается что? – Лилия развела ладошки в стороны. – Только подождать еще одни сутки и начать присматриваться к результатам.
– И сколько в зале было людей?
– Около четырех тысяч. Не считая обслуживающих пресс-конференцию техников, охранников и прочий персонал здания.
– О-о-о!
– Гордоковский тоже высидел все это время и с присущей ему манерой отбивал словесно самые ядовитые атаки наемных корреспондентов.
Великий волхв самодовольно улыбнулся:
– Тарас Глебович и так уже почти наш человек, истинный славянин с честнейшей и добрейшей душой. Эго ему раньше скрывать свои мысли приходилось за скандальностью и показной крикливостью. В любом случае, его идеи и партия нам близки по духу и вере в истинность рода.
– То есть вы уже догадались, к чему может гипотетически привести организованная нами и состоявшаяся двое суток назад пресс-конференция?
– Отлично представляю, и мне уже не терпится ответить на любые ваши вопросы.
Сергей Николаевич не удержался от восклицания:
– Как все-таки женщины умеют настоять на своем! Как только главный вед рода ни скрытничал, как ни увиливал от ответов, а вот результат налицо! Итак, слушаем ваши методы определения вражьих сил на подступах к вашим с Батькой резиденциям.
– Кхе! Ведь и в самом деле вражьих, – согласился Светобор с охоткой и стал признаваться: – Ну а метод у меня один. Даже не метод, а чувство некое. Как только вижу или слышу человека, против ведичества сердцем и помыслами настроенного, так сразу он мне черным пятном кажется. И чем злее тот человек да коварнее, тем пятно гуще и огромнее. Я ведь именно так в первый раз того негра и пристрелил: чернее, чем его пятно у него за спиной, больше ни у кого из иных разумных не видел. Что-то в душе перемкнуло настолько, что, не будь пистолета под рукой, я бы этого самозваного князя тогда или зубами загрыз или голыми руками порвал.
На такой экспансивный монолог академик только кивал, Монро держалась ладошками за пылающие щеки, а знаменитый сыщик не удержался от комментария:
– Несколько однобоко развитое умение, но только по этой причине оно достигло необычайной силы. Извините, продолжайте, пожалуйста!
Рассказчик несколько успокоился и завершил свое повествование уже не так эмоционально:
– Ну и эти пять автобусов, как только к границе приблизились, так у меня на втором, словно подсознательном зрении и нарисовались. И нарисовались не просто, а густой такой черной кляксой величиной с порядочное озеро. Причем и вокруг них некоторую территорию в чернобелом изображении просматривать удавалось. Ну тут и понимания никакого не надо, сразу забил тревогу, и уже от самой границы мы эту вражью силу под пулеметы и препроводили.
После некоторого молчания Лилия поинтересовалась о том, что у нее самой лежало на сердце:
– Не страшно было отдавать команду на уничтожение такого количества людей?
– Нисколько! – сразу ответил Светобор. – Если бы это черное пятно разлилось на весь город, только невинных жертв среди населения было бы десятикратно больше. Врага бы мы уничтожили в любом случае, но ценой каких потерь?! Так что угрызений совести не чувствую.
Повторись все снова – поступлю точно также. Разве что засаду попытался бы организовать вне города, на каком-нибудь пустыре. Нечего горожанам видеть кровь и переживать по поводу выстрелов.
В общем, перед экспертами предстал еще один человек с паранормальными умениями. Ну или одним умением, не столь суть важно. В любом случае он это умение использовал лишь во благо остальным.
Правда, еще некоторое время Чарли Бокед утомлял собеседника второстепенными, казалось бы, совсем неважными вопросами. Видимо, что-то там у себя со своим предвидением форматировал или подгонял к новым реалиям.
А тем временем на иных экранах, видимых только троим экспертам, стали появляться кадры, схемы и таблицы, по которым легко можно было догадаться: эскалибур использовал-таки общность всех своих программ и отыскал нужный алгоритм сложнейших, тотальных поисков по всей инфосети планеты. Информация стала стекаться еще большим потоком.

Глава двадцать пятая
Эксперты. Белоруссия. Август, 2012

Правильно говорят продвинутые специалисты информатики: «В Гугле есть все!» Надо только уметь оттуда это «все» достать и разложить по полочкам. Вот робот-завоеватель и достал, хотя его создатели и не для этого сооружали непобедимую технику.
Вначале мелькнули кадры, заснятые со спутника, где недавно погибший барон вывозит из скромной виллы на побережье Египта те самые ящики со злосчастным устройством. То есть, видимо, вначале устройство стояло в Африке и весьма негативно, скорее всего, влияло на египтян. К данному моменту ничего странного с жителями той страны не происходило, но ведь покойный барон, скорее всего, и стремился вернуть устройство на прежнее место. Поэтому очередная аналитическая программа эскалибура попыталась срочно отыскать в древнем государстве пирамид и фараонов определенные отклонения от норм поведения.
Дальше пошли кадры еще более раннего временного периода. Вот то же самое устройство устанавливается все тем же бароном на границе с Марокко. Как раз перед началом революции, во время которой были зверски уничтожены король и провозглашена республика. Следом идут весьма похожие кадры, правда, уже с другими исполнителями, которые что-то мудрят с опасными устройствами в иных местах. Причем вначале возле одного из них, на границе Польши и Белоруссии мелькает черное тело Айриха Вонга. А через полторы недели точно такой же прибор обслуживает ясно различимый Палий Таикос. Причем на этих кадрах точка координат указывает замок на территории Венгрии, возле самой границы с Западной Украиной. Затем на другом экране рисуется два эллипса от точек установки, и они накрывают громадные территории, где сейчас возродилось ведичество. В одном месте эллипсы совмещаются, и тут же идет подробная информация со статистикой по данному району. И весьма интересная статистика, особенно в плане основных пищевых деликатесов: беляшей и леденцов. И это помимо того, что все тамошние жители как один бросились возрождать и культивировать ведичество.
Самым важным оказалось все-таки определение мест нахождения еще сразу двух устройств, и не надо было иметь предвидения Бокеда, чтобы провести простейшую логическую цепочку и завершить ее соответствующими выводами. А именно: странные загадочные приборы устанавливаются «иксами» и служат для определенного влияния на обитателей Земли. Дальше тоже додумать было несложно: влияние может оказываться разное. В случае с кровавыми революциями или геноцидом жителей соседнего государства облучаемые сходили с ума по-своему. В случае со славянскими землями, видимо, проводился совершенно иной эксперимент. Похоже, Айрих Вонг и Палий Таикос пробовали поиграть в религиозное влияние. Сразу припомнилось и желание негра-князя, чтобы каждый вед носил на поясе топор. Дальше додумывать не хотелось, скорее всего, участь подопытных славян была бы не завидней, чем участь повесившихся под жутким гипнозом парижан.
Чарли Бокед успевал и слушать перешептывание своих друзей, и просматривать все данные на экранах. Так что, несмотря на беседу со Светобором, оказался в курсе сделанных выводов. И когда академик Чернов ткнул рукой в экран и спросил, что же будем делать, англичанин ни минуты не сомневался:
– По этому вопросу принять самостоятельное решение мы не вправе. Это должны делать великий волхв, президент Белоруссии, ну и самые их верные сторонники. – Заметив, как собеседник, хорошо видимый на экране, напрягся, Чарли добавил: – Да, господин Светобор, у нас тут, а еще больше – у вас там появились новые проблемы. Только не надо пугаться, проблемы эти на данный момент вроде как не смертельны, но решать их все равно следует немедленно. Так что желательно иметь с вашей стороны более расширенное представительство.
– Хорошо, сейчас попытаюсь связаться с Батькой.
– Евгений, помоги, пожалуйста, организовать видеосовещание. Сможешь?
– Не вопрос! Уже делается.
Вскоре на экранах появился президент первого ведического государства, следом – по нескольку помощников и советников обоих высоких представителей Белоруссии. Только после этого эксперты постарались донести до них новую, только что смонтированную воедино информацию. Было над чем подумать и было о чем поспорить. И решений надо было принимать несколько. Ну или целую кучу решений, которые потом следовало претворить последовательно в данной, весьма и весьма напряженной обстановке.
То есть изначально стало понятно: такое всенародное единство при возвращении славян в ведичество не есть плод каких-либо проповедей небольшой кучки волхвов. И не есть итог сознательного, выверенного или выстраданного желания всего народа. Возврат к вере предков произошел под гипнотическим, скорее всего, влиянием устройств, которые обнаружили эксперты. А из этого, имея примеры Марокко, Великой Молдавии и ЮАР, следовало засомневаться: как долго продержатся в сознании славян постулаты возрожденной веры? Не будет ли так, что уже через месяц или два белорусы очнутся от навязанного им дурмана и станут в самом деле умалишенными? Не станут ли они в порыве злости или в аффекте неприятия убивать ведов рода, избранных матерей рода, да и всех волхвов в одной куче? Не начнется ли нечто страшное с самоубийствами, что произошло недавно в Париже?
А исходя из контекста вышеперечисленных вопросов, возникали новые: стоит ли немедленно уничтожить здания с устройствами, направленными как на Белоруссию, так и на Западную Украину? Не следует ли выждать, так сказать, для «закрепления сознания»? А вдруг со временем только хуже станет? Вдруг вообще все сойдут с ума?
Как вообще проводить акцию уничтожения? Наземным штурмом или ракетами? А вдруг что-то при этом помешает? Та же искусственная непогода, например? Не послужит ли эта акция началом крупномасштабной войны? И не лучше ли попытаться захватить прибор целым? Какую пользу принесет неведомое устройство в руках либо ведов, либо экспертов? Да и кому это устройство должно принадлежать? Опять-таки: удастся ли понять принцип работы таинственного агрегата и не станет ли при этом исследователям совсем плохо? И вообще, что в данном случае следует подразумевать под словом «хуже», а что под словом «лучше»?
Все эти вопросы заинтересованные стороны выписали в примерном порядке, и началось бурное обсуждение. Если бы велся письменный протокол этих обсуждений, то он бы занял не один десяток страниц, но самые главные высказывания, наиболее оптимальные предложения, реальное знание действительности и самый щепетильный подход к любым непредсказуемым последствиям проявили великий волхв Светобор, президент Белоруссии и четверо экспертов. Хотя для большого мира инопланетянин Найденыш так пока и продолжал оставаться безликим оператором.
По поводу воздействия загадочных устройств в данное время окончательное решение вынес Светобор:
– Давайте исходить из полезности для нашего общества. Пока в сознании всего нашего народа ведичество пускает все более глубокие, монументальные корни, уничтожать устройства или пытаться их отключить – нельзя. В любом случае, сейчас происходит только добро, вершится благое дело, и неважно, с какими изначально целями было задумано это действо самозваным чернокожим князем и его сторонниками.
На это не смогла промолчать Лилия Монро:
– Но вас не смущает, что ведичество вводится в вашей стране практически насильно?
– Нисколько не смущает! Наоборот, меня шокирует насильственное крещение наших земель тысячу лет назад! Причем это было сделано после того, как ведичество существовало на наших территориях более пяти тысяч лет. И только благодаря губительному для нашей веры миролюбию, стремлению жить в единстве с природой и в гармонии с Великим космосом бесовские веяния преступной христианской религии сумели завладеть умами тогдашних правителей. Ну а правители всегда тяготели к золоту и пышным восхвалениям, поэтому без зазрения совести продали и частично уничтожили свой народ. Как уничтожили и почти все упоминания о вере и праведном образе наших предков, извратили и оболгали основные постулаты ведичества и нивелировали его значение для Руси.
Ученая дама пыталась еще что-то возразить на эту тему, но англичанин жестом попросил ее промолчать и заговорил сам:
– Давайте не будем сейчас затевать бессмысленный теологический спор, а вернемся к действительности. Как я понял, вы, Светобор, хотите пока оставить приборы явных врагов человечества в действии?
– Да! Невзирая на лица, их установившие, и на преступные мотивы, ими руководящие.
– Ну а вы, господин президент?
Батька улыбнулся с этакой хитринкой, но говорил веско и со значением:
– По поводу бессмысленности теологических споров я бы мог говорить часами, но выскажу только одну мысль: всю свою жизнь я мечтал объединить славян под единым знаменем. И знамя ведичества подходит для этого больше всего. Просто я раньше и мечтать не смел о том, что нам когда-нибудь представится такая фантастическая возможность. А посему мое мнение однозначно: я полностью поддерживаю великого волхва. Другой вопрос, что следует принять максимум мер безопасности. Не хватает, чтобы этот самозваный негр опять возродился и каким-то образом изменил воздействие своего прибора. Или тот же грек Таикос может опять появиться во втором физическом экземпляре. Да невесть что в настройках изменит. А ведь, судя по такому же прибору, который был установлен возле Марокко и во Франции, внушать он может что угодно. Кстати, что-то уже прояснилось с Египтом?
– Данные вот-вот поступят, – проинформировал Бокед, тогда как академик Чернов заинтересовался не всеми замеченной статистикой по Белоруссии и обратился к главному веду рода:
– Я вообще против любой церкви или религиозного угнетения, но меня прямо-таки изумила последняя подборка аналитиков, которую выдал наш оператор. В ней говорится, что теперь уже точно известно: около двадцати процентов населения вашего государства вообще оказались атеистами! Но! Все они заявляют о своей полной поддержке дела ведичества. Как?! Разве такое возможно? И почему это происходит?
Светобор несколько раз кивнул, прежде чем ответить:
– Как все-таки мало знают о ведичестве даже истинные славяне. Дело в том, что ведичество и не является как бы верой само по себе. Ведичество – определенный образ жизни и соблюдение неких тысячелетних традиций наших предков. И в то же время, в отличие от других воинствующих и жутко агрессивных направлений, мы ни в коей мере не ущемляем право человека на самоопределение. Живи, как тебе нравится. Главное – не мешай жить другому человеку по его понятиям и не навязывай ему свои религиозные взгляды. Вот и все. Просто и понятно.
И опять раскрывшей было рот Монро не дали сказать. Знаменитый сыщик первым отследил поступившую на экраны информацию и не смог удержать на лице присущую ему невозмутимость:
– Ну вот, становятся понятны задумки Отто Гранджа на северо-востоке Африки!
И рассказал остальным, что удалось выяснить.
Со всеми мерами сохранения секретности египетские власти стали скупать дополнительное вооружение и амуницию где только придется. И все бы ничего, в это неспокойное время торговцы оружием наживаются лучше всех, но наследники древних фараонов вооружаются все поголовно. То есть оружие и припасы походного снаряжения выдаются даже простым крестьянам, и они сейчас в наспех оборудованных лагерях проходят первичную воинскую подготовку. Про всех остальных египтян и говорить не приходится: у всех на уме лишь предстоящее очень скоро, превентивное нападение на врагов. Именно превентивное, потому что у всех в сознании накрепко засела сумасшедшая мысль: на юге проживают враги, которых очень скоро следует немедленно уничтожить. Причем не говорится о чернокожих соседях в иных странах Африки, а конкретно внушена мысль, что на южном направлении обитают лишь одни смертельные враги египетского народа.
Кажется, Чарли успел еще по некоторым вопросам и со своим предвидением посоветоваться, потому что выводы сделал довольно-таки оптимистические:
– Похоже, случайно удалось сорвать план очередной кровавой войны. Огромная страна уже фактически готова двинуть в южном направлении, убивая на своем пути всех подряд. Печально, что оружие получили не только женщины, но и дети со стариками. То есть закрадывается подозрение, что в этот поход собирались отправить всех поголовно и гнать вперед до их полного уничтожения. Внушение велось довольно долго, что уже само по себе гибельно для экономики Египта. Если они еще пару месяцев будут так усиленно готовиться к войне и скупать все оружие, то наступит голод. И только по этой причине вымрет треть населения.
– Кошмар какой-то творится! – не удержался от восклицания президент Белоруссии. – И никак нельзя этих уродов остановить?
Бокед надолго замолк, уйдя в свои размышления, поэтому бразды правления событиями и разговоров принял в свои руки Сергей Николаевич:
– Постараемся остановить. Тем более что мы теперь знаем, как выглядят таинственные установки и где они примерно должны располагаться. Если Грандж или его новые пособники вдруг подвезут на прежнее место нечто подобное, то мы проведем немедленное уничтожение всей группы. Но с другой стороны, я склонен, как и Чарли, думать оптимистически. То есть этих приборов внушения у врагов человечества очень мало, иначе не было у них никакого смысла тащить их из Египта во Францию, а потом обратно. А перед тем покойный барон устанавливал ту же самую аппаратуру возле Марокко. Как мы подозреваем, у каждого «икса» не более одной такой установки. Так что отныне наши операторы следят за всем миром и отслеживают конкретные перемещения или конкретный монтаж. Также анализируется поведение народа в иных странах.
– Неужели грозят иные войны? – расстраивался Светобор.
– Увы! – Теперь сбор информации со всего мира шел при анализе определенного поведения и на экраны выводились все новые и новые данные, при виде которых хотелось схватиться за голову. – Нечто подобное Египту сейчас творится в Монголии. Только там это делается с соблюдением еще большей секретности, но с закупкой более смертоносного ракетного вооружения. Причем вооружают монголов китайцы. И что самое смешное, вооружают на собственную голову. Потому что вторжение с тотальным уничтожением всего живого планируется именно на их территорию.
Чужие беды смотрелись, конечно, не так актуально, как собственные, но все прекрасно понимали, насколько Земля мала и насколько все на этой планете взаимосвязано. Если разгорятся многочисленные военные конфликты, то печальный финал всей человеческой цивилизации станет более чем закономерен.
Опять разгорелся шумный спор, как можно помочь людям, как можно предотвратить грядущие беды. Тем более что конфликт между Мексикой и США уже практически начался. Нечто подобное происходило в районе государств Вьетнам, Камбоджа, Лаос, Таиланд и Мьянма (бывшая Бирма). Странно вели себя коренные аборигены Австралии, также скупающие оружие и интенсивно строящие подземные убежища в диких районах буша. На этом фоне даже сравнительное спокойствие в Южной Америке вызывало подозрение и четкое ощущение приближающейся беды. По крайней мере, знаменитый сыщик не сомневался, что, если эксперты уже в скором времени не предпримут каких-либо действий, начнется невероятная всемирная резня.
И в такой ситуации лучше было бы иметь более мощных союзников. Конечно, белорусы не знали про наличие эскалибура и его возможности по уничтожению или перехвату любого ракетного вооружения, но в любом случае Батька был прав, когда заявил:
– Не помешает срочно сплотить наши ряды, а еще лучше поддержать наши ряды более мощными колоннами новых сторонников.
На что довольно логично ответила Лилия Монро:
– Так почему вы не подключите к своим деяниям Украину? Почти половина огромного государства приняла ведичество, и это – гигантская сила.
– Не выходит, – скривился президент с огромным сожалением. – Мы уже пробовали связаться на всех уровнях, но жители Западной Украины сами нуждаются в экстренной помощи. Все-таки власти, сидящие в их собственной столице, настроены весьма решительно, ни с чем не хотят мириться и не идут ни на какие переговоры. Готовится атака в западном направлении и танками и бомбежкой с воздуха. Если только остановившийся на месте овал распространения ведичества дрогнет и станет увеличиваться, гражданская война между украинцами станет свершившимся фактом. Там и сейчас уже неприятные прецеденты происходят ежечасно.
– М-да, – грустно вздохнул Чернов. – Информация не нова, и пока там довольно трудно надеяться на компромисс.
– Вот потому я и говорю об иных друзьях. – Батька даже вперед подался от нетерпения: – Надо сделать все, чтобы и Москва, или хотя бы президент России со своей командой склонились к принятию ведичества.
– И как это сделать?
– Любые средства хороши! Вплоть до того, что мы вторгнемся в Польшу специальной группой, захватим устройство дважды покойного Вонга и переставим его на четыреста километров восточнее.
– Тогда уже точно получится славянская империя! – с явным недовольством воскликнула Лилия.
– Ну и прекрасно! Вашей Америке только радоваться останется, – с мечтательной уверенностью восклицал президент. – Появится истинный гарант мира во всем мире и справедливый защитник любого государства, решившего встать на путь самоопределения!
– Что же вы тогда Россию хотите насильно подмять с помощью античеловеческих устройств? – распалялась ученая дама, но на этот раз ни ее командный, проникновенный голос, ни выразительный блеск глаз не сработали. Белорусы ее словно перестали слышать и видеть. Вместо ответа на обвинение в передергивании карт Светобор стал выдвигать иной вариант:
– Еще лучше было бы уговорить нужных нам людей с помощью пятерых моих учеников, которые умеют проповедовать. Причем организовать бы такую их встречу следовало именно сегодня. Потому что если завтра станет известно про новообращенных в ведичество, присутствовавших на пресс-конференции, ничего с новым выступлением не получится.
– Конечно не получится, – согласился Бокед и несколько неожиданно решил: – Так и сделаем! Но пока мы будем согласовывать новые программы, искать пути подходов к президенту России, давайте сделаем перерыв. Заодно и пообедаем, и попутные мелкие дела решим. Договорились?
Еще минут пять утрясали, оговаривали некоторые детали, но потом телемост временно прекратил свое существование, на связи остались только эксперты. Вот тогда знаменитый сыщик несколько нервно провозгласил весьма важную новость:
– Теперь у меня появилась уверенность, что в нашем деле Лилия может помочь невероятно. И знаете как? А вот послушайте!..

Глава двадцать шестая
Эксперты. Август, 2012

Но прежде чем рассказывать, знаменитый сыщик встал из-за стола и несколько раз обошел вокруг Монро. Внимательно при этом осматривая женщину и чуть ли не ощупывая. И начал с вопросов:
– Ты насколько уже похудела?
– На четырнадцать килограммов, – насупилась та.
– Почему так грустно и с таким надрывом в голосе?
– У тебя плохо со зрением, Чарли?! – воскликнула с еще большей злостью Лилия. – Иди промой глаза и думай что говоришь.
Действительно, она хоть и стала худеть, но появляющаяся стройность, вернее, ее первое подобие не придавало так желаемой привлекательности. Скорее наоборот, вчерашняя пышка превращалась в чудовище с обвисшей кожей. Поэтому если раньше она смирилась со своей излишней жировой прослойкой и уже ни на что не надеялась, то сейчас свисающие складки доводили Колобка чуть ли не до обморочного состояния. Прикрыть их чем-то или спрятать никак не удавалось. Тем более любой разговор на эту тему сразу выводил мадемуазель из душевного равновесия. А уж тем более если рядом в тот момент присутствовал Сергей Николаевич.
Но грубости от англичанина отскакивали как горох от стенки, да и для дела он мог перенести любой ор с равнодушием переевшего питона:
– Чего ты так кипятишься? Все будет просто прекрасно, надо только и подождать что несколько месяцев. Нуда, ну да! Не смотри на меня так, я не пончик. Красота требует жертв. Ради этого приходится пускаться порой во все тяжкие.
Коллега сразу раскусила намеки Бокеда и рассердилась еще больше:
– Хочешь меня использовать в неблаговидном деле? Да еще и на первых ролях?!
– Ай да молодец! Ай да умница! – Причем при таком радостном тоне мимика сыщика показывала невероятную невозмутимость и завидное равнодушие. – Сама все знаешь и соображаешь. И наверняка понимаешь, что с предстоящими грязными делами никто, кроме нас, не справится. Да и не такие уже они грязные, скорее неприятные.
Братья Черновы молчали, понимая, что Лилия никуда не денется от исполнения планов Бокеда, да ей и самой было жутко интересно, что тот такого придумал с ее участием в главной роли. Но сейчас она закусила удила и еще больше повысила голос:
– Ничего у тебя не получится! На мне где сядешь, там и слезешь!
– То есть ты вообще отказываешься работать в нашей команде?
– Нет, я такого не говорила. Только сама буду выбирать, чем мне заниматься. Как дама имею на это полное право.
– Хорошо. А если мы с тобой поторгуемся? – не сдавался Чарли. – То есть заинтересуем тебя для работы с полной самоотдачей.
Казалось бы, уже больше некуда, но Монро еще больше нахмурилась:
– Представляю, что ты такого для меня придумал со своим предвидением, если начинаешь разговор с торговли и заискиваний! Неужели мне придется уничтожать наших противников из автомата?
Удивление сыщика прорвалось сквозь невозмутимость широко раскрытыми глазами. Да и то не факт, что он удивился, скорее всего, просто подыграл:
– От тебя ничего не скрыть! Правда, автомат тебе доверять опасно, можешь и нас при стрельбе зацепить, а вот все остальное, как подсказало мое предвидение, тебе весьма и весьма по силам. Так что готовься. Но вначале все-таки поторгуемся. И начну с того, что мы с Евгением уже с неделю ищем некое средство.
В разговор вмешался и сам Евгений:
– Да мы не только его ищем, вы ведь знаете.
Действительно, в процессе приручения эскалибура
вначале перед всеми, а потом и перед главным укротителем возникла довольно существенная проблема. Робот-завоеватель прекрасно слушался, справлялся с возложенными на него задачами, прекрасно действовал по обозначенным программам, исправно поставлял аналитические выводы и даже проявлял некую инициативу, вполне возможную после принятия вышеуказанных выводов к исполнению. Да только великое детище сойшенхов, как оказалось, практически не имело базы данных по Великому космосу. Теоретически без этой базы робот не смог бы работать в полном объеме, и она просто обязана была где-то храниться, существовать или прятаться. Да вот отыскать эту базу данных у Найденыша никак не получалось. Из чего предполагалось одно из двух, либо сойшенхи не обеспечили данный экземпляр непобедимой техники всеми нужными знаниями, либо эти знания находятся где-то далеко и только в случае подачи определенного сигнала с паролем станут доступны к всеобщему пользованию. Имелось еще несколько предположений на эту тему, но все они уже связывались с простейшими и порой банальными техническими неисправностями. Все-таки эскалибур и саркофаг для него строились более ста тысяч лет назад, и за такой срок много чего могло случиться.
Но вот иногда по каким-то второстепенным, бытовым мелочам, которые совершенно не имели права существовать в рабочей памяти робота-завоевателя, нет-нет да и проскакивали ответы на вопросы. Тоже в подавляющем большинстве своем ненужные, бессмысленные и не находящие применения. Но именно таким образом инопланетянин порой развлекался: всплывет у него в голове какое-нибудь словечко из лексикона прежней жизни, а он и закинет его в анализатор эскалибура с вопросом: «А эт че такое?» Но толку пока с этого, кроме неких мизерных напоминаний в голове у Найденыша, так и не было. Вернее, был, но в таком духе: «Ах, просто я и так помнил, да и на Земле это уже есть… наверное».
Но неделю назад, когда Евгений с состраданием присмотрелся к обвисшим складкам кожи на лице Лилии Монро, у него вдруг в голове всплыло странное слово «стролипкадеры». Причем всплыло с осознанным пониманием: стролипкадеры – слово неземное, множественное число и каким-то образом связанное с женщиной. А может, и не с женщиной, а с ее теперешним состоянием? С некрасиво смотрящейся кожей? Или со старостью? Как бы там ни было, слово было дано запросом в поисковую программу эскалибура.
До какой же степени удивился инопланетянин, когда почти сразу получил ответ: «Стролипкадеры – группа мазей, корригирующих состояние кожи». Найденыш напрягся, шевеля извилинами, но так ничего и не вспомнил. Но раз выдал робот четкую классификацию, то, значит, все правильно, и так за последние сто тысяч лет многие цивилизации переняли от наследия сойшенхов почти треть словарного запаса. Особенно в технике, медицине, искусстве и военной терминологии.
Эскалибур мог очень многое. Среди его талантов шлифовка алмазов считалась детским развлечением, так что если выдавалось конкретное задание, то все выполнялось без сучка, задоринки и проволочек. Естественно, задание пошло: создать требуемые мази и дать рекомендации по их применению. Вот тут и начались проволочки. Причем не с инструкциями, их в напечатанном виде хватило на толстенную книгу. А вот с набором нужных минералов и наличием десятка искусственных веществ пошли неувязки. То есть создать действующие, а самое главное, действенные группы корригирующих мазей у боевого робота не получилось.
Евгений посоветовался с Чарли Бокедом. Тот – со своим предвидением. Выход оказался рядом, прямо на поверхности Земли. Вернее, не так на поверхности, как во внутренностях массы научно-исследовательских институтов, лабораторий и химических заводов, которые уже давно и много производили всего и разного. И если собрать это «все и разное» из пробирок или мусорных отвалов, вполне получилось бы составить так нужные для неправильно отвисшей кожи стролипкадеры. Мало того, поисковые программы отыскали и умельца, который весьма и весьма оказался близок к созданию собственными силами подобного медицинского средства. Другой вопрос, что у него не было парочки компонентов и того самого тома с инструкциями, а без них он бы еще лет сто топтался на одном месте в своих изысканиях.
Самое приятное, что умелец, шестидесятилетний профессор, жил и работал в России, обожал клюквенный морс и отзывался лишь на имя без всякого отчества, Константин. Но как только ему намекнули на близость его мечты к осуществлению да позвали к себе, озвучив парочку конкретных данных, Константин бросил все и сразу примчался в Москву. Не афишируя это перед Монро и академиком Черновым, Бокед попросил Гордоковского организовать лабораторию для ученого в одном из соседних со штаб-квартирой зданий, где тот и работал самозабвенно последние четыре дня. Все подсказки и недостающие компоненты неслись и доставлялись от Евгения и эскалибура, так что уже сегодня, как раз к разработке очередного грандиозного плана Бокеда, можно было бы провести первые испытания уже приготовленных мазей.
Конечно, не будь их вообще, Чарли все равно уговорил, а то и заставил бы Монро делать все для блага планеты безвозмездно. Но с другой стороны, почему бы и не воспользоваться приятной для обеих сторон возможностью поторговаться?
Вдобавок знаменитый сыщик тренировался в укрощении ученой дамы:
– Лиля, что ты потребуешь за уничтожение тобой лично нашего злейшего врага?
После чего ученая дама вся поникла и словно стала меньше объемом:
– Никого я убивать не буду.
– Ага! Как бы не так! Когда мы мучились в нише под подоконником, ты нас была готова удушить голыми руками из-за тесноты. Значит, и с чуждыми тебе личностями справишься. Но чтобы не быть голословным, сразу тебя максимально заинтересую: без всяких сложных операций и обрезаний есть возможность подтянуть, а затем и полностью устранить неприятные для тебя складки кожи.
Нельзя сказать, чтобы женщина обрадовалась такой новости, но к ней опять стало возвращаться чувство юмора. Пускай и черного:
– Кого нужно душить и как долго?
– Зря ты так! – укорил подругу Чарли. – До такой крайности опускаться не придется. Просто мое предвидение уже давно и настойчиво нашептывает, что ты могла бы значительно ухудшить состояние здоровья тех самых «иксов». Даже не ухудшить, а… как бы точнее выразиться? Совсем оставить без здоровья.
И эта терминология Монро не обрадовала.
– Ты меня пугаешь, – призналась она с грустью. – Неужели я такое чудовище?
Тут уже и Сергей Николаевич не выдержал:
– Лилечка, не впадай в крайности. И не забывай, что ты ученый и в нужный момент просто обязана действовать жестко, решительно, отбрасывая в сторону всякие сомнения или колебания. Как хирург, который без сентиментальных терзаний скальпелем вырезает у человека прогнивший участок тела. Ну а ты, Чарли, кончай ходить вокруг да около! Сразу говори, что надумал?
Знаменитый сыщик пожал плечами:
– Сразу так сразу. – После чего на одном из экранов появились некие схемы. – Мы тут попытались построить правильные модели воздействия умения мадемуазель Монро на удаленные живые личности. Получилась несколько сложная картинка, но я постараюсь все объяснить. Вот эта точка – наша Лиля. При воздействии на искомую ауру ей только и надо что стать обязательно лицом в нужную сторону. Потом достаточно, посматривая на фотографию личности, постараться представить его худым, немощным и неспособным к употреблению пищи. Делать это примерно каждый час в течение десяти минут. Результат появится через сутки. Примерно.
Теперь уже Колобок фыркнула с презрением:
– Очень похоже на: «Принимать по десять капель перед едой». Чарли, как тебе это все пришло в голову?
– Лучше не спрашивай! Поверь на слово: ты сумеешь это сделать! Правда?
С вопросом сыщик уже повернулся к академику, и тот несколько растерянно кивнул, признавая правдивость высказывания:
– В самом деле сумеет.
– Вот и прекрасно. Тогда приступим немедленно. Лилия, становись вот сюда, лицом в ту сторону. Где-то примерно там сейчас прячется Отто Грандж. Вот и его фотография. Всматривайся, напрягайся и желай ему быстрей окочуриться от голода.
Монро все еще никак не могла осознать свои действия и выглядела несколько растерянной:
– Это что, я отныне стану ведьмой? Буду, как в фильмах ужасов, порчу на других наводить?
– Ни о какой порче не идет речь. Ты просто уничтожаешь клонированное нашими врагами физическое тело. По законам Земли клонирование разумных запрещено, и ты лишь восстанавливаешь справедливость. Не стой, время уходит.
– То ты торгуешься, то торопить начинаешь, – повысила голос Колобок. – Кстати, где обещанные мне мази?
– Скоро Константин будет уже здесь и приступит к первому сеансу.
– И как долго…
– Он же тебе и зачитает все подробности лечения и свойства корригирующих мазей.
– А если у меня ничего не получится?
– Мы все уверены, что получится! – настойчиво, но мягко убеждал знаменитый сыщик свою американскую подругу. – В любом случае твоей коже станет гораздо лучше.
Лилия тяжело вздохнула, приподняла перед собой фотографию Отто Гранджа и стала что-то там желать совсем несоответствующего для жизненной деятельности человеческого организма. Делала она это сосредоточенно и со всей ответственностью, но, скорее всего, совершенно не верила, что вот таким способом за тысячи километров можно нанести хоть какой-то вред одному из пресловутых «иксов». Скорее всего, тот даже не почешется.
Тогда как мужской состав команды экспертов вновь собрался перед экранами и стал прислушиваться к последним новостям от Евгения:
– У меня здесь сразу две хорошие новости наклевываются: о снарядах и об устройствах. С чего начать?
– Давай со снарядов, – решил Чернов-старший, и без предвидения догадавшийся, о чем сейчас пойдет речь. – Никак этого Отто еще и оружием удастся прижать?
– Несомненно! Теперь эскалибур может перехватывать управление и над его «снаряд-ракетами» разного класса дальности. А значит, можно подсказать сборной армии бонз идею повторного штурма вотчины «икса» на севере Африки. Посмотрим, что из этого получится.
– То есть теперь и опасность для твоего дрессированного монстра уменьшилась?
– Да он и не опасался этих снарядов, – поправил старшего брата Найденыш. – Мог сбивать, но не мог перехватить управление и развернуть. Сейчас может. А вот с неопределенной опасностью так пока ничего и не найдено. Зато с помощью спутников и записей отыскали еще сразу четыре устройства, которые мы подозреваем в гипнотическом влиянии на людей.
– Уже легче! – обрадовался Бокед. – Там где и предполагали?
– Да. Монголия, юго-восток Вьетнама, тоже юго-восток Австралии и юг Мексики. Также более полно просчитаны возможные последствия влияния. По анализам получается, что надо все четыре устройства уничтожать как можно быстрей. Иначе эскалации войн или гражданских смут начнутся не сегодня, так завтра.
Пока мужчины советовались на эту тему, за стол уселась и Монро. При этом отчиталась, словно порядочная школьница:
– Пожелала. Отправила. Кажется, без толку. Потому что совсем не устала. Одно тешит: что старина Бокед пока еще ни разу не ошибся.
– За «стари ну» – ответишь! Я ведь еще так молод, – беззлобно буркнул Чарли. – Всему свое время. Сказано, не меньше суток, значит, придется ждать. – После чего выдал общий вердикт по поводу гипнотических устройств: – Если эскалибуру не составит труда, пусть уничтожает эти дьявольские агрегаты немедленно. Конечно, кроме европейских. Но и с теми надо решать как можно быстрей. Может, и в самом деле их захватить да изучить как следует?
– Или развернуть на Запад, – мечтательно оскалился Сергей Николаевич. – Вот бы получился результат! Представь: Англия сражается за ведичество. В Риме все храмы стали просто архитектурными экспонатами. Немцы празднуют день Яна Купалы и день матерей рода.
– Нет уж, – не согласилась Лилия, – лучше развернуть в сторону мусульман и арабов… – Но быстро спохватилась. – Так нечестно! Точно получится империя ведов на полмира!
Прения прекратились негромким сигналом вызова.
В данный кабинет без разрешения экспертов мог войти только один человек, Тарас Глебович Гордоковский. Да и саму входную дверь после последнего покушения сделали двойной, усилив снаружи бронированной плитой не только деревянное полотно, но и окружающие стены. Мало того, еще за внутренними охранными структурами всего комплекса со вчерашнего дня через камеры следили воины специального отряда, а уже чрез них скачивал всю информацию эскалибур. То есть даже прямое предательство могло быть обнаружено на дальних подступах к личным комнатам экспертов ими лично.
Так что чаще всего переговоры с охраной велись только через переговорные устройства, и как раз с помощью последнего и поступил ожидаемый доклад:
– Господин профессор уже прибыл со своим багажом и ждет госпожу Монро возле ее спальни.
– Сейчас будем, – ответил академик, который и без переглядываний с Бокедом догадался: тот тоже желает соприсутствовать на первом экспериментальном опробовании таинственных, можно сказать иномирских, стролипкадеров. После чего улыбкой ободрил Колобка: – Не бойся, мы за тобой присмотрим.
Уже вскоре Монро возлежала на обеденном столе в своей комнате и несколько нервно косилась на раскрытый чемоданчик профессора. Очередной русский гений, кстати страшно не любивший, когда его называют по отчеству, и представившийся даме и академику коротко: «Костик!», и сам несколько волновался, стараясь скрыть эту свою нервозность за беглым перечислением должных инструкций для подопечной:
– До завтрашнего утра ничего не есть. Пить только воду. Причем только через трубочку. Глоточки делать маленькие и аккуратные. Спать только на спине.
– Постойте, Константин. – Назвать шестидесятилетнего профессора сокращенным именем она не решилась. – Как это, ничего не есть?! Так и умереть от истощения можно.
– Ничего с вами, уважаемая, не случится! Берите пример с меня! – Худощавый профессор и в самом деле выглядел молодо со своей фигурой юного, чуть ли не голодного студента. – Просидеть на воде неполные сутки – сущий пустяк. Зато каков результат!
Он уже надел хирургические перчатки и принялся с профессиональной бесцеремонностью ощупывать щеки, лоб, подбородок и губы ученой дамы. Но та все равно умудрялась задавать вопросы:
– Мазь будет печь? Или щипать?
– Будет из вас делать красотку.
– Но почему сразу… э-э-э… на лице? – последовал несмелый вопрос. – Вон на руках моих вначале попробуйте.
Константин покосился на молчащего англичанина, которого уже хорошо знал и от которого еще в первый день получил талмуд с распечаткой инструкций, и с недовольством крякнул:
– Почему да почему! Так положено. Если такое написано в… одной очень умной книге, значит, нам остается только лишь следовать каждой букве этих записей и молиться на то, что они вообще существуют. Понятно? Можете не отвечать, и так вижу, что поняли!
К тому моменту на губах подопечной уже покоилась тряпица, измазанная противной, тягучей и липкой мазью. Так что говорить Лилия не смогла бы при всем желании. Только легонько дернулась, умоляюще покосилась в сторону Чернова да учащенно задышала носом.
Моложавый профессор не смог работать молча. Да и первую пациентку, участницу такого важного эксперимента, следовало и заговорить и успокоить:
– Эта идея ко мне пришла давно, еще в детстве, когда я обнимал свою родную и горячо любимую бабушку. Слишком уж удивляла ее обвислая и морщинистая кожа лица. Так и хотелось просто собрать в кучку все лишнее да отрезать. Но отрезать будет человеку больно, шрамы останутся. А вот если просто умертвить некоторые клетки, они сами отторгнутся организмом. Живые клетки на месте пустоты и сойдутся. Кожа натянется и будет как новенькая. Так примерно я и рассуждал в молодости. Но, как видите, идея оказалась верной. Если бы еще и компоненты… – Профессор оборвал себя на полуслове, вспомнив, что давший ему некоторые несуществующие на Земле химические соединения мистер Бокед особо настаивал на полном соблюдении этой тайны где бы то ни было. Тяжело вздохнул и продолжил: – Вот потому и следует в момент лечения пить только воду. Она помогает организму с максимальной скоростью выводить омертвевшие клетки кожи. Иначе возможны самые негативные последствия. Между прочим, лечебное голодание водой вам уже понравится на второй день.
Заметив, как глаза у Монро расширились от возмущения, Константин пояснил:
– Будем на это надеяться! Ведь после первого замеченного вами результата наверняка захочется и дальше развивать успех, и уж всяко пять дней на воде выдержать проще простого.
Пока Лилия силилась закричать враз оглодавшими такой перспективой глазами, не утерпел поспрашивать и академик Чернов:
– Вдруг ничего не получится?
– Несколько часов назад я провел маленький тест на себе: корригирующие мази действуют! – с нескрываемым восторгом огласил профессор. – Мы сейчас стоим на пороге новой эры в омоложении человека и придания ему новой эстетической внешности. Боюсь представить, какой бум поднимется в научном мире, если…
Очередной перепад в настроении показал, что Константин прекрасно осознает: если у мистера Бокеда не отыщется больше нужных химических составляющих для новых мазей, то весь проект так и останется просто разовым достижением, временным прорывом и огромным разочарованием для ученого. Правда, все тот же Бокед туманно намекал, что если все сложится удачно, то производство компонентов можно будет наладить уже в течение двух, максимум трех лет. И уже только ради этого следовало идти на какое угодно сотрудничество со знаменитыми, но загадочными экспертами.
– А почему вы наносите такие маленькие точечки мази на щеки? – удивлялся Чернов. – Можно ведь и смелей действовать.
– Нельзя много и сразу. – Профессор и в самом деле с помощью тонкой иглы и шприца просто прокалывал верхний слой кожи на лице и вводил туда еле видимую ярко-зеленую капельку, – С большим потоком мертвых клеток организм не справится. Даже усиленное промывание под капельницами не слишком ускорит процесс омоложения. Поэтому все делается медленно и поэтапно: пять дней водного голодания для лица, пять дней для рук, пять для спины… Милочка, что вы так дергаетесь?! И не мычите, пожалуйста! Лежать надо тихо и расслабленно. Еще наговоритесь… потом… когда с губ спадет опухоль. Ну да! А вы как думали? Ткани губ и кожи щек различаются кардинально. Поэтому с каждым пациентом ведется различная, индивидуальная работа. М-да. Остается только собственными глазами в действенности этой работы удостовериться.
То есть Лилия Монро прекрасно понимала, что на ней проводятся банальные испытания тех самых стролипкадеров иных цивилизаций. И уже мысленно кричала: «Вдруг у сойшенхов совсем иной состав тела?! Тем более что их рост – четыре метра. Не хочу таких больших губ!!!»
Константин и Чарли ее не слышали, приступив к обсуждению каких-то порошков, а прикрывший глаза Сергей Николаевич любовался буйными и яркими красками ауры мадемуазель Монро.

Глава двадцать седьмая
Лиходеи. Ганс Даглиц. Воспоминания и действительность

Будущее божество Южной Америки восседало на простом, мшистом камне возле вздымающейся в небо скалы и любовалось открывающейся перед ним панорамой города Мачу-Пикчу. Сколько будущий бог себя помнил в зрелом возрасте, всегда любил посидеть именно здесь. Посмотреть на удивительные сооружения древних индейцев или помечтать о возрождении могучей, но давно погибшей цивилизации. Еще с юности, когда его родители археологи стали брать восемнадцатилетнего сына с собой в экспедиции, он помешался на древней культуре Южной Америки. А более конкретно – на тех территориях, которые простирались вдоль западного побережья континента. Потом было еще огромное количество подобных путешествий по всему миру, но вот именно этот вид на панораму древнего Мачу-Пикчу стал поворотной вехой в преобразовании всей последующей жизни.
Именно тогда, в тридцать пятом году двадцатого столетия, Ганс Даглиц впервые ощутил в себе мечту возродить империю инков. И попытался сделать для этого все возможное и даже невозможное.
Конечно, подобные утопические прожекты никогда не находят отклика или сочувствия у окружающих. Над Гансом смеялись, издевались даже глухонемые. Его избегали и сторонились даже перуанцы, которые, по логике, должны были носить немецкого археолога на руках. Его никто не желал слушать, а его статьи удавалось опубликовать лишь во второстепенных изданиях и то лишь с большой денежной доплатой со стороны автора. И уже к окончанию Второй мировой войны у Даглица сложилась репутация окончательно свихнувшегося на инках исследователя. Обозленный на всеобщее презрение и открытое издевательство над ним, Даглиц стал полным мизантропом, отвечая всему миру ненавистью, нелюбовью и высокомерием.
Понятно, что такому человеку прожить, да и просто выжить было бы весьма затруднительно, мог бы банально умереть от голода. Но родители Ганса имели во владениях массу приносящей доходы недвижимости и никогда не отказывали единственному сыну в средствах. Так что организовывать и отправлять экспедиции непризнанной звезде археологии денег хватало. Мало того, как это было ни странно, но в большинстве своем эти экспедиции окупались, а то и приносили удивительную прибыль. Что в конечном итоге несколько изменило отношение и к самому Даглицу. Теперь его считали не просто сумасшедшим, но еще и добавляли определение «счастливчик». Чаще добавляя при этом: «Дуракам везет!» или «За такую оплату и я к нему пойду в экспедицию поваренком! А наш академик (профессор, учитель, мэтр – нужное определение варьировалось от научной степени рассказчика) согласится работать носильщиком».
Несколько нелогично, да только набирающий скандальную известность мизантроп на подобные разговоры уже совершенно не реагировал. Его стремление к мечте лишь усилилось и окрепло. И все свои средства он вкладывал в исследование и прославление империи инков. Порой делал это открыто, порой окольными путями, но, к примеру, нынешнее положение все того же города Мачу-Пикчу как одного из туристических центров Земли можно было приписать в заслугу именно Даглицу. А с начала пятидесятых годов почти четыре экспедиции из пяти организовывались им только на территории империи инков.
Зато именно та самая пятая экспедиция, а вернее, одна из пятых привела ненавидящего человечество исследователя в Гималаи. И можно было что-то отыскать среди высочайших гор планеты, да и самому тогда захотелось некоторого разнообразия. Да и не настолько это была экспедиция как таковая, всего лишь парочка археологов, остальное – местные носильщики, скорее просто прогулка с осмотром природных достопримечательностей.
Даглиц обычно с утра давал распоряжения для нанятых археологов, отправляя их в выбранные им накануне места, а сам уходил чуть дальше по маршруту, выбирал место с наилучшей, обширной панорамой и просиживал там по нескольку часов кряду. Доставал при этом этюдник и смелыми движениями карандаша зарисовывал на изгибах местного рельефа плоды своих мечтаний. Вдобавок и комментировал свои действия вслух, в половине слов употребляя нецензурные выражения. Чаще всего на ватмане получались контуры города Мачу-Пикчу, реже – величественные пирамиды майя или египтян. Порой делались наброски иных крепостей, прообразы которых еще стояли в американских Андах. То есть таким простым действом, как фантазия, при рисовании Ганс пытался представить себя на месте строителей древности и прикинуть наилучшее место для застроек при здешнем ландшафте. И потом просто посылал в выбранные точки наемных специалистов-археологов.
Так и в тот памятный день пятьдесят восьмого года «сумасшедший счастливчик» восседал в удобном для обзора месте и, пригреваемый лучами солнышка, набрасывал очередные эскизы. Перед ним расстилалась долина Аистов, ничем больше не примечательная, как частым появлением здесь, на большой высоте, этих птиц, любящих селиться ближе к уровню моря. Получалось рисование неважно, и привычное бормотание с нелестными для всего человечества комментариями зашкаливало плохими словечками на три четверти. Между собой словечки тоже делились примерно одинаковыми частями: немецкий, английский и кечуа. Хотя, может, официальный язык империи инков чуточку и преобладал.
Вот как раз к концу четвертого часа из-за спины Даглица и послышался скрипучий голос, говорящий на чистейшем английском:
– Разумному существу неприлично исторгать из своих уст столько вульгарных выражений.
Весь характер Ганса и его отношение к жизни проявились в его ответе, который он выдал, даже не обернувшись и не прекратив рисования:
– Да мне плевать на всех, кто не понимает язык кечуа.
Тотчас, почти без паузы от неизвестного пока гостя
раздалось с десяток повторенных в магнитофонной записи выражений и последовал вопрос:
– Так это иной язык, и он называется кечуа?
– Вот именно! И каждое разумное существо просто обязано его знать.
На этот раз пауза затянулась. Потом ровный, без особых интонаций голос раздался вновь:
– В моей памяти этот язык имеется. Даже существует масса обширных текстовых сообщений в виде изображений кипу и токапу. Расшифровке они поддаются, но вот сам язык кечуа для меня до сих пор считался мертвым. Я никогда не слышал его звучания.
Карандаш в руке у Даглица сломался от неконтролируемого содрогания всего тела. Считалось, что узелковое письмо кипу никогда не будет расшифровано, а уж идеографическая письменность токапу – и подавно. Но по всем понятиям человек, незаметно подошедший сзади, знал невероятно много. А уж просто ссылаться на свою память при ссылках на редкостные фотографии было верхом либо провокации, либо божественного величия.
Чудом сдерживая себя от невероятного желания повернуться, Ганс продолжил шокирующий, страшно интригующий разговор:
– То есть вы утверждаете, что отлично помните рисунки и кипу и токапу?
– Утверждаю.
– И если бы знали язык кечуа, как я, смогли бы расшифровать и узелковое и идеографическое письмо?
– Не сразу, конечно, но за несколько суток можно было бы справиться и с этим делом.
– Если я выражу готовность обучить вас этому языку, вы мне дадите результаты ваших расшифровок?
– В первую очередь я сам буду заинтересован в нашем тесном сотрудничестве. Правда, это будет осуществляться при выполнении некоторых обязательных условий с вашей стороны.
Немецкий археолог был готов до конца жизни стать рабом Люцифера только за одно умение расшифровывать древнюю письменность инков. Потому что имеющиеся аналоги расшифровок были заведомо ложными и неполными. Никакие попытки ученых или криптологов не позволяли грамотно расшифровать чудом сохранившиеся кипу, в которых наверняка содержалась таинственная и удивительная информация. Ну а узоры на стенах крепостей, на тканях инков и на их керамике могли подсказать места сохранения самых грандиозных секретов канувшей в Лету империи.
После таких мыслей, промелькнувших в его сознании, Даглиц резко оглянулся со словами:
– Какие условия?
Да так и замер в неудобном положении с повернутой назад головой: за спиной никого не оказалось. Когда показалось, что шея вот-вот переломится, голос донесся со стороны ближайшей скалы:
– Условие первое: ничему и никогда не удивляться.
В те времена уже по всей планете метались слухи, ширились россказни про шпионские страсти и новейшие технологии, используемые в этой области. Так что скрытыми микрофонами или динамиками «сумасшедшего счастливчика» было не удивить. Он принял вполне нормальную позу, оставив за спиной никчемную с той минуты долину
Аистов, возобновил естественное дыхание и постарался говорить в своей привычной, наплевательской манере:
– Удивить меня трудно. А вот заинтересовать – легко. Особенно если речь идет про империю инков.
– И что же в ней такого особенного? – вопрошал голос.
При иных обстоятельствах, в ином месте и видя перед собой вопрошающего человека, Ганс обязательно бы проигнорировал данный вопрос. А вот тогда в Гималаях он загорелся как спичка, но брызгал потом два часа данными, фактами и ссылками, словно огромный, действующий вулкан. И настолько заинтересовал невидимого собеседника, что тот не удержался от вполне заслуженного комплимента:
– Да вы умеете убеждать даже камни! Ваши инки и в самом деле достойны лучшей участи, чем бесславная гибель под копытами испанских конкистадоров.
Правда, уже тогда поражало некое несоответствие тона и сути высказываний невидимого собеседника. Словно беседовал с археологом никудышный, безработный актер. И поневоле у насторожившегося Даглица возникали мысли: «Вдруг это розыгрыш моих недругов и злопыхателей? Маршрут они мой знают, привычки тоже, могли и не такое сотворить!» Но вслух он продолжил беседу в прежнем русле. Уж слишком ему не хотелось разочаровываться в поданной надежде:
– Мне уже давно пора возвращаться в лагерь, поэтому хотелось бы сразу обсудить и дальнейшие условия нашего сотрудничества. А также тот момент: когда и как мы начнем обучение и расшифровку? Вернее, как быстро мы займемся криптоанализом?
Голос стал с металлическим привкусом:
– Вначале я хочу задать еще парочку вопросов, и уже потом мы решим дело о сотрудничестве окончательно.
Итак: насколько вам мешают моральные шоры, правила, принципы при достижении какой-нибудь цели?
– Да никак не мешают, – ухмыльнулся археолог. – Их у меня просто нет.
– То есть гибель всего остального населения Земли вас совершенно не трогает?
– Если она не коснется перуанцев и нескольких индейских народностей с ними по соседству – то нисколько не трогает.
– И вам не жалко миллионов разумных существ?
– Совершенно не жалко. Все равно рано или поздно людишки превратятся в тлен и пойдут на удобрение растениям. Так чего такими вопросами заморачиваться?
Остальные вопросы следовали в том же духе, словно пытались прощупать глубину пропасти, в которой со своим нигилизмом и человеконенавистничеством оказался немецкий археолог, страстный любитель живописи и культуры, непреклонный сторонник возрождения империи инков, простирающей свою власть на весь материк Южная Америка. Причем знание воистину исторических ценностей планеты особенно привлекло внимание невидимого собеседника:
– Я ведь и сам посвящаю все время собиранию коллекций всего уникального, прекрасного и бесценного в плане великого изобразительного искусства. И моя задача, пусть даже вся земная цивилизация погибнет, сохранить перлы, самоцветы и уникальные вершины местного творчества на миллионы лет.
– Грандиозные замыслы, – с некоторой озадаченностью признал Ганс. Хотя подобные временные сроки у него в голове никак не укладывались. При всем своем сумасшествии он догадывался, что подавляющее большинство нынешних «перлов» через миллион лет окажутся в лучшем случае непонятным мусором, а скорее всего, превратятся в пыль под неумолимой поступью разрушаемой и вновь самовоссоздающейся матери-материи. Но сейчас его интересовало совсем иное: – Когда мы все-таки приступим к занятиям?
– Ты ведь собрался куда-то отлучиться?
– Могу и не отлучаться, – припомнил Ганс о наличии у него с собой некоего подобия бутербродов из местных лепешек.
– Тогда приступаем сразу после твоего согласия на мои условия: я тебе помогаю возродить империю инков, дарю тебе не менее пятисот лет жизни и разрешаю стать у инков верховным божеством и первым императором. Но за это ты безоговорочно выполняешь все мои задания. Согласен?
Рассуждал Даглиц недолго. Хотя в душе уже окончательно поверил, что разговаривает если не с самим Люцифером, то уж точно с его первым заместителем.
– Согласен. Где надо подписаться кровью?
– Мы не в сказке, где подобный примитив с подписью используется, а в суровой действительности. Так что вместо пролитой на бумагу крови мы воспользуемся технологическими достижениями. Заодно и со мной визуально познакомишься. Заходи!
После чего ничем не приметная внешне скала сдвинулась чуть вверх, а потом и открылась, словно крышка, вверх. А в лицо археолога дохнуло спертым воздухом подземелья и запахом машинного масла.
Вот так в пятьдесят восьмом году двадцатого века и состоялось знакомство Ганса Даглица с таинственным Хесусом Кумандой, он же мэтр, он же покровитель и прочая, прочая, прочая. Так и появился на Земле первый соправитель Божественной Октавы, которой и предназначалось править остатками человечества после всепланетной катастрофы. Всех остальных соправителей Хесус Куманда разыскивал, оценивал и вербовал несколько позже, свел вместе воедино и впервые познакомил между собой лишь в семидесятом году, когда с его помощью и по его эскизам были созданы основной и вспомогательные Гептокары. Причем перед знакомством никто из соправителей не ведал, с кем он увидится. Только и знал, что каждый его коллега будет в будущем, после катастрофы две тысячи двенадцатого года безраздельно владеть одним из континентов Земли. Разве только Азия делилась ровно пополам с востока на запад.
Никто не знал и не догадывался, кто первым познакомился с покровителем, да и вообще разговоры на эту тему строго возбранялись. Может, именно поэтому Ганс Даглиц не без основания считал именно себя первенцем и в некотором роде любимчиком Хесуса Куманды. Да оно так и было, потому что только он знал, где обретается мэтр, какими средствами связи пользуется и как осуществляет контроль над всей планетой. И лишь он один на всей Земле знал, что конкретно собой представляет собеседник, впервые заговоривший с ним в долине Аистов среди заснеженных гималайских пиков.
Знал будущий бог инков и ту цену, которую может заплатить за разглашение великой тайны. И это была далеко не смерть! Конечно, физическое тело после взрывания чипа умрет, но вот сознание вскоре оживет в совсем ином теле, и это тело не окажется в хорошо знакомом реаниматорском комплексе. И даже не во втором резервном комплексе, о котором знали семеро соправителей. А в третьем, о котором никто даже не догадывался и который находится непосредственно в Гималаях. Там мэтр может поместить тело в ванну или распять на стене лаборатории и делать с ним все, что заблагорассудится. Причем тело будет жить веками, и все эти годы сознание в его оболочке будет испытывать все муки ада. А может, и рая. Как утверждал однажды любитель великого искусства: «Рай на самом деле не так прост, как его понимают обитатели Земли, а потому может стать еще большим наказанием, чем ад! Просто земляне еще там ни разу не были!»
А Ганс, хоть и считался сумасшедшим человеком, но дураком все-таки не был. Потому и помалкивал где надо, а где считал нужным, весьма грамотно пользовался своими знаниями.

Вот и сейчас, в этот чудесный августовский денек, любуясь панорамой Мачу-Пикчу, Даглиц перебирал в памяти свои насыщенные событиями девяносто пять лет жизни и приходил к выводу, что прожил эти годы не зря. Утопическая мечта воссоздать империю инков, развернуть ее с еще большим величием на весь континент становилась почти реальностью. Со всего мира в Анды съезжались перуанцы. Стягивались капиталы и наивысшие достижения культуры. Полным ходом велось возведение убежищ при землетрясениях, строились склады, заполняемые провизией. Созданные отряды самообороны вооружались и проводили воинские учения. Ну а в подсознание жителей гигантского района с хребтами Анд, межгорными долинами и предгорьями методично и постоянно вдалбливалась основная мысль: империя инков должна возродиться при непосредственном участии каждого, по приказу белого бога Ганса, который откроет индейцам сохраненные сокровища предков.
Легко и просто стать богом, когда у тебя в распоряжении гипребеш и немножко фантазии. Ах да, еще следовало знать, где те самые сокровища предков находились! А уж про это Даглиц знал лучше всех. Недаром его Хесус Куманда обучил беглому чтению как узелкового письма, так и идеографического. А ведь именно при строительстве своих крепостей древние инки камнями разной формы указывали правителям и высшим жрецам, где находятся сокровищницы и главные усыпальницы великих людей. Как правило, там находились и золотые статуи богов. Так что в принципе любой «ганс», указавший своим «детям» несколько сокровищниц в нужный час, сразу автоматически становился богом. Будущий бог успел разыскать их более десятка, так что о своем будущем он не беспокоился: оставшиеся четыреста с лишним лет проведет на Олимпе достатка, славы, почитания и обожествления.
«А может, к тому времени покровитель еще что-нибудь с перемещением разума придумает? Сам ведь утверждает, что не остановился его ум в техническом совершенствовании. Да и на Земле он много нового материала откопал. Особенно в последнее время. Все-таки умники и среди нас рождаются! Вот бы еще успеть…»
Дальше довести свою мысль до конца Даглиц не сумел. Как всегда, с неприятным звоном в сознание прорвался зов-послание от мэтра. Причем боль приходилось терпеть около мину ты, пока в башке не улягутся волны нарушенного покоя и не вернется умение распознавать слова дальней связи, посланные в череп посредничеством встроенного в головешку пятьдесят четыре года назад чипа: «Ганс! Как можно скорее заройся в ближайшую нору поглубже и сиди там словно мышка. Обстановка резко усложнилась, против Октавы и в самом деле действуют так до сих пор и не понятые мною силы. Ракетами уничтожены четыре гипребеша, остались в строю только твой да те, что в Европе. Еще один уничтожен, как ты помнишь, вчера. Но это ерунда, у меня уже почти готовы новые модификации, которые не просто другой внешний вид имеют, но и летать умеют, и управляются дистанционно. За две недели постараюсь закончить строительство и калибровку. Еще плохие новости! Погиб и уже начал восстановление твой коллега Шедон Арафи. Кажется, его накрыли вместе с гипнотическим устройством. Вдобавок не знаю, что случилось с Отто Гранджем. Сигнал от него пропал, а вот в реаниматоре он пока так и не появляется. И последнее меня настораживает больше всего: такого просто не должно быть по умолчанию. Шевелись! В твою сторону уже пошел запуск ракет со стороны Тихоокеанского флота, а мне их перехватить нечем!»
Ганс и так в последнее время не слишком далеко отходил от своего удобного и комфортного бомбоубежища. Хотя внешне оно и смотрелось как добротное здание-вилла в виде маленькой крепости.
Через три мину ты хозяин этой крепости уже спешно опускался в лифте в подземелья, а еще через минуту вниз донеслось эхо разрывов. Ракеты, а то и несколько ровняли крепостцу с землей.
«Успел, – несколько отстраненно подумал Даглиц. – И штольни для запасных выходов сделать успели, и двойника своего отправлю вскоре по нужному маршруту. Ха! Черта с два эти “хамелеоны” нас достанут! А если ко мне в руки еще и второй гипребеш попадет, то вся дальнейшая история Земли будет предрешена!»
После чего деловито посмотрел на часы и отправился на обед в кают-компанию своей подземной крепости.

Глава двадцать восьмая
Эксперты. Москва. Август, 2012

Ближе к вечеру команда экспертов опять собралась в кабинете Бокеда. Начав обсуждения, мужчины нет-нет да и посматривали с сочувствием на молчащую Лилию Монро. Прямо сквозь наклеенную на губах тряпочку с дырочкой у нее изо рта торчала трубочка для коктейля, которой она чуть ли не постоянно прикладывалась к стакану с водой. Говорить женщина, естественно, не могла, есть тоже, так что неизвестно, что ее в данной ситуации раздражало больше всего. Правда, порой она пыталась писать прямо на экране с помощью клавиатуры, так что в общении и прениях все-таки участвовала. Ну и про свой объект обработки, клонированное тело для Отто Гранджа, она не забывала: как и положено, раз в час на десять минут вставала лицом в нужную сторону и «наводила порчу». Неизвестно, становилось ли от этого воздействия кому-нибудь хуже, но никто не сомневался: Лилия свои злость и раздражение сбрасывала преотлично.
Обсуждались последствия дел, совершенных как в обеденное время, так и буквально парочку часов назад. Ну и эскалибур готовился вот-вот нанести удары ракетами как по гипнотическим установкам, так и по «иксам», если тех удастся засечь со стопроцентным опознанием.
– Даю изображение начинающейся пресс-конференции в Киеве, – сообщил Евгений, и на трех экранах появилось изображение внушительной площади столицы Украины.
Прямо там, под открытым небом, на воздвигнутой наспех трибуне уже толпились низовые представители тамошней власти да несколько корреспондентов. Народа перед трибуной насчитывалось не много, от силы сотни две, да и у тех на лицах читалось разочарование. Правда, жиденькими ручейками из прилегающих улиц еще горожане подтягивались, но этого было явно мало. То есть с полным эффектом задумка провести несанкционированную проповедь среди киевлян никак не удастся.
А ведь задумали и организовали пятерке волхвов спешный выезд из Москвы с твердой уверенностью, что удастся одним выстрелом убить сразу нескольких зайцев. Намечалось: вывести послов от Белоруссии из-под возможного удара к концу третьих суток после первой пресс-конференции; раздуть должную истерию с ложным приближением эпидемии ведичества к Москве; опробовать возможности проповедников еще и в Киеве; ну и хоть немного разрядить обстановку в самой Украине, где Центр с Востоком готовился начать гражданскую войну с западной частью страны.
Даже вроде как удалось договориться через все доступные и недоступные каналы с украинским президентом и его командой, что те организуют с волхвами пресс-конференцию прямо после аэропорта. Те вроде согласились и обещали все устроить. А на самом деле что-то пошло не так. Волхвов, конечно, встретили, и сейчас они уже выходили из машины и взбирались на возвышение с трибуной, да только ведь изначально встречу планировали провести в закрытом помещении. И сделать это в присутствии некоторой элиты и самых боевых, озлобленных корреспондентов из числа пишущей братии. Похоже, что все событие спустили на тормозах низовые исполнители по недвусмысленному намеку сверху.
То есть вроде договоренности выполнены, встреча проведена, гости накормлены и так далее и тому подобное. А для остального с явными врагами украинской православной церкви и встречаться не стоит.
– Такое впечатление, что из горожан о приезде гостей никто и не слышал, – решил Сергей Николаевич, присматриваясь к лицам людей на площади.
Его выводы подтвердил и знаменитый сыщик:
– Случайные прохожие. А то и туристы. М-да, и жаловаться не на кого.
Тем временем чисто бутафорная пресс-конференция началась, но оказалось, что усилители для колонок не того формата: речи выступающих слышались еле-еле. Чтобы не отвлекаться на бесцельное действо, Евгений отключил изображение со всех экранов, оставив только на двух и сосредоточив внимание коллег на событиях в Москве.
– Уже хорошо, что волхвов сейчас в столице нет. Иначе могли попасть под горячую раздачу. Смотрите, что творится.
Операция «ложная эпидемия» как раз была на пике своего воплощения. И заключалась она в том, чтобы ложной паникой, грамотно подстроенными обманными комментариями создать впечатление очередного продвижения ведичества в сторону Москвы. В этом деле весьма пригодились и уникальные возможности эскалибура, который настолько запутал и перемешал правду с ложью в поступающих из разных мест сообщениях, что у многих деятелей левая рука не знала, что творит правая. Но суть задумки удалась: все факты неожиданного проявления любви к ведичеству удалось свалить на шагающую к центру России эпидемию. Про волхвов пока благополучно забыли, да и они под ногами не путались.
Вдобавок очень многих людей, присутствовавших на пресс-конференции трое суток назад, удалось мягко предупредить не выпячивать перед всеми свое новое мировоззрение. Скорее, наоборот, продолжать обсуждение возникающей проблемы ведичества со своих прежних позиций. Это помогло существенно: ведь даже осознав правильность возрождения древней веры для славян, те неофиты, у которых открылись глаза на правду, понимали: будут сильно кричать или призывать, их легко затопчут в радикально настроенных толпах. Так что большинство благоразумно помалкивали и, затаившись, выжидали, что же будет дальше.
Положительные результаты паника оказала и на процесс выезда из столицы самых оголтелых стяжателей, закоренелых взяточников, прославленных лгунов и самых циничных преступников. Все они прекрасно знали, насколько люди, подобные им, изменились в Белоруссии с принятием там ведичества как государственного стиля управления. Хотя информация из Минска поступала довольно спорная, но, без сомнения, явки с повинной там зашкаливали все разумные пределы. Жулики сдавали украденное, бандиты возвращали награбленное. Священники отдавали сворованные в церковных кассах деньги, возвращали купленные на незаработанные средства машины и переписывали с себя многочисленные роскошные особняки.
Вот именно последних фактов больше всего и боялась та накипь «грязной элиты», которая удобно сидела на шее москвичей и жителей Московской области. Именно они бросились сломя голову в сторону Урала, нисколько не веря тем сообщениям, в которых говорилось: «Все явившиеся с повинной жители Белоруссии отпущены на свободу и возвратились по домам. Многие уже отыскали для себя новую, весьма интересную работу по любимым специальностям». Уж очень не хотели отъевшиеся попы, еле влезающие своими задницами в роскошные лимузины, искать иную работу. Все-таки любимой «специальностью» для них были обман, стяжательство и жадность.
Не все, естественно, съехали из столицы. Внушительное количество не желающих изменений стали собираться в отряды с многозначительным названием «Зачистка», поднимать на бой соседей и готовиться к уничтожению любого, кто заикнется как о самом ведичестве в частности, так и про наследие славянских предков в целом.
Вот тут и вышли на первый план еще некоторые вроде как невидимые изначально задумки экспертов. А именно: консолидация сил сочувствующих ведичеству и определение конкретных позиций, на которые встанут президент и его команда. И было бы над чем посмеяться и чем полюбоваться, если бы все не было настолько страшно и опасно.
В создавшемся политическом скандале заседания Государственной думы превратились чуть ли не в откровенный мордобой, а то и поножовщину. Благо, что холодного оружия ни у кого не было, орудовали выломанными скамейками. И самый главный диссонанс там вносил своими хлесткими, уничижительными лозунгами Гордоковский Тарас Глебович. К нему присоединились и резко увеличившиеся в количестве сторонники, сочувствующие и даже сомневающиеся. Так что вечернее заседание превратилось в истинный балаган, на котором с перевесом в десять синяков победила партия славянских анархистов России.
Тотчас было передано требование президенту: всеми имеющимися у государства средствами защитить людей от произвола и насилия. При этом не взирать на его вероисповедание, цвет кожи, отсутствие или ношение нательного крестика. Президент словно ждал этого решения: подразделения полиции, отряды ОМОНа, а также некоторые специальные отделения силовых структур тут же получили соответствующие распоряжения и вышли с патрулированием на улицы Москвы. После чего стало понятно, что нелегитимным отрядам «Зачистка» не прожить больше чем несколько часов. Да и нежелательных эксцессов с самосудом не случится.
Как раз до этого критического момента, когда о своем выборе заявил российский президент, эксперты еле досидели перед экранами. Эмоции в кабинете так и хлестали через край, доводя порой друзей чуть ли не до ссор, настолько рьяно они пытались доказать свою правоту и настоять на том или ином действии удаленного от них в тайгу «оператора».
Но всякой буре приходит конец. А когда и эксперты немного успокоились, Евгений стал щекотать им нервы другими, ведущимися по всей планете операциями. Первым делом началось уничтожение обнаруженных гипнотических установок, и началось оно по той причине, что возле таинственного прибора на юге Мексики был замечен Шедон Арафи, один из самых скрытных и осторожных «иксов». Наверняка он торопился провести перенастройку принадлежащего ему устройства и отправить миллионы слабо вооруженных мексиканцев в самоубийственную атаку на США. По крайней мере, о таком готовящемся шаге кричали все аналитические программы.
Положение еще и несколько осложнялось тем, что в интересующем районе довольно резко и неожиданно испортилась погода. То есть наблюдение со спутников стало совершенно невозможным, и хорошо, что к тому времени эскалибур успел задействовать все иные сухопутные и летные возможности. «Икса» заметили сразу, еще в частном аэропорту, «провели» его до самой установки, и уже потом с ближайшей военной базы стали бесконтрольно для персонала взлетать одна за другой ракеты и разносить вдребезги ничем с виду не примечательное здание.
Шедон Арафи оказался уничтожен вместе со своим антигуманным прибором.
Одновременно с домом в Южной Мексике ракетным атакам подверглись и резиденции иных «иксов». Уверенности в нахождении там хозяев не было, зато еще три устройства уничтожены были с высокой степенью гарантии. И несколько озадачила странная, густая облачность над теми местами. Использовав свои аналитические способности, эскалибур сделал вывод, что непогода создана искусственным путем. Следовательно, выяснялись новые умения врагов человеческой цивилизации, которые обязательно следовало учитывать.
Весьма запутанной и сложной оказалась обстановка на плоскогорье, принадлежащем Отто Гранджу. Войска ООН, или кто там под этими флагами скрывался, долгое время не решались начинать хоть какую-нибудь атаку. Потеряв огромное количество убитыми в прошлых стычках, а потом еще и ощутив на себе гнет международного скандала и вопли разъяренных горем родственников, командование сил окружения не решалось даже снаряда отправить по затихшей цели. Не помогли никакие данные, якобы «просочившиеся» в штаб, не оказало влияния и давление, пошедшее со стороны правительств и оставшихся в живых бонз мирового капитала. Военные не желали собственной смерти и очень осторожничали.
Пришлось за дело взяться роботу-завоевателю. Перехватив управление над несколькими ракетами, он лихо отправил их прямо в один из центральных, самый большой из замков. Тотчас навстречу вылетели скоростные снаряды-ракеты обороняющихся. Но когда казалось, что они сейчас собьют атакующие ракеты на дальних подступах, ситуация изменилась. В итоге развернувшиеся перехватчики обороны вонзились и взорвались в замке вместе с крылатыми вестницами смерти от ООН.
Дальше уже все пошло как по маслу. Войска коалиции с азартом принялись обстреливать позиции подлого, еще недавно непобедимого врага, ну а прирученное детище сойшенхов живенько так и качественно разрушало оборону Отто Гранджа его собственным оружием инопланетного происхождения. За три часа сопротивление было подавлено полностью и окончательно, а потом на плоскогорье выдвинулись бронетанковые подразделения и механизированная пехота. И всем хотелось верить, что они вскоре откопают тело местного хозяина, фотографию которого командование сводной армии показало каждому воину.
Все-таки нужная утечка информации делала свое великое дело: одни враги и сволочи помогали уничтожать других, им подобных. Но зато при этом нисколько не страдало невинное население планеты.
Казалось бы, теперь уже экспертам осталось лишь спокойно вздохнуть да отправиться спать, но не тут-то было. Потребовалось их личное, авторитетное вмешательство в улаживание военного конфликта между Мексикой и США. Там оказалось не так легко развести стоящие друг против друга армии и доказать взбешенным генералам Пентагона, что никто лично из самих мексиканцев в готовящейся войне не виноват. Пришлось и с самим президентом разговаривать, и с верхушкой Пентагона общаться, и даже некоторые секреты своей деятельности при этом приоткрывать. Потому что иначе никак нельзя было объяснить те знания, которые имелись в распоряжении знаменитого на весь мир трио специалистов. Правда, основной акцент делался на то, что все данные и основную помощь предоставляет непосредственно Россия и ее секретные службы, но заокеанские друзья верили в это плохо.
Особенное недоверие вызвало у них отсутствие при переговорах Лилии Монро. Они ведь и не догадывались, что она присутствовала в помещении, просто старалась не попадать в объектив видеокамеры. Потому что говорить так и не могла из-за бандажа на губах с липкой мазью. Причем когда она в ультимативной форме потребовала от Константина снять мазь, ученый только тогда признался, что по инструкции это сделать невозможно до самого утра. Вот по этой причине ученая дама и не смогла поговорить со своими земляками.
Зато с какой энергией и азартом она долбила пальчиками по клавиатуре: «Завтра я этого Костика в его же мазь заверну полностью!»
Чернов-старший жутко жалел, что не слышит волшебного голоса и видит только ауру своего объекта поклонения. Поэтому отвечал вслух с некоторым разочарованием:
– Неужели ты не хочешь стать красивой?
«От красоты мне уже никуда не деться! Но профессору все равно отомщу!»
Как раз в тот момент на прямую связь с экспертами вышел сам президент США, а потому пришлось и ему довольно долго объяснять как про существование самих гипнотических машин, так и про непричастность несчастных мексиканцев к агрессии на более сильного соседа. Во время этой перепалки с вопросами и ответами Монро совсем извелась от бездействия и несколько раз написала одну и ту же фразу: «Требую узнать, что там с Ричардом Гонтери и как его самочувствие?!»
Невозмутимый Бокед понял, что если и дальше проигнорирует появляющийся на экране вопрос, то сейчас его подруга влезет в кадр с жестами для глухонемых. Поэтому вежливо улыбнулся и поинтересовался состоянием их общего знакомого:
– Господин президент, раз уж мы решили основные дела, разрешите еще один вопрос, который задает наша коллега по поводу ее шефа, директора исследовательской лаборатории Ричарда Гонтери. Как его самочувствие после покушения?
– Превосходное! – Президент отвечал без запинки и подсказок со стороны. А значит, знал суть дела. – Господин Гонтери уже и забыл о своих недомоганиях и требует, чтобы его немедленно отпустили в Москву. Дескать, дорогая Лилия там очень нуждается в его помощи.
– Отрадно слышать такие вести. Ну и наша дорогая Монро передает Ричарду наилучшие пожелания, огромный привет и просит о ней не беспокоиться. Обещает завтpa утром по нашему времени ему лично позвонить по телефону.
Вот таким образом и удавалось успокоить Колобка и уговорить США не начинать массированную атаку по топчущемуся на месте войску Республики Мексика. Вернее, наоборот, вначале войну остановили, потом собственные страсти успокаивали, но суть от этого не поменялась.
Затем провели разборку состоявшейся в Киеве пресс-конференции. Как ее ни пытались замолчать, как ее ни пытались впоследствии даже остановить силовыми методами, поставленная перед волхвами цель оказалась выполнена. Через шесть часов после начала встречи с народом с площади стала расходиться толпа людей количеством под восемь тысяч. Среди них присутствовало более тысячи успевших туда примчаться представителей средств массовой информации. И если даже половина из этих восьми тысяч прониклась идеями ведичества, то уже через трое суток можно будет вздохнуть более спокойно: гражданская война в Украине будет предотвращена. А ведь еще и завтра волхвы собирались не сидеть сложа руки, а в частном порядке встречаться с любыми группами людей, коих будет насчитываться в одном месте более чем пятьдесят особей.
Время уже близилось к рассвету, а никто еще спать не ложился. И как только вроде собрались расходиться, вновь всех привлек к экранам голос «удаленного оператора»:
– Ребята и девчата, кажется, удалось отыскать и логово Ганса Даглица. И где бы вы подумали?
– В Южной Америке? – с ходу отгадал знаменитый сыщик.
– Да здравствует дедуктивный метод! – восклицал Найденыш. – Что же ты раньше молчал?! Ха! И не просто в Америке, в Перу, в Андах, возле древнего города инков Мачу-Пикчу, тамошней туристической Мекки.
– Неужели он там отдыхает? – изумился Сергей Николаевич. – В такое-то жутко неспокойное время?
– Если бы отдыхал! А так просто сидит на противоположной горе и любуется городом. А возле него совсем нигде ранее на картах неучтенный домишко. Не удивлюсь, если это одна из его резиденций. Но в данный момент наш робот-завоеватель перехватывает управление над ракетами одного из тихоокеанских эсминцев. Ага!.. Есть контакт! Ракеты пошли!
Монро отбарабанила на клавиатуре вопрос, хорошо видимый и оператору:
«Вдруг Ганс не замешан в кровавых делах остальных “иксов”? Отошел от дел и удалился от мира и мирской суеты?»
– Спросишь тоже! – возмутился инопланетянин. – Как говорится, горбатого могила исправит. Аналитический отдел столько разного компромата на этого немца накопал, что, будь моя воля, убрал бы самым первым.
Затем минут пять еще ждали результатов атаки. Которая чуть было не сорвалась. Видимо, у «икса» имелись на побережье радарные установки противоракетной обороны, которые и засекли движущиеся к цели ракеты. Наверняка доклад пошел по инстанции, Даглиц имел при себе средства связи и после предупреждения успел спрятаться в своем домике. Здание оказалось разнесено вдребезги, да и вообще на том месте осталась внушительная воронка. Да только даже такие кадры вызывали некоторое сомнение.
– Неужели так легко убрали и этого? – удивился вслух Чернов-старший.
На что его приемный брат деловито сообщил:
– Вероятность уничтожения основного объекта – девяносто шесть процентов. Четыре отводится на очень и очень скоростной лифт.
Ничего больше не оставалось, как ждать последующих поисков по всему миру да отправиться поспать хоть пару часов. Что эксперты и поспешили сделать немедленно.

Глава двадцать девятая
Эксперты. Пять дней покоя. Конец августа 2012

Мало кто из политиков ожидал, что невероятно напряженная обстановка в мире не взорвется грандиозными межгосударственными катаклизмами. Но день следовал заднем, а ничего экстраординарного не происходило. Наоборот, стало воцаряться некое подобие покоя и умиротворенности. Так, по крайней мере, казалось подавляющему большинству населения планеты Земля.
Тогда как эксперты продолжали работать в поте лица, можно сказать, на пределе своих уникальных, паранормальных умений. Хотя стоило признаться, что выспаться им все-таки теперь удавалось.
Дольше всех спала в первое утро дорвавшаяся до кровати Лилия. Почти до обеда умудрилась глаз не раскрыть. Возможно, и обед бы проспала, если бы не настойчивый стук в дверь ее спальни, после которого профессору Константину, работающему со стролипкадерами, было великодушно разрешено войти. Ну и сонное состояние не позволило даме сразу набрасываться на ученого с нападками за вчерашние страшные неудобства.
Поэтому вначале обошлось без драки. Засохшая мазь на губах была размочена и снята, лицо смазано иным кремом и промыто после него сразу несколькими растворами. И только потом Колобку дали возможность полюбоваться на себя в зеркало. Зеленых точек не стало, складки заметно уменьшились, и разве что опухшие губы смотрелись несколько несуразно. Но именно после этого осмотра ученая дама окончательно поверила в возможность придания себе вполне сносного, а то и привлекательного вида. Конечно, на восторженные отзывы Сергея Николаевича о ее божественной, но спрятанной глубоко в образе красоте она не слишком-то и реагировала, но уж как в глубине души хотелось, чтобы слова уже давно милого и близкого мужчины стали действительностью.
Поэтому, вопреки всем крикам и угрозам накануне, Монро с вызовом посмотрела через зеркало в собственные глаза и на вопрос Кости: «Продолжим?» с резким выдохом ответила:
– Да! – после чего подмигнула двум отражениям в зеркале: – Или есть другие варианты для наведения красоты?
– Есть! – обрадовался профессор, надевая новые перчатки. – Но все другие варианты длительные, более мучительные и малоэффективные. А этот… О-о! У меня не хватает слов и эмоций, чтобы высказать все, что я думаю об этих уникальных мазях.
Но слов у него и восклицаний хватало с избытком. Потому что весь последующий час, занимаясь лежащей перед ним пациенткой, он не умолкал ни на минуту. Так что к концу процедуры Лилия уже могла бы и сама в точности и безошибочно описать все действия Константина. А также без запинки повторить перечисленные инструкции.
Правда, когда опять взглянула в зеркало, еле сдержалась от горьких слез: губы на этот раз уже были не так скованы и можно было разговаривать, но вот вся остальная кожа лица была покрыта разноцветными точками. Теперь к ярко-зеленым добавились фиолетовые и пурпурные. И показаться в таком виде на людях было довольно рискованно по причине неожиданного смеха у этих людей. А от смеха тоже, как известно, можно подавиться.
Но, заметив наполненные слезами глаза, Константин воскликнул:
– Чуть не забыл! Я еще вчера подумал по поводу плотной вуали на лицо. И удобно, и меньше всякие несознательные элементы приглядываться будут. Цветастые точки к вечеру должны пропасть, но все-таки…
– Ой! Вот за это огромное спасибо! – Монро быстро примерила, а потом и закрепила в волосах вполне удобную и почти непроницаемую для взгляда вуаль. – А то буду смешить всех встречных-поперечных своей клоунской раскраской.
Она уже бросилась к двери, но вслед ей раздалось напоминание:
– Воду забыли! Старайтесь пить по несколько глотков каждые пять минут.
Пришлось вернуться и с душевным стоном подхватить полуторалитровую бутылку с минеральной водой. Больше ничего иного пить, а тем более есть во время лечения стролипкадерами не разрешалось.
Мужчины уже давно сидели в кабинете Бокеда перед экранами и оживленно спорили с Евгением. Но когда заявилась их подруга, не удержались от дружеского подначивания. И первым, развернувшись всем корпусом с идеально ровной спиной, начал английский сыщик:
– О! Всего одна ночь – и какой поразительный эффект! Браво!
Сергей Николаевич сделал вид, что не понял:
– Какой эффект? Мне ничего не видно. Или у тебя кроме предвидения появилось умение смотреть сквозь ткани?
– Дедукцию надо включать, дружище, дедукцию! – наставлял Чарли, стараясь оставаться серьезным. – Лиля ведь нас любит? Несомненно! Не хочет нам навредить?
Конечно не хочет! Вот потому и прячет свое личико, чтобы мы от ее красоты не ослепли.
– М-да? – разочарованно протянул Чернов-старший. – А голос дивный мы хоть сегодня услышим?
– Еще как услышите! – слишком чрезмерно сердилась Монро. – Скорее всего, что оглохнете после моего недовольства. Вдобавок и ослепнуть все-таки тоже рискуете, но не от моего вида, а от ногтей. Это если будете говорить всякие глупости.
– Разве мы на это осмелимся? Некогда, да и страшно, – признался Бокед. Потом громко хмыкнул, заметив, что академик уже прикрыл глаза, витая в атмосфере своих представлений, и добавил с укором: – Хотя некоторые от твоего голоса командного и работать сразу от страха перестают.
– Что надо делать? – Голос из-под вуали уже сочился самодовольством и кокетством. – Я могу любого заменить.
– Вначале свою работу сделай! – перешел на деловой тон знаменитый сыщик. Подхватил со стола фотографию Отто Гранджа, подал женщине и ткнул в нужную сторону: – Колдуй! И как закончишь с «иксом», сразу беги в приемную, там тебя американский посол с самого утра дожидается. Хотят лично удостовериться, что русские медведи тебя не съели.
– Подавятся! – буркнула женщина, отходя от стола с мониторами чуть в сторону и приступая к «наведению порчи» на расстоянии.
Тогда как помалкивающий все это время Евгений продолжил прерванный разговор:
– С нынешними возможностями мы теперь любого отыщем и проследим все его действия, платежи и телефонные разговоры.
– Если бы любого! – возразил академик. – Воларова до сих пор засечь не можем.
– Дай время, и этот сыщется! – не унывал Найденыш– Смотри, как мы быстро воскресшего Таикоса отыскали.
Видимо, Монро не совсем углубилась в свои действия, потому что расслышала новость про грека и дернулась всем телом, пытаясь то ли развернуться, то ли задать вертящийся на котике языка вопрос. Но зорко присматривающий за ней Чарли воскликнул раньше:
– Не отвлекаться! Потом все узнаешь.
– И ведем его как на веревочке! – продолжил тем временем инопланетянин. – Красота! Так. А это что? Ха! Никак его личная охрана примчалась. Значит, у них там в комплексе отдельная сигнализация установлена. Срабатывает и тут же к определенному месту встречи мчится или выходит группа телохранителей. Гляньте, как грамотно окружили по периметру, и без лишней рекламы к объекту.
Сергей Николаевич тоже комментировал видимое им на экранах действо:
– Наверняка в иных случаях охрана и не вызывается. В более спокойное время Таикос неспешно сам бы добрался куда пожелает.
– Еще бы! Рим – огромный город. И, перефразируя известное выражение: все дороги ведут из него в любую сторону.
Видно было, как воскресший грек уселся в поданную машину вместе с двумя телохранителями. Еще три человека охраны уселись во вторую машину.
– И что с перехватом телефонных звонков? – забеспокоился Бокед. – Наверняка ведь сейчас возьмет аппарат у охранников и начнет названивать.
– Локализуем машины, – кривился Евгений, запуская и координируя определенные программы эскалибура. С минуту он что-то неразборчиво мычал, уже и сам нервничая от явного упущения – Все-таки довольно сложно работать по маленькой площади и не зная конкретных номеров… Ага! Есть! Даю звук…
В кабинете послышался нервный мужской голос, говорящий без акцента на английском языке:
– Почему этот педант не отвечает? Сколько его знаю, впервые такое происходит! Что случилось?
– Спокойно, ничего страшного. – Отвечающий говорил с легко различимым русским акцентом. – Главное, что ты уже здоров и возвращаешься «на работу». А все остальное мы уладим и подчистим. Ты, главное, до своего резервного круглого стола доберись, и вот уже тогда мы все подробно обсудим.
– Такое ощущение, что меня пасут! – раздражался грек Палий Таикос все больше и больше. – А что с остальными нашими «работничками»?
– Тоже пока ничего дельного и утешительного сказать не могу. Соберемся, обдумаем.
– Как же! Соберешься тут! Мне так и хочется вызвать «телегу» и бросить эту чертову… хм… «работу» куда подальше!
– Э-э-э! Не надо так горячиться! «Телега» – это наш последний шанс! – стал возмущаться и голос с акцентом. – После него нам уже будет трудно развлекаться. А пока вроде повода паниковать никакого нет. Чего ты так нервничаешь?
– А вдруг я опять… заболею?
– Ха! Первый раз, что ли? Опять вылечат! Ты сейчас, главное, доверши дело нашего «рубероида». Только ты сможешь и должен это все сделать.
– Да плевал я на этого «рубероида» и его дело! Немедленно сматываюсь домой. Там меня никто не достанет.
– Постой, постой. Все-таки, кроме тебя, никто тройственные настройки не сделает. И доверять посторонним нельзя. Вот наш педант доверял, и что получилось? Ну да, ты ведь не знаешь: накрыли все его хозяйство вместе с доверенным бароном. И кажется, что утечка пошла от послушника. Так что хочешь не хочешь, а придется тебе в центр сам знаешь чего наведаться. Нам всем сейчас такое действие и его последствия будут очень и очень желательны. Следом и еще пару разработок в ход пустим. Ну, чего молчишь?
Грек тяжело вздохнул и с явной неохотой согласился:
– Ладно, перенастрою, пусть веселятся. Но если вдруг опять… насморк подхвачу, сразу закажу себе смену госпиталя.
– Ну пока вроде и этот хорош.
– Ха! Чего уж там, неплох, – с веселым хмыканьем признался Палий. – С моей тягой к прекрасному я никак не смог удержаться.
После чего раздалось явно условное цоканье языками, и абоненты рассоединились. Зато стали обмениваться мнениями между собой эксперты:
– Ох как они иносказательно общаются! И последние слова явно о чем-то пошлом и скабрезном.
– Ага! Все условными словечками да намеками. Хорошо, что нам уже много чего известно и легко следить за сутью разговора.
– Действительно, основная суть понятна: перенастройка тех устройств, которые находятся на восточных границах Польши и Венгрии. А «рубероидом» они в разговоре между собой явно назвали уже второй раз погибшего Айриха Вонга.
– Наверняка. И кажется, у них получилась накладка с доступом: вначале погиб негр, а грек поменял коды настроек, потом он сам погиб, и Айрих не смог нанести коварный удар по славянам.
Монро закончила со своим делом и настолько решительно расположилась в кресле, что стало понятно, американский посол не скоро увидит подданную США:
– А что это за госпиталь, о котором они говорили?
– Меньше бы спала – больше знала, – поддел ее Бокед, давая в руки распечатки новых данных, а сам вновь поворачиваясь к академику, – Меня больше волнует вскользь упомянутый второй госпиталь, ссылка на дом, где его никто не достанет, и высказывания про «пару разработок».
– А меня заинтриговало слово «телега», – проворчал Евгений. – Видать, это не такая уж и простая телега, да и в английском это слово порой употребляется как средство передвижения. Да и понятие «круглый стол» весьма интересно. Никак пункт прямой связи или нечто подобное.
Пока мужчины обсасывали каждое услышанное слово, Лилия бегло просмотрела материалы, по которым и удалось выйти на Палия Таикоса сразу после его чудесного воскрешения. Исходили из того, что такое место могут соорудить как в самом многолюдном месте, так и центре малопосещаемой Сахары. Опять-таки если в дело были замешаны такие плохие существа, как, например, сойшенхи, отыскать место клонирования вообще не удастся. Но попробовать все-таки попытались.
Для этого аналитические программы эскалибура подняли и тщательно прошерстили все упоминания про строительство каких угодно зданий или комплексов загадочными «иксами». Рассматривались даже те постройки, где ушлые долгожители хотя бы ручками к камню-основанию прикладывались или считались спонсорами при выделении финансов. Таких оказалось невероятно много по всему миру, но с помощью современных средств наблюдения, а вернее, тайного подсоединения к этим средствам робот-завоеватель установил монументальную слежку за экстерьером, а при возможности и интерьером построек.
И была сразу выделена одна странная закономерность: в любой частной собственности «иксов» всегда преобладали одни и те же служащие. Особенно среди административного состава. Их никогда не меняли и не перемещали. То есть использовали от начала первого контракта и до самой смерти в пенсионном возрасте. Атакою, если задуматься, просто не могло быть в природе. Кто-то переезжает, кто-то женится, кто-то хочет сделать иную карьеру или просто сменить обстановку, а тут все служаки как на подбор, настолько лояльные, что и на пенсию не уходили, а продолжали интенсивно, с полной самоотдачей и чаще всего без отпусков работать, работать и работать.
Здесь и особых талантов иметь не приходилось, чтобы догадаться – дело нечисто. Раньше никто в мире просто не догадался провести сравнительный анализ именно по работникам конкретной частной собственности и роскошной недвижимости.
Так что поиск предполагаемого места воскрешения велся уже сразу с нескольких направлений.
И все равно наткнуться на возродившегося в новом теле Таикоса получилось чуть ли не случайно. Вернее, было задействовано предвидение знаменитого сыщика, который заявил:
– Клонированным телам лучше возвращаться в мир в наиболее многолюдных местах.
Вот и протянулись ниточки в самые посещаемые, людные здания и комплексы. Музеи, стадионы, парки, храмы, станции метро, спортивные арены, места паломничества религиозных фанатиков или туристов. Но при минимальном условии, что к строительству, возведению или спонсорству каким-то образом причастны «иксы». На этом фоне водноспортивный комплекс с саунами, банями различных типов, джакузи, бассейнами смотрелся чуть ли не на последнем месте. Тем более что хоть и находился он в Риме, но на самой его рабочей окраине, в спальном районе. Казалось бы, налаживать где-то в его внутренностях центр взращивания клонов даже несолидно. Но ниточки сходились туда в узелок: штат сотрудников постоянен, спонсировал строительство Отто Грандж и возводился комплекс специализированным техническим отрядом, принадлежавшим душой и телом Айриху Вонгу. К данному дню никого из тех прежних строителей в живых не осталось, ведь строили комплекс в начале пятидесятых годов прошлого века, зато новых отрядов имелось во всем мире ровно восемь боевых единиц. И в них люди работали без малейшей текучки кадров. Интригующий, показательный, если не сказать, шокирующий факт.
На окраине Рима, да еще в таком непрестижном районе особых средств видеонаблюдения при комплексе не существовало. Поэтому с раннего утра туда через подставных лиц были отправлены два детектива под видом пожарных техников, в задачу которых входило вначале просто присмотреть места для установки камер. Самое смешное, что шеф этих детективов получил накануне поздно ночью обязательную рассылку из Министерства внутренних дел Италии, в которой давалось восемь фотографий «иксов» и требовалось искать данных личностей всеми силами.
Дотошные служаки получили фотографии перед утренним выходом из своего агентства, изучили их, подурачились над фотографией слишком уж носатого грека да подались на задание. Затем два часа работы, сотни мелькающих перед глазами лиц, вполне естественная раздражительность, и один из детективов не выдержал, позвонил и нажаловался своему шефу, что работать в такой нервной обстановке невозможно. Сотрудники комплекса ходят следом, ничего не разрешают трогать, а начальство вообще грозится выгнать на улицу, если сами не уберутся.
Шеф весьма экспансивно ответил в чисто итальянском стиле и, добавив угроз со своей стороны, заставил подчиненных выполнить данное задание любыми средствами.
Программы эскалибура звонок отследили по входящему к шефу агентства и поставили его на контроль. Все-таки и сама постановка камер велась в масштабе всей заданной кампании поиска, а лишней информация никогда не бывает. Подобная запасливость и предусмотрительность помогла: при следующем звонке от того же детектива вместо его шефа ответила уже сама программа и в идеально похожем стиле поинтересовалась, зачем данный недоумок отвлекает якобы от работы.
– Да мы тут того грека нашли! – шипел в трубку детектив. – Того самого Таикоса!
– Где именно?
– Из отделения саун выходил, совсем без вещей, но одет явно не по здешней простой моде. Потому и бросился изначально в глаза. Идет к выходу из комплекса. Ведем.
– Не потеряете?
– Будем стараться глаз с него не спускать!
Дальше уже все попало в руки технических средств. Палий стоически прошел пару километров по глухим улочкам, вышел на центральный проспект, где и попал уже в перекрестный прицел видеокамер. На следующем перекрестке его мягко окружили телохранители. Потом подоспели автомобили, и вот сейчас неведомое создание в клонированном теле Палия Таикоса направлялось в аэропорт. Хотя сомневаться в идентичности разумного существа не приходилось: сам Таикос собственной персоной. Да и вряд ли с ним бы стал разговаривать так успешно и тщательно скрывающийся Илья Воларов.
– Кстати, – добавил Евгений после разговора об «иксе» русского происхождения, обращаясь к старшему брату, – этого вашего земляка так и не удалось поймать самой хваленой программе перехвата связи. Только и понятно, что абонент в Австралии, но его прикрывает пока непробиваемая сеть помех и ложных ответвлений. Может, со второго звонка удастся отыскать… уже пробуем придумать якобы звонок от Палия с его голосом.
На это Чарли Бокед ответил почти сразу:
– Ничего не получится. – Чуть подумал и добавил: – Есть четкое мнение, что больше одного раза с одного и того же телефона «иксы» друг другу не звонят.
– Жаль.
Шевельнулась черная вуаль, прикрывающая лицо госпожи Монро:
– Так что будем делать с греком?
– Да ничего плохого, – равнодушно отозвался Сергей Николаевич, вычитывая что-то на ближнем к нему экране. – Сейчас он спешит к своему самолету и отправляется в Будапешт. Вариантов несколько, в том числе сдать его с потрохами коалиции бонз или попытаться захватить союзными нам силами возле устройств. Но мы решили не мудрствовать лукаво, да и рисковать лишний раз не стоит, поэтому собьем самолет ракетой над Адриатическим морем. Так меньше будет шума и ненужных спекуляций. Теперь мы уже точно знаем, что новый экземпляр «икса» получается на восьмые сутки, так что за это время обязательно что-нибудь лучше придумаем.
Уже к концу этого монолога Бокед строго помахал пальцем перед вуалью, а потом и добавил:
– Ты бы все-таки прогулялась, успокоила своего посла.
– Хорошо. – Колобок раздумывала недолго. – Ноя скоро вернусь!
Оставшись одни, мужчины переглянулись и почти синхронно вздохнули:
– Забот хоть отбавляй!.. Хотя с греком все ясно.
– А вот с Воларовым придется попотеть. Где только прячется, змея?
– И с аукционом хлопоты будут. Картина ведь почти готова.
– Еще целых два дня, успеется. А вот все упоминания о «телегах» и новых пакостях «иксов» в самом деле повод для усиленного поиска.
– Ха! Да вы только посмотрите, каким потоком идет информация с Анд, – акцентировал внимание товарищей Найденыш на других данных. – Теперь уже точно можно утверждать, что тамошнее гипнотическое устройство неведомо по какой причине резко увеличило площадь своего воздействия. Теперь уже не только перуанцы, но и все люди, живущие в южном направлении от Перу, только и говорят о возрождении империи инков. Вроде как ничего страшного, но если рассматривать в свете предыдущих абсурдных событий, то…
Старший Чернов обратил внимание младшего брата на лицо Бокеда. Оно выглядело словно после разжеванного и кислейшего лимона. Хотя когда дождались от сыщика дельных объяснений, тон его уже звучал в обычной, пафосной манере:
– Друзья, тут напрашивается один весьма ценный, логический вывод. Если неведомый прибор в Перу был установлен изначально и не менял темы своего внушения, то он либо опробуется, либо задуман для более глубокого, так сказать, постоянного зомбирования населения. Раз там произошел такой невероятный скачок мощности, то стоит ли нам ожидать подобного на славянских территориях, где аналогичные приборы были установлены с недельной отсрочкой?
Первым сообразил инопланетянин:
– Ничего себе империя ведов получится! До Урала, не меньше. Хорошо, что я так далеко застрял. Ха! А ты чего, братец, не радуешься? Вроде как атеистам жить матери рода не мешают. Или за свою будущую супругу переживаешь?
Академик ответил с философским туманом:
– Вопрос человеческого бытия: когда чего-то нет – желаем, когда свалится на голову – сомневаемся: «На кой оно надо?» А ты что думаешь, пэр? – уставился он на сыщика. – Не боишься, что тебя совсем другим человеком ведичество сделает?
Англичанин в ответ ехидно улыбнулся:
– Предвидение мне давно подсказало: на таких, как я, да и ты с Лилей, устройства «иксов» не действуют. О продвинутом, хоть и весьма склерозном инопланетянине вообще речь не идет. У него там в голове несколько иначе мозг развит.
– Вон оно как?! – восхитился Сергей Николаевич. – Что ж ты раньше молчал?
Кажется, становиться поклонником ведичества по принуждению ему не совсем хотелось.

Глава тридцатая
Художник. Москва. Август, 2012

В последние сутки работы над картиной Андрей впал в какую-то творческую прострацию, из которой все, что не касалось конкретного дела живописца, прекратило существовать. Он даже перестал пить свой крепкий кофе, прикладываться к красному вину и реагировать на заносимые в мастерскую ароматные кушанья. Единственное, на что его хватало, это со стонами восклицать:
– Уходите! Не мешайте! Последние штрихи остались!
Его слушались. Уходили. Порой затихали, садились в
уголке и смотрели. Потому что любой смотрящий на картину начинал испытывать какой-то священный трепет. Даже издалека или сбоку творение завораживало непередаваемой на словах силой, размахом и величием несущегося по уступам горного потока. Скорее даже не потока, а целого каскада бурлящих, смертоносных водопадов. Ну а уж если подходили и всматривались в полотно с расстояния в шесть метров, редко кто мог удержаться от непроизвольного вздрагивания всем телом. Из бурунов пенящейся воды просматривалось жуткое чудовище с расставленными в сторону конечностями, готовое вот-вот схватить душу зазевавшегося, загипнотизированного стремительным бегом воды существа. Причем существа любого, лишь бы дышало, двигалось или мыслило.
Оставалось только поражаться, как оно до сих пор не схватило своими клешнями заметно похудевшего в творческом экстазе Санрегре.
А уж на восхищение мастерством художника просто не оставалось сил. Любому зрителю только и хотелось просто сидеть и бездумно пялиться на эпохальное творение.
Но всему когда-то наступает конец.
Двадцать четвертого августа в кабинет к экспертам ворвался генерал Рублев и с округлившимися глазами воскликнул:
– Все! Конец! Картина готова!
Чернов попытался усадить взвинченного до предела генерала в кресло:
– Анатолий Дмитриевич, вы уверены? Вроде как к вечеру, а то и к завтрашнему утру планировалось окончание.
– Уверен! Уж я его знаю! Конечно, он будет твердить, что еще картина сырая, ее надо дорабатывать, исправлять, но! Если он более двух часов уже только ходит вокруг мольберта, смотрит на картину и не делает ни одного мазка, значит, все готово. Больше он к ней не прикоснется красками. Все свои гениальные вещи он заканчивал точно так же. Разве что еще через час, а то и два просто усядется в дальнем углу мастерской и тоже будет что-то издалека высматривать, пока не свалится в сон. Порой прямо на пол.
И первым двинулся к двери с призывом:
– Кто хочет взглянуть первым – за мной!
Прежде чем выскочить за коллегами из кабинета, Чарли Бокед дал наказ «удаленному оператору»:
– Евгений, начинай раскручивать всемирную новость о продаже картины. При этом акцентируй, что окончательный срок аукциона назначен на завтра, в шесть вечера. Ну и готовь все остальное.
То есть вся подготовительная работа перед эпохальными торгами уже была проделана заранее. Знаменитый детектив даже предвидел вариант досрочного аукциона и заблаговременно запустил в инфосеть несколько предварительных дат. Теперь это давало некоторые преимущества организаторам аукциона: у них все готово, а вот «золотая рыбка», для которой и сделана приманка, лишнего временного маневра не имеет. Так что в любом случае неведомому, таинственному сопернику придется ошибаться.
Андрея и в самом деле увидели сидящим в дальнем углу мастерской. В руке он держал так и не надпитую бутылку с вином и склонял голову в разные стороны.
Вначале его трогать не стали, зато все дружно, а потом и по отдельности, а потом и в разной очередности постояли на шестиметровой отметке. И лишь через час, кое-как справившись с хлещущими через край эмоциями и чувствами, вспомнили про художника. Тот так и сидел в прежней позе, словно окаменев.
Пришлось Андреем заняться вплотную. Отвели в другую комнату, почти с ложечки накормили, заставили выпить хорошего коньяка и, только уже укладывая в кровать, дождались от него первых осознанных слов:
– Что, картина закончена?
– Давно, – отвечал Сергей Николаевич, и ему тут же вторил Анатолий Дмитриевич:
– А теперь постарайся хорошенько выспаться!
– Но там еще надо…
Художник попытался вскочить с кровати.
– Ничего больше не надо! – Старый приятель придержал его с силой за плечи. – Картина принята заказчиками, оплата тебе уже переведена. Завтра на аукционе получишь премию, которая будет зависеть от окончательной суммы продажи. Так что ты теперь человек более чем обеспеченный и можешь смело заниматься живописью только в свое удовольствие.
– Удовольствие – это не то слово, – прошептал Санрегре, проваливаясь в сон.
На следующий день его с самого утра откармливали и отпаивали, а часто наведывающаяся Лилия Монро просто сидела при этом рядом, так и продолжая прикрываться непроницаемой вуалью. Причем ее странный взгляд даже сквозь ткань прожигал почти физически, и когда она в очередной раз ушла, Санрегре поделился своими сомнениями с неотступно возле него пребывающим приятелем:
– Анатоль, мне возле этой знаменитой дамочки страшно становится порой. Чего она так на меня смотрит?
– Жалеет она тебя! – воскликнул со смехом генерал. – Вон как за шесть дней исхудал: шкура да кости. С самого можно чудовище рисовать! – Но после этого перешел на шепот, оглянувшись предварительно на дверь: – Мне академик подсказал по секрету, что Лиля может у человека аппетит повышать воздействием своей ауры. Ну? И чего ты так на меня вылупился? Не веришь, что ли?
Санрегре прислушался к себе, потом растерянно пожал плечами:
– Хм, если припомнить хорошенько мои прошлые всплески творчества да сравнить с этим, то я и в самом деле в тростник превратился. И куда сало подевалось? Но самое загадочное, что и в самом деле аппетит чувствую. Вон как недавно две порции котлет по-киевски навернул. Чудесатость сплошная!..
Рублев самодовольно улыбнулся:
– В такое время живем! Ну и в нужное место вовремя попали.
Ближе к вечеру художника и генерала нарядили в изящные костюмы по последней моде, и они, заранее нервничая, поглядывали в окно и пытались занять себя отвлеченными разговорами.
– Я тут о собаке вспомнил, – переживал художник. – В тот день, когда мы сюда отправились, моя жена забрала ее с дачи? Так и не проконтролировал.
– Все в порядке с твоим Айсором. И жена привет передавала, обещала присутствовать на аукционе.
– О! Как это я сам запамятовал позвать?
– За нас позвали.
– Какое же платье она наденет? И так никуда не выходит. А тут еще этот ливень! Как некстати!
– Тоже не переживай, в машине под дождем не намокнешь.
– И все равно мерзкая погода! – жаловался Андрей, сквозь мокрые стекла пытаясь рассмотреть низко нависшие тучи. – Такое впечатление, что не август на дворе, а поздний ноябрь.
– Увы! Парадоксы глобального потепления! – добродушно посмеивался Анатолий Дмитриевич. – Тем более что такая погода сейчас накрыла всю Европу и всю Азию почти целиком. Льет как из ведра, кое-где уже объявили тревогу из-за наводнений. Но истинный светоч искусства сейчас греет мир прямо из выставочного зала. Слышал, что Лиля про ажиотаж напоследок говорила?
Имелось в виду, что с самого утра картина уже стояла в выставочном зале здания аукциона и перед ним проходила густая очередь как желающих просто осмотреть, так и купить впоследствии эту картину. Коллекционеры, эксперты, критики и среди них богатейшие люди не только Москвы или России, но и из разных частей планеты. Оставалось лишь удивляться, как они успели добраться до Москвы и до выставочного зала. Причем только за один просмотр в течение одной мину ты на шестиметровой отметке организаторы брали сумасшедшие деньги. И делали это лишь по причине отсечения тех, кто заведомо не сможет даже поучаствовать в торгах за картину.
Но и одной мину ты вполне хватало для осознания величия созданного произведения живописи. Некоторые замирали в ступоре, и подавляющее большинство зрителей целой плеяде помощников и консультантов приходилось просто уводить дальше, в следующие залы и коридоры, откуда ошарашенные любители живописи уже сами потихоньку выбирались на улицу. И там, прямо под струями льющегося дождя, начинали давать интервью страждущим корреспондентам. Тем самым щедро поливая водой на мельницы грядущих прибылей организаторов аукциона.
Говорили только восторженно. Порой при этом кривились от зависти. Порой внутренности некоторых выкручивало от разливающейся желчи. Иногда некоторые скалились хищными улыбками, напоминающими злобный оскал. Но сказать хоть одно плохое слово на творение Санрегре не осмелился никто. А может, просто и не смог выдавить из себя хулу.
Только восторг. Только упоение. Только восхищение и экстаз от воспоминания единственной минуты ощущения полного единения с двойственным миром живописного сюжета.
Так что перед выходом из штаб-квартиры партии славянских анархистов России бравый генерал даже побаивался немного за своего старого друга:
– Итоги аукциона непредсказуемы. Но вот как бы тебя самого не порвали потом на сувениры. Закавыка.
А у Андрея, наоборот, к тому времени организм заработал полноценно: хорошее настроение, веселость и оптимизм так и перли из него наружу.
– Генерал, я дам вам парабеллум! – голосом Остапа Бендера дурачился он, усаживаясь в машину, – И вообще, почему такой грустный вид? Анатоль, улыбайтесь, за нами следят! Улыбайтесь!
Как прошла сама распродажа, художник запомнил плохо. На него напала веселость, неуемная бодрость, и он только и делал, что развлекал встревоженного генерала да сидящего с другой стороны бледнеющего главного бухгалтера партии САР.
Вначале довольно быстро продали четыре полотна иных живописцев. Хотя еще неделю назад они считались лучшими в Москве и за их работы давали огромные деньги. Сейчас складывалось впечатление, что полотна скупили быстро и походя, лишь бы они не задерживали продажу самого главного лота. Ну и когда стали торговаться за последнюю картину Андрея Санрегре, которую почему-то назвали «Миф» и утверждали, что она нарисована месяц назад, в зале стало твориться что-то невообразимое.
Вначале цену пытались поднять очень и очень многие покупатели. Но до большинства очередь даже не дошла, и они разочарованно опустили свои номера: цены всего за три мину ты стали астрономическими. Ведущий напоминал облитого потом робота и, похоже, уже не соображал, какие суммы он выкрикивает, но действовал как истинный профессионал: хоть умри, но вначале сделай дело!
Через полчаса в торге осталось всего трое, а выпавший из этой группы Гордоковский делал вид, что сейчас покончит с собой от расстройства или как минимум откусит собственные кулаки. А может, и не делал вид, может, и в самом деле одуревал от горящей на электронном табло суммы.
Дальше пошла некая тягомотина, потому что представители и посредники покупателей после каждого прибавления обязаны были советоваться со своими хозяевами. Здесь уже молоток не спешил так быстро отсчитывать удары, сопровождая счет «раз, два, три!». Ну и всем присутствующим, перешедшим в разряд зрителей или болельщиков, ничего не оставалось, как дождаться финиша и выяснить для себя гипотетического, скорее всего, так никогда и не раскрывшего свое лицо победителя.
Победитель определился на сумме в сто пятьдесят девять миллионов евро. Мировой рекорд подобных аукционов. И новым обладателем полотна оказался единственный из троицы покупатель с «открытым забралом», всем хорошо известный российский олигарх.
Представление века закончилось, людей попросили покинуть зал.
После чего начались странные перемещения по залу и не совсем понятные переговоры. Бледного бухгалтера куда-то увели под руки, а рядом с Санрегре подсел представитель покупателя:
– Мой шеф хотел бы установить картину в своем кабинете немедленно. И для этого требует консультацию автора.
Продолжающий веселиться художник попытался отмахнуться от такого заявления:
– Издеваешься, товарищ? Мы сейчас с компанией отправляемся в лучший ресторан Москвы! Надо же такое выгодное дело отметить. Ха! Может, заодно и сам ресторан прикуплю. Ха-ха!
– Но в условиях договора купли-продажи обусловлен такой пункт и вами же подписан, – более настойчиво стал приставать представитель. – Тем более что за ваши труды по выбору места в кабинете для картины будет предоставлена отдельная оплата, в размере еще одного… миллиона евро.
Услышав это, генерал Рублев покраснел еще больше, не зная, что подсказать другу. А тот и на это рассмеялся:
– Миллион? Всего лишь?
– Так там и работы всего на час максимум. И близко это, в новом небоскребе.
В самом деле, новая обитель известного олигарха находилась чуть ли не вплотную к зданию аукциона. Так что и на улицу выходить под дождь не придется. И Санрегре неожиданно даже для самого себя согласился, хотя мог бы отложить это дело под любым предлогом на завтрашний день:
– Согласен! Тем более давно хотел посмотреть, как живут подобные люди, да полюбоваться открывающимися панорамами из окон на вечернюю Москву.
Представитель тут же вскочил и приглашающим движением откинул ладошку в сторону:
– Прошу за мной! – Двинулся первым, но при этом пробормотал с некоторым злорадством: – Какие там сейчас панорамы наверху? Облака сплошные!
Находящийся невдалеке Гордоконский только кивнул генералу Рублеву и жестами отправил за парой друзей еще и четверку самых опытных телохранителей. Хоть и рядом, хоть и в конкретное место, но рисковать в последнее время лидер партии САР совсем не собирался.
К кабинету олигарха на самом верхнем этаже небоскреба и в самом деле добрались весьма быстро, и четверти часа не прошло. Там уже находились какой-то плотник с инструментами и техник с дрелью в руках, которые с рабской преданностью посматривали на хозяина здания и ждали он него распоряжений: как, где и что повесить. Сам олигарх вначале дождался, пока секретари из кабинета вытолкают посторонних охранников, плотно закроют бронированные двери, и, только когда осталось лишь четверо посторонних, соизволил коротко поздороваться за руку с генералом, а потом словно клещ вцепился в руку так эпохально взлетевшего на вершину своей славы художника.
Оказалось, что и такой желчный, сухой и педантичный миллиардер может восторгаться, говорить комплименты и прославлять прямо в глаза иного человека. До прихода Санрегре он уже успел и осмотреть доставленную картину, и содрогнуться несколько раз от увиденного на втором, внутреннем плане образа, поэтому заливался соловьем и не собирался останавливаться.
Да только Андрею и это хорошего настроения не испортило. Чуть ли не панибратски выдернув свою кисть из рук олигарха, он хлопнул того по плечу и ухарским тоном предложил:
– А не отметить ли нам такое событие несколькими глотками коньяка?
– Несомненно! – завопил в восторге олигарх. – У меня такой есть уникальный!
– И под черный крепкий кофе. А?
Тотчас, ни на что не нажимая вроде и ни к чему не прикасаясь, хозяин кабинета огласил приказ своим секретарям:
– Три кофе и к нему легкую закуску! – А сам двинулся к той части помещения, где за матовым стеклом стенки угадывались очертания редчайшей хрустальной посуды. Про два кофе для плотника и техника он, естественно, и не подумал.
Это и были последние слова и действия олигарха, которые запомнил провалившийся в омут бессознательности генерал Рублев.
Тревогу подняли секретари, когда с подносами в руках попытались войти в кабинет. Дверь оказалась с внутренней стороны блокирована напрочь. Ни на какие вызовы и сигналы с той стороны тоже не раздалось ответа. И больше всего свиту, а потом и охрану миллиардера переполошил скрежет и хруст взламываемого наружного бронированного стекла.
Вот тогда все и забегали. Хотя вначале и попытались вскрыть дверь собственными силами, но экспертам и почему-то Гордоковскому доложили о событии сразу. Через полчаса в центре событий оказался уже и Чарли Бокед с академиком Черновым. Они, не скрываясь, снимали все на камеры и с кем-то вели непрекращаемый диалог по весьма хитроумным переговорным устройствам. Минут пять возни, подсказок и несущихся для внутренней охраны здания распоряжений, и дверь оказалась открыта.
И когда ворвались внутрь, то сразу поразились бушующим внутри холодным, промозглым сквознякам. Казалось, тучи прямо вломились в высаженное, огромное окно в два человеческих роста. Сам хозяин кабинета с глупой улыбкой лежал возле дальней стены, а прямо в кресле шевелился начавший приходить в сознание генерал Рублев. Ни Андрея Санрегре, ни его картины, ни плотника с техником в помещении не было.
А когда окончательно привели в чувство Анатолия Дмитриевича, то услышали от него лишь описание последней сцены в кабинете да замеченного за окном объекта. Как человек военный и наблюдательный, генерал, хоть и боковым зрением, успел рассмотреть достаточно:
– В виде закругленного на концах веретена, хотя четыре грани вдоль всего НЛО просматриваются как у параллелепипеда. Впереди вроде ровная стена с манипуляторами и неким подобием шлюзовых отверстий или выходов. Передняя стена размерами четыре на пять, ну и в длину веретено не меньше пятнадцати. Шло веретено на большой скорости и, казалось, вот-вот прошибет здание насквозь. Дальше… потерял сознание…
Пока приводили в чувство тоже начавшего шевелиться олигарха, эксперты отошли в дальний угол и стали обмениваться мнениями:
– Тут явно во всем миллиардер замешан! – заявил Чернов.
– Сомневаюсь. Скорее всего, он оказался пешкой в руках того, кто нам и нужен, – досадовал Чарли. – Хуже всего, что даже хваленые радары эскалибура заметили только слабую тень и контуры объекта. Эта искусственная непогода спутала нам все карты.
– Но зато мы теперь знаем, куда он направляется. Следовательно, есть шанс спасти Санрегре.
– Как? И толку от нынешнего знания направления? Вдруг даже и этот след потеряем? Мне кажется, это НЛО
ii есть то самое страшное, что грозит роботу-завоевателю, – рассуждал Бокед. – И я не удивлюсь, если именно о такой «телеге» упоминали в разговоре между собой Таикос и Воларов.
Сергей Николаевич не сдержался от раздражительного фырканья:
– Если это «телега», то я инфузория-туфелька!

Глава тридцать первая
Лиходеи. Гептокар. Август, 2012

В этот раз за круглым столом Гептокара сидело лишь трое соправителей. И всего второй раз в истории Октавы они собрались без своего председательствующего. Но не это больше всего печалило, в любом случае они были уверены, что их коллеги возродятся и вскоре вернутся в мир живых. Больше всего их бесила и собственная слабость, и неудачи последних дней.
Особенно в этом плане разорялся Илья Воларов, первым приступив к обсуждениям после кратких приветствий:
– Подумать только, эти «хамелеоны» все время опережают нас на шаг, а то и на два! Хорошо хоть Стенли и Айрих завтра к утру подтянутся, да Шедон через сутки присоединится. А вот Таикосу больше недели куковать в реаниматоре! Только и порадуется перед выходом, оприходовав с новыми силами симпатичную послушницу. А нам что делать? Я постоянно чувствую вокруг себя щупальца непонятных поисковых систем. Только моя мания преследования и желание дополнительно перестраховаться не дали противнику засечь мое местоположение при разговоре с Палием. А вот бедного грека засекли однозначно и каким-то образом уничтожили по пути в Венгрию.
Чонг Жолчо за последние дни опять успел обвеситься уродливым пирсингом и вернуться в веселое, благодушное расположение духа:
– Чего только не случается на этой подлой планетке! Ха! Мог ведь самолетик нашего грека просто зарыться в вольту, потеряв ориентацию в пространстве. Тем более что пока ни о каких крушениях в том направлении не сообщили.
Непризнанный научный гений фыркнул:
– И не сообщат! Мне кажется, «хамелеоны» имеют возможности перехватывать и видоизменять любые атмосферные каналы связи. Да и большинство спутников над планетой под их контролем. И этим эффектно пользуются. Четверо, сразу четверо будущих божеств временно уничтожены! Кошмар! Так вскоре и на травку под солнышком прогуляться не выйдешь из-за опасения, что на голову свалится ракета с ядерной боеголовкой. Вы только вдумайтесь, как войскам коалиции удалось раскурочить теоретически неприступное плато с постройками Отто! Да там камня на камне не осталось! И все по той причине, что пошли сбои в управлении снарядами-ракетами и те стали взрываться чуть ли не в момент взлета. Или возвращались назад, явно ведомые уже чужой рукой. Кстати, что случилось с самим Гранджем? Ни на один из вызовов он не ответил, но в то же время и его новое тело в реаниматоре не стало оживать. Куда это наш педант умудрился так глубоко спрятаться?
– А кого это ты спрашиваешь? – хихикал азиат. – У меня и без этого проблем хватает. Приходится подчищать хвосты, оставленные Стенли Горпсом. – Он качнул головой в сторону Ганса Даглица, который еще не проронил другого слова, кроме «привет!». – Наш скучный мизантроп тоже вряд ли тебе ответит.
– А вот и не угадал, отвечу, – отозвался несколько флегматично немец. – Буквально за минуту до нашей встречи я получил довольно подробное послание от Хесуса Куманды.
Подобные контакты с покровителем никогда за Гансом не замечались. Поэтому Воларов довольно сердито и ревниво нахмурился, пытаясь выдать очередную грубость, но его бесшабашно опередил Чонг Жолчо:
– Нас стало мало, и мэтр соизволит общаться с каждым! И какие новости ты получил от него?
– Еще недавно Грандж беспомощно завис между смертью и жизнью.
– Как это? Стал божеством?
Даглиц скривился в оскале:
– Увы, еще не созрел. Но вот на контакт несколько дней не выходил совершенно. Зато мэтру удалось выйти по связи на послушника в подземной крепости и заставить того пройти в комнату Отто. После осмотра слуга сообщил, что Грандж лежит словно в коме, кажется, парализован, даже моргнуть не может, дышит очень редко, но жив. Вот потому его сознание и не переносилось в реаниматор. Послушнику был дан приказ убить Гранджа, и в данный момент тот уже проходит слияние со своим новым телом.
– Кошмар, – выдавил из себя враз потерявший веселость Чонг Жолчо. – И что это его так скрутило?
– Хесус Куманда сам находится в затруднении по этому вопросу. Но велел передать и вам, чтобы вы предупредили своих послушников: при подобном состоянии комы у вас убивать ваши тела. Приказ должен быть четко сформулирован и не допускать двоякого толкования. А то так и останетесь в подвешенном состоянии между кошмаром и явью.
– И ты уже довел такой приказ до своих? – щурился Илья с недоверием.
– Да. Перед тем как войти в Гептокар. Советую и вам сделать это немедленно. А я просто посижу и подожду вас.
Если соправители и сомневались, то, скорее, из чувства неудовлетворения собственных амбиций. Как же покровитель пожаловал с сообщениями к заведомому мизантропу, а меня вниманием обделил. Но в любом случае сомневаться глобально было недопустимо и кощунственно. Возжелай Хесус Куманда смерти любого из своих ставленников на роль богов, уничтожит походя, без всяких сложностей. Точно также не приходилось сомневаться и в любом из своих коллег. Каждый даже физически не мог нанести вреда другому, скованный клятвой истинного слова и встроенными в телах чипами, ну а моральные неувязки в счет не шли.
Поэтому Чонг и Илья ненадолго вышли из своих залов, исчезнув одновременно и в главном Гептокаре. Три минуты хватило каждому, чтобы втолковать нужный приказ в головы зомбированных послушников, но когда они вернулись, то у обоих уже накопилось в голове много вопросов к будущему богу империи инков.
– Почему покровитель послал сообщение именно тебе? – вопрошал азиат.
– Не интересовался. Но при своих следующих контактах можете спросить у него сами.
– И как тебе удается спрятаться от наскоков «хамелеонов»?
– С огромным трудом, – признался Ганс. – В последний раз мой дом в Андах превратили в разбросанный вокруг гигантской воронки щебень. А меня спас лишь скоростной лифт, успевший унести на нижние уровни.
– А что с твоим гипребешем? – досадовал Воларов. – Почему враги его не нашли и не уничтожили?
– Удачно спрятал в природной пещере и никоим образом не афишировал человеческую деятельность в том районе.
– То есть ждать от тебя помощи в этом плане бесполезно?
– Конечно. Свой гипребеш я трогать или отдавать кому-либо не собираюсь.
– Но вдруг нам он понадобится для более важных дел, чем спасение тобой низкорослых перуанцев?
– Очень верю, что понадобится, и даже очень скоро, – с полным равнодушием рассуждал Даглиц. – Но и тут ничем не могу помочь. Во-первых: мне с моими послушниками удалось выяснить весьма полезную и интересную закономерность. Можно сказать, что за последние два дня я сделал новое научное открытие. Если гипребеш стоит на одном месте долгое время и продуцирует гипнотическое воздействие на один и тот же ареал, то у людей, там проживающих, в конце концов происходит полное «наполнение разума». То есть они уже будут руководствоваться в жизни тройственными настройками как основным правилом бытия до самой смерти. Конечно, если не задать новые настройки. Но и этого еще мало.
Илья, заметив, с какой насмешкой немец смотрит на него, возмутился:
– Что толку, что я лично работал над доводкой гипребешей? Да и работал я там лишь над одним модулем, отвечающим именно за мозг наших людишек. Устройство не мое, не до конца понятно, да и вообще… не делай таких пауз! Поздно тебе в актеры переквалифицироваться.
–.. Так вот. Раскрылось еще одно неведомое нам раньше свойство прибора. Как только происходит «наполнение разума», сразу следует резкий всплеск активности и усиления излучения гипребеша. Длина его луча и ширина становятся больше в два раза. И это как минимум. Я исследовал причины, провел замеры, анализы, сделал расчеты и выяснил, что виной этому идущее теперь облучение и от зомбированного населения. Оно все своей массой как бы подпитывает лучи устройства, усиливая их и способствуя дальнейшему распространению по большим территориям. То есть, если бы не дурачились, не игрались со своими войнами и революциями, можно было сразу настроить гипребеши должным образом и как раз к моменту катастрофы управлять жителями любого континента как бессловесным скотом.
После такого открытия соправители серьезно задумались. Получалось, что они и в самом деле занимались все это время не тем, что нужно. И как теперь верну ть все вспять и начать с новых позиций и с новыми знаниями?
К радости будущих божественных повелителей, их коллега Ганс еще не закончил:
– Ну и во-вторых: Хесус Куманда пообещал, что уже дней через десять-одиннадцать в вашем распоряжении будут новые гипребеши. Мобильные в передвижении где угодно: по воздуху, под водой, и с дистанционным управлением. Следовательно, можете планировать свои развлечения уже с учетом новой техники.
Что Воларов, что Жолчо не смогли удержаться от предвкушающего довольного рычания. И сомневаться не приходилось: уж эти гении зла найдут применение летающим гипнотическим преобразователям бешенства!

Глава тридцать вторая
Эксперты. Война на два фронта. Август, 2012

Проблема со скандальным похищением художника Санрегре неожиданно ударила и отразилась буквально на всех. Очнувшийся олигарх почему-то вообразил, что картину просто подло выкрали собравшиеся в одну преступную группу эксперты и лидер партии САР Гордоковский. Обвинения и напраслина лилась из него такой непрекращающейся рекой, что сразу становилось ясно: это заранее сфабрикованная и подготовленная ложь. И чтобы хоть как-то выскользнуть из тисков сжимающегося вокруг них силового пресса, Чарли Бокед предложил единственный пока выход:
– Надо миллиардера хотя бы на время вывести из игры. Слишком уж он нам мешает. А вместе с ним словно с цепи сорвались и все наши прежние неприятели. Поэтому тебе, Лидия, придется поработать с фотографией олигарха.
Пока женщина, только что появившаяся в кабинете после утренней своей процедуры со стролипкадерами, шумно дышала под непроглядной вуалью, за нее вступился и попытался оградить от новой работы академик Чернов:
– Мне кажется, с этим наведением порчи никакого толку. Отто Грандж как спрятался, так больше и не появляется.
– И не появится! – с неожиданной уверенностью заявила Монро.
– То есть?
– Сегодня утром я его не почувствовала среди живых и не стала проводить воздействие.
– А раньше чувствовала? – резко заинтересовался Бокед.
– Вряд ли. Просто сегодня словно озарение пришло: «Нет его. Не стоит напрягаться». И я почему-то уверена, что умер он не от похудения или истощения.
– Да нам без разницы, как его не стало! – Чарли махнул ладонью, призывая выслушать его до конца. – Но вот проверить окончательно твое умение на олигархе будет проще простого: он у нас прямо сейчас в прямом эфире виден на экране. Приступай!
Из-под вуали послышался тяжелый, нерешительный вздох, а потом и голос:
– Ну, если очень надо…
– Давай, давай! Я просто уверен, что у тебя получится. Заодно понаблюдаем, как на него начнет твое внушение действовать. Мое предвидение буксует на эту тему, а вот воображение рисует картинку, где он хватается за живот и бежит вприпрыжку в туалет.
Оба Чернова рассмеялись, а Монро проворчала:
– Сомневаюсь. Я ведь на него не понос насылаю.
Сосредоточилась, затихла и наверняка впилась взглядом в фигуру олигарха, который как раз выступал на собрании каких-то акционеров. Кстати, выступал с призывами весьма неприятными лично для экспертов и славян анархистов России.
В действительности все произошло более чем кардинально. Выступающий человек вдруг замер, словно превратившись в каменное изваяние, а потом в том же положении завалился на спину.
Минут через пять метания и беготни врачей поступило первое связное объяснение: олигарх получил полный паралич тела. Доктора приступили к обследованию и стали делать попытки выведения из неожиданной комы.
Бокед повернулся к подруге и не сдержался от восхищения, замешенного на притворном испуге:
– Ну ты даешь! Да мне теперь страшно тебе на глаза попадаться! Вот это класс! Любая горгона Медуза обзавидовалась бы!
Первым заметил дрожащие от рыданий плечи Сергей Николаевич. Тут же оказался рядом, прижал Лилию к себе и первым делом осадил веселящегося англичанина:
– Следи за словами и думай, с кем сравниваешь! Она ведь женщина, ранимая и совсем не кровожадная. Да, она может перенести вид чужой смерти, но не той, что устроила собственными руками.
Отвернувшись от покаянного лица сыщика, стал более интенсивно поглаживать плечи плачущей Монро и приговаривать:
– Лилечка! Не стоит волноваться. Ничего страшного не произошло. Просто плохой дядька немного приболел и отныне не будет мешать хорошим людям заниматься спасением человечества. Ну все, все! А то не знаю, как твое личико, но вот платье у тебя от слез уже мокрое. И кстати, когда ты уже наконец снимешь эту вуаль? Она тебе не надоела?
Всхлипывания прекратились, и после очередного вздоха послышалось:
– Очень надоела! Но осталось еще подождать до вечера.
– А мы тебя хоть узнаем?
Теперь уже печаль по недавнему действу против олигарха уступила место осторожному кокетству:
– Все может быть. Уже один раз при нашем знакомстве твой образ сплоховал и сильно отличался от действительности.
– Да уж.
– Хватит! Отвлеченные разговоры заканчиваем! – строго оборвал уже чуть ли не обнимающуюся парочку знаменитый сыщик. – У нас времени в обрез! Пока все силы местных наших неприятелей дезорганизованы параличом их финансового лидера, переодеваемся и рвем когти в Гималаи!
– Куда?!! – вырвалось из-под вуали истеричное восклицание.
– Переспрашиваешь из-за глухоты или от старости? – попытался Бокед обидеть коллегу, но его старания оказались напрасны:
– Сам дурак! Я спрашиваю: что мы там собрались делать? Да еще все вместе? На Джомолунгму влезать придется?
– Зачем же так сразу. Гималаи очень огромны, и мы собираемся всего лишь на северо-западную их оконечность.
– Но там ведь тоже горы, а я по ним только катиться могу… и только вниз, – вспомнила Колобок о своем прозвище.
– Ну, идея тебя прихватить у меня возникла совсем недавно, после твоего эффектного вмешательства в жизнедеятельность нашего последнего неприятеля. Эх! Как ты его одним взглядом срезала! Стоп! Не вздумай опять впадать в истерику или плакать, этим меня не проймешь! – Англичанин хотел, но не стал добавлять, что он не какой-нибудь там тютя академик, ловящий от нее каждый звук, но не стал и продолжил: – Было бы весьма здорово иметь такого воина в нашей маленькой команде. Но! Если ты категорически отказываешься, можешь оставаться в Москве.
Монро резко развернулась к Сергею Николаевичу, прочитала в его глазах ожидание, сомнения и заботу и не дала ему высказаться против ее поездки:
– Я лечу с вами! Когда надо быть собранной и переодетой?
– Через час. Как раз подготовят маршрут доставки и будет готово наше тайное сопровождение в аэропорт.
Лилия уже шагнула к двери, когда вспомнила:
– Так ты ведь час назад объявил о нашей пресс-конференции завтрашним утром?! Я ведь потому и побежала сюда сломя голову, что хотела уточнить и успеть навести окончательную красоту. Даже воду с собой не прихватила.
– Это сделано специально. Мы просто обязаны всеми силами и средствами отвлечь внимание нашего основного врага от нас, а сами тем временем добраться в Гималаи и уже на месте решить назревшую проблему. Иначе ничего не получается. Евгений со своим роботом-завоевателем оказались пока бессильны. Главного врага, которого мы из «золотой рыбки» единогласно переименовали в «осьминога», исчез на своей «телеге» бесследно. Удалось только приблизительно локализовать один горный склон возле долины Аистов как последнюю точку перед исчезновением проклятущей летающей тени, и больше ничего. В данный момент там уже суетятся четыре крачки с эскалибура и на максимальной скорости, а перед тем на нескольких самолетах туда устремились два робота-последыша, имея на борту по парочке «цапель». Но вряд ли они успеют к нашему прибытию на место. Хотя толк от них и помощь на месте была бы преогромнейшая. Удастся ли только обеспечить полную секретность доставки подобных устройств через военных?.. Но самое главное, что без моего предвидения и поиска на месте точного удара по врагу нанести никак не удастся.
Бокед явно что-то недоговаривал, и за него это сделал Чернов-старший:
– Дело в том, что придется наносить удар самой максимальной мощности, как просчитал эскалибур. Может, даже ракетой с ядерными боеголовками. Так что, скорее всего, Санрегре спасти не удастся. Если он еще жив.
– Я так и предполагала. Вот и проявляй свои гениальные способности! Хотя… при угрозе для всей цивилизации… Ну а мы-то сами сумеем выйти из-под удара?
– Удачный исход для нас предполагается всего в семи процентах из ста. Поэтому я хочу, чтобы ты осталась в Москве. Мы и без тебя вполне справимся.
Последнюю фразу Сергей Николаевич произнес уже в сторону закрывшейся следом за Колобком двери. Двинулся к столу, сжимая кулаки:
– Ну и зачем ты ей сказал о поездке?! Ведь договаривались – сами! Разве теперь ее переубедишь?!
Знаменитый сыщик посмотрел на него словно на букашку и стал философствовать:
– В разлуке с ней ты станешь переживать еще больше. Следовательно, толку от тебя будет меньше. Если рассуждать дальше, то тогда шансов у нас просто погибнуть и ничего не сделать становится больше. А вот победить вселенское зло и спасти цивилизацию совсем не останется возможностей. Так что, рассуждая здраво, лучше уж погибать вместе, но с музыкой, чем порознь, но со слезами. Да и зачем обманывать самих себя: после недавней демонстрации своей атакующей мощи Лилия становится среди нас самым сильным ударным звеном. Наоборот, именно при ее участии наши шансы на успех увеличиваются многократно. Жалко, что потренировать ее не было времени, а то мое предвидение шепчет, что она может врагов валить с ног не хуже пулемета в умелых руках.
Чернов, заложив кулаки за спину, стал нервно расхаживать по кабинету. Тогда как с экрана послышался голос его приемного брата:
– Чарли, а что тебе вообще шепчет твое предвидение по поводу этой авантюры с Гималаями? Если честно, то я до сих пор в шоке и не могу понять, как вы трое собираетесь действовать хотя бы против той же «телеги»?
Несколько минут Бокед сидел в прострации, покусывая непроизвольно кожу на сгибе указательного пальца. А потом обрадованно вскинулся:
– Ну что я говорил! Теперь наши шансы выросли вдвое! Мадмуазель Монро явно не по зубам окажется главному «иксу». Или, как мы его назвали, «осьминогу». Ну а со всякими НЛО, или что вдруг нам на пути встретится, будешь уже ты, Евгений, разбираться вместе с прирученным детищем сойшенхов.
– Ты себе представляешь, сколько и насколько разных ракет придется роботу держать в воздухе для моментального удара? – возмущался Найденыш. – Да столько ракет поблизости ни в Китае, ни в Индии с Пакистаном не сыщется. Из Таджикистана их тоже почти все убрали. Оттуда легче стратегический бомбардировщик отправить. Но в высокогорных районах эти летающие крепости малоэффективны.
– Значит, пусть заранее берет под контроль авианосцы в Персидском заливе, в Индийском океане и о Тихом тоже не забудет. Да хоть из самой России все ракеты похитит и уничтожит. В любой момент где-то над нами должна висеть парочка, а то и тройка. Выработают свой полетный ресурс, демонтируйте ядерную боеголовку, а все остальное пусть взрывается в самом диком, нежилом ущелье.
– Легко сказать, – ворчал инопланетянин, находясь в этот момент в далекой сибирской тайге. – Программы эскалибура и не с такими делами справятся, вся проблема заключается в сохранении ваших тушек. Запасных клонированных тел у вас нет.
Знаменитый сыщик встал из кресла и стал перебирать в небольшой сумке свой нехитрый багаж, который здесь же, в кабинете, весь и хранился.
– Еще раз напоминаю, после моей команды ни о какой жалости о нас у тебя и мысли не должно возникнуть. Ну а насчет запасного тела – так это вообще мечта любого существа. Правда, не факт, что после перемещения сознания сохранятся наши способности.
– Но ты бы попробовал?
– Ха! Если бы убили, как того же Палия Таикоса, то не отказался бы возродиться в новом теле даже без своих паранормальных способностей.
– Ну и последний вопрос. – Инопланетянин одернул продолжающего расхаживать по кабинету Сергея: – Да не мельтеши ты перед камерой! Что решаем с «иксами»? Будем устранять сами или сбросим это дело на правительства и остаток бонз? А то парочка живчиков вот-вот, по подсчетам, должна в Риме вынырнуть.
Академик замер на месте, переглянулся со знаменитым сыщиком и вынес окончательный вердикт-приговор по слишком живучим оппонентам:
– Сбрасывай все данные правительству Италии. Пусть они этих «иксов» хоть режут, хоть разводят, главное – чтобы не упустили. Ну и на всякий случай сам постарайся за этим делом присматривать. Держи контроль, пока мы в Гималаи не доберемся. Наверняка при обыске и аресте карабинеры накопают массу интересного материала.
Тотчас информация о водноспортивном комплексе на окраине Рима пошла в нужные руки. А когда самолет с экспертами взлетал в нависающие над Москвой дождевые тучи, силовые структуры, спецназ итальянской столицы и сборное подразделение лучших агентов из других стран, уже вламывались в скрытые, нигде и никогда не фигурировавшие помещения и подземные лаборатории. Найденные там трофеи оказались просто поразительные: ванные и емкости с взращенными и «доспевающими» телами восьми мужчин в двойной комплектации; некое устройство иной цивилизации, которое считывало память у носителя в момент его смерти и передавало на клонированное тело; а также парочка адекватных, живехоньких «иксов», один из которых уже собирался выйти в город, а второй еще сгонял свою животную похоть сразу с двумя весьма обольстительными медсестрами.
Понятно, что Стенли Горпса и Айриха Вонга попытались взять живыми, да ничего от этой затеи не получилось. Будущий властелин южной половинки Азии сражался голыми руками, словно взбесившийся зверь, уничтожив троих и тяжело изувечив еще нескольких нападающих. И только оказавшись скованным по рукам и ногам, Горпс выплюнул выбитые зубы, пообещал всем отомстить, рассмеялся окровавленным ртом и… умер.
С негром возни оказалось намного меньше. Его догадались вырубить усыпляющим газом вместе с медсестрами. Но когда скованного и связанного попытались привести в сознание, чернокожее божество Европы тоже оказалось мертво.
Почти готовое к существованию тело Шедона Арафи так и не сделало первого вздоха. Как ни старались бережно обращаться с устройствами и аппаратурой центра клонирования, или, как его назвали работающие здесь люди, реаниматоров, оставить все в целостности и сохранности не удалось. Вначале задымило и загорелось то самое загадочное устройство, которое переносило память «икса» в подготовленное для приема тело. Потом стали отключаться и все остальные устройства центра. Некоторые тоже выгорали при этом начисто. В итоге трагедия для ученых, коих в количестве нескольких человек допустили на захваченный объект, оказалась страшной и беспредельной. Хотя в любом случае исследователи и техники клялись и божились, что даже обследование обгоревших останков – это невероятно огромный шаг в современной науке и медицине. Все-таки подобные раритеты иных цивилизаций нечасто попадаются в руки.

Ну а к вечеру главы крупнейших государств организовали совместный телемост, на котором попытались сформулировать перед всеми первоочередные задачи и разгадать самые интригующие загадки. И если с задачами определились довольно быстро, то вот с загадками так и не разобрались. Особенно интересовало всех: кто именно сбросил информацию про реаниматор силовым структурам Италии.
И по здравом размышлении решили, что вариантов всего два. Либо это сделали дружественные, но все те же иномирские существа, либо это сделали славноприсные… эксперты.
Как ни странно, но оба варианта оказались верны. Только об этом никто из президентов не догадывался, слишком уж все уверовали в земное происхождение Бокеда, Монро и Чернова. А про Найденыша, после того как в планетной информационной сети основательно покопался эскалибур, забыли начисто. Да и назначенная на завтрашнее утро пресс-конференция этой знаменитой троицы, на которой те пообещали сделать сенсационные заявления, должна была, по предположениям, расставить все точки над «i».
Опять-таки, при всей своей информированности, первые лица ведущих государств Земли даже не догадывались, что пресс-конференция не состоится. А эксперты, отправившиеся на опасную, смертельно рискованную встречу с неизвестным существом, про свои планы никого, кроме Гордоковского Тараса Глебовича и его наиболее доверенных помощников, не информировали.

Глава тридцать третья
Эксперты в Гималаях. Конец августа 2012

На этот раз воздушные перелеты и пересадки экспертов, несмотря на жутко дождливую и ненастную погоду, прошли по четко выверенному графику, без сучка и задоринки. Никто к пассажирам не приставал в пути, никто не пытался опознать, да и новые липовые документы оказались более чем всамделишные.
Вначале пришлось добираться в Таджикистан, благо что хоть прямым рейсом на самолете, принадлежащем военному ведомству. И уже оттуда, перебравшись в военный вертолет последней модернизации МИ-24, нарушая государственные границы и все правила воздушного сообщения, лететь в Китай. Не стоило и вспоминать, сколько обмана, взяток, угроз, шантажа и наглости пришлось использовать Евгению для обеспечения обоих, и в особенности последнего перелета и его успешного завершения. Высаживали троих экспертов с высоты в тридцать метров с помощью тросов в глухом, безлюдном урочище, всего лишь в нескольких часах перехода к долине Аистов. И такая ранняя высадка была предопределена. Ибо на тех высокогорных уровнях вертолет бы потом не смог взлететь обратно после посадки, а дальше подвезти элитных пассажиров было бы слишком чревато ранним обнаружением. А сама эта долина располагалась между реками Тизнаф и Раскемдарья. Ближайший населенный пункт Кекьяр находился как минимум в пяти днях пешего пути по страшно пересеченной местности.
Хорошо еще, что дождь недавно прекратился, тумана не было, слабый ветер не мешал высадке и дальнейшему продвижению. Причем следовало учитывать, что переход к намеченному месту ночевки или отправного пункта для поиска следовало завершить за три часа до наступления темноты. Так что не успели отцепить спустившуюся последней Монро от троса, как настроенный по-боевому Чарли двинулся в путь. Приоделся он, как и все, довольно тепло и удобно, а вот в рюкзачке, как всегда, много нести не мог.
И опять вся нагрузка похода ложилась на плечи академика Чернова. Он водрузил на себя внушительный рюкзак с продуктами, предметами самой первой необходимости и палатку на троих. Единственная дама тоже имела рюкзак, но легкий, с запасными вещами и обувью. За последние дни она не просто значительно похудела, но изменилась кардинально. Когда она уже в аэропорту сняла почти непроницаемую для взглядов вуаль, то оба товарища как по команде были сражены наповал. Мисс Вселенной Колобка назвать еще было трудно, мешали все-таки разноцветные точки на коже, но изменения по внешности оказались поразительными. Не так давно толстая женщина с отвратительными складками сала и висящей кожи за пять дней и в самом деле превратилась в милую и очаровательную сим натяжку. Причем и сама она была в небывалом восторге и от своего положительно изменившегося лица, и от своего мужества во время голодовки водой, и от произведенного на Чернова, в особенности, впечатления.
Монро тоже была настроена по-боевому, не смолкала почти все время перелета и даже на вертолете пыталась перекрикивать шум винтов. А вот оказавшись на козьей тропе, между вздымающихся с обеих сторон громадами отрогов горных хребтов, несколько загрустила. Это если не сказать откровенно, что пожалела о своем участии в данной экспедиции. Ну и пока была еще такая возможность да силы поговорить, не могла не воспользоваться представившимся моментом. А так как она пристроилась сзади идущего вторым Чернова, то лишь с ним и могла вести некое подобие беседы:
– Мне кажется, по этим диким местам никогда еще не ступала нога человека.
– Не знаю, как по поводу человека, – отвечал еще не сбивший дыхания академик. – Это всеядное существо везде пролезет. А вот женщин здесь раньше точно могло не быть.
– А землетрясения здесь часто бывают?
– Не знаю.
– Потому что если вон с той горы хоть камешек сорвется, то наша великая миссия так и останется незавершенной.
– Ха! Ты только подумай, кто нас ведет? – попытался поделиться бодростью и оптимизмом Чернов. – Самый великий сыщик всех времен и народов плюс представитель иной цивилизации вкупе с детищем сойшенхов. Да с такими провожатыми и думать про опасность забудь. Главное, ножками перебираем и дыхание бережем. Вон, подъем начался.
Когда подъем закончился, склоны по бокам стали еще круче, но теперь Лиле захотелось поговорить про местный климат:
– В любом случае считаю, что одежды мы взяли чрезмерно. Лето ведь.
Она до сих пор не верила рассказам опытных вертолетчиков, что даже в разгар лета здесь ночью температуры достигают порой двадцати градусов мороза. Хотя, может, и верила, ведь сама знаменитая ученая-геофизик, но ведь поговорить хочется! Вот только академик, опять восстановив дыхание, и сам был не прочь перекинуться несколькими словечками:
– В конце августа здесь иногда и пройти трудно из-за снега. Так что нам еще повезло. А вот палатку точно зря волоку. Мне и без предвидения совершенно ясно, что отсиживаться под тентом в теплых спальниках Чарли нам не даст. Так что сразу настраивайся не на три часа ходьбы, а на все восемь.
Последние утверждения расслышал и Бокед, поэтому проговорил, не оборачиваясь:
– Нам не впервой пространства покорять, и пропастей здесь нет определенно.
– О ты как? – удивился Чернов. – На поэзию потянуло?
– А когда мы еще раз среди такой красоты побываем? Я такое горное великолепие видел на экране, но зрительно оно совсем иначе воспринимается. Раз в десять восхитительнее. И какой чистый горный воздух! Как легко дышится! Если бы еще голова иными проблемами не была бы забита, это была бы лучшая туристическая прогулка в моей жизни.
Как раз начался участок более крутого подъема, и пыхтящий сзади с тяжеленным рюкзаком товарищ по команде лишь прошипел еле слышно:
– Хорошо тебе!.. Только средства связи несешь!..
Англичанин и в самом деле не только руководствовался советами своего предвидения. На груди у него крепился откидной экран в непромокаемой прозрачной упаковке, на котором он получал через спутники любую желаемую информацию и любую искомую картинку. Так что даже в полной темноте знал, как и куда поставить ногу при следующем шаге. Каждый камешек и трещинка на пути были учтены и имелись в электронной памяти. По крайней мере, на открытых тропах никакие случайности или недоразумения путешественников не подстерегали. К тому же и «удаленный оператор» в любой момент мог подсказать голосом не только грядущие опасности, но и поделиться последними важными новостями. Слышали Евгения все трое через свою добавочную слуховую фурнитуру, да и между собой могли пообщаться, но вот сразу ответить Найденышу или что-то спросить мог только Чарли. Чем сейчас, заметив, как тяжело двигаться Сергею и Лилии на подъеме, и воспользовался:
– Пока мы тут пыхтим, расскажи нам, что нового слышно из Рима и как долго еще в наш район будут добираться роботы-последыши?
Ну инопланетянин и рассказал более подробно про события при захвате комплекса с реаниматорами на окраине итальянской столицы. Потом подал комментарии, кои по поводу клонирования живых людей стали выкрикивать по всему миру. Поведал и о том, как отреагировали бонзы на просочившуюся в свободный доступ информацию про «иксов» и возрождающихся врагов человечества. По всем фактам получалось, что очень и очень негативно отреагировали. Что правительства, что богатейшие люди планеты весьма желали, чтобы сведения про злых гениев, про таинственные силы, про саму суть конфронтации и причины их физического уничтожения, как это ни странно, оставались тайной.
То есть все они понимали, что в любом случае лишняя гласность в происходящих событиях будет им не на пользу. Вряд ли кто из президентов и членов их команд сможет усидеть на своих креслах как в случае глобальной войны, так и в случае полной разрядки напряженной обстановки в мире. То же самое касалось и бонз мирового капитала. Уже сейчас по всему миру катилась волна ненависти к создателям и инициаторам идеи о «золотом миллиарде», и будет весьма проблематично тому самому миллиарду удержаться не только на прежних позициях самой обеспеченной, элитной части населения планеты, но и вообще выжить.
От себя лично Евгений добавил итоговые размышления:
– Не знаю, как на Земле сложатся дальнейшие обстоятельства, предсказывать трудно, но вот как было раньше – уже не будет в любом случае. Такую власть банкирам в руки больше не дадут. Да и правительствам, скорее всего, тоже. Роль продажного и лживого политика тоже станет менее популярной, стремящиеся на верхушку государственной пирамиды ради наживы или власти, скорее всего, станут уничтожаться физически еще на подступах к этой пирамиде. Уже в некоторых странах такое творится!..
Но ведущиеся пока еще хаотические преобразования в данный момент экспертов не слишком интересовали. Если их нынешний поход не завершится успешно, цивилизации все равно наступит конец. По крайней мере, так однозначно заявило предвидение знаменитого сыщика, и данное пессимистическое заявление подтвердил на своем уникальном детекторе лжи академик Чернов.
Поэтому для них гораздо боле важным являлась военная и техническая помощь среди этих безжизненных и диких горных нагромождений. И одним из лучших помощников мог оказаться хотя бы один вспомогательный робот-эскалибур, или последыш, как назвал когда-то одного из них Евгений, и название это сделалось нарицательным для всех подобных устройств. Наибольшая проблема, что по пути от саркофага с роботом-завоевателем паре последышей предстояло преодолеть не просто пустые, необжитые пусть и огромные расстояния, но проскочить и через густонаселенные территории как Монголии, так и Китая. Это уже не говоря о том приказном режиме обмана, которым эскалибур заставил действовать пилотов, диспетчеров, представителей особых отделов трех государств, да и простых служащих аэродромов не стоило забывать. Всех их пришлось запугивать чуть ли не до смерти и для каждого рассказывать отдельные, нигде не пересекающиеся истории, по которым странные многоколесные машины стоило доставить туда-то, к такому-то строго определенному времени для каких-то там секретных испытаний.
В данный момент, пока троица людей с уникальными умениями топала по диким горным тропам между горными хребтами, два вспомогательных робота уже достигли ближайшего аэродрома в Китае и теперь выбирались оттуда своим ходом прямо по дорогам между населенными пунктами. Но дальше им предстояло подниматься в горы и двигаться по кратчайшей прямой. А преодоление восьми перевалов и пересеченной местности на дистанции четырехсот километров могло занять от семи до двенадцати часов. Какой бы ни была техника совершенной и выносливой, курсировать по Гималаям чуть ли не напрямик даже для нее окажется чрезвычайно сложно.
– Хоть уже вышли на финальный отрезок пути, – обрадовался Бокед после сообщения от Найденыша. – А это уже внушает немалый оптимизм.
Они уже шли по сравнительно ровному участку, и свои ворчания мог вставить и отдышавшийся Сергей Николаевич:
– Нуда, вся надежда на роботов. Иначе что мы со своими перочинными ножиками сделаем тому, кто выкрал Санрегре прямо сквозь окно небоскреба?
– Мы? Ха! – крякнул знаменитый сыщик с возмущением. – Да мы его и пальцем не тронем. Наша Лилечка сама с ним на расстоянии разберется. Главное для нее, как можно быстрей понять, кто это и где он прячется, а уже потом она быстро этого жадного коллекционера аппетита лишит. Правда, мадемуазель Монро?
Только по одному тону ответа легко было догадаться, что вышеупомянутая мадемуазель предпочла бы пользоваться своим умением парализовать человека как можно реже:
– Тоже мне, джентльмены!..
Последний час перехода двигались по узкой глубокой расщелине, которую скорее можно было назвать даже тоннелем, настолько в ней было темно и мрачно. Пришлось даже наплечные фонари включать. Да и когда вышли из расщелины, а глазам предстала искомая долина Аистов, дневная часть суток практически закончилась. Редкими лучами солнца сквозь тучи освещались лишь заснеженные верхушки горных гигантов, а внизу уже царила настоящая ночь. Благо, что сразу же к трио экспертов подлетели посланные сюда заранее крачки. Из их багажных отделений люди получили в личное пользование по персональному маяку, очки ночного видения и по специальному миниатюрному прибору, который методом сканирования позволял заметить любое скопление металла массой больше двух килограммов на расстоянии сорока метров.
Как и предполагал Чернов раньше, знаменитый сыщик и не собирался устраивать привал, а уж тем более сон на всю ночь. Примостились на некоторое время возле какой-то нависающей сверху каменной громады да слегка перекусили наиболее калорийной и энергетически насыщенной пищей. Потом аккуратно сложили и замаскировали весь снятый с себя лишний багаж и двинулись на дальнейшие поиски. К сожалению, резко стал опускаться туман, усилилась облачность и на небе, так что о звездах над головами можно было только мечтать. Зато нисколько не ухудшилась прямая связь с укротителем эскалибура. Да и уникальные программы, с помощью маяков на людях да летающих впереди и по сторонам крачек, могли подсказать любое следующее движение. Другой вопрос, что ни сканирование, ни визуальные средства так до сих пор не смогли определить место базирования главного злодея. Здесь уже вперед к цели могла привести лишь паранормальная способность английского пэра русского происхождения мистера Чарли Бокеда.
Вот он и вел в полной тишине, довольно нудно и монотонно. Лишь иногда поднятой вверх рукой давал команду замереть или иным жестом указывал направление дальнейшего движения. Через час стало холодно, еще через час задул резкий ветер, разогнавший туман, но зато температура резко упала до минус десяти градусов мороза. Теперь уже Монро даже сожалела, что не поддела поверх всего своего теплого одеяния добавочную штормовую куртку на овечьей шерсти. Но жаловаться вслух не хотелось из-за мешающего ветра, а пользоваться внутренней связью Бокед запретил еще в самом начале движения. Что-то ему там на эту тему негативного нашептало предвидение. Зато сам постоянно шушукался по особой связи с Найденышем и порой опускал у себя на груди работающий экран.
И через три часа с хвостиком привел друзей к массивной, стоящей почти перпендикулярно горе. В том месте как-то было спокойней от ледяных вихрей, можно было снять очки, растереть онемевшие лица и, уткнувшись носами друг в друга, устроить небольшое совещание.
– Как вы видите, наши сканеры совершенно бесполезны, – досадовал Бокед. – Крачки тоже только зря шарахаются в этих изменчивых воздушных потоках. Как доложил наш оператор, одно устройство уже и так сильно пострадало при ударе о скалу. Но хуже всего, что мое личное умение словно отморозилось. Что я ни пытаюсь выяснить, либо молчит, либо дает самые противоречивые подсказки. Даже в данный момент не пойму, в какую сторону нам двигаться дальше. Получается, что мы либо уже пришли, либо вообще никуда не попали. Так что ничего больше не остается, как просить твоей помощи, Лиля. Поиграем в утверждения, а мы с Сергеем оценим слова по нашей десятибалльной шкале. Готовы? Тогда начинай с самого простого. Например, сделай заявление, что нам следует идти направо.
В душе лелея надежду, что именно в этом и будет заключена ее наивысшая миссия, ученая дама интенсивно подключилась к поиску нужного пути. Активно повторяя заранее заготовленный список утверждений, она еще и от себя добавляла активных фантазий. Так что группа долго на одном месте не стояла. Вначале шла вдоль отвесной скалы, потом протиснулась в очередную расщелину, ведущую довольно круто вниз, затем попали в какой-то тоннель, заросший по колено мхом и слишком уж крупным на вид лишайником. Вернее, не тоннель, а подобие полого поднимающейся вверх, петляющей промоины, которые оставляют после себя дождевые потоки. Правда, там уже пришлось продвигаться чаще на четвереньках, чем как прямоходящие гуманоиды. И к тому же в середине тоннеля ярко и до испуга активно заработало предвидение знаменитого сыщика:
– Стоп! Дальше нам лучше не двигаться!.. Пока.
После обширного совещания с Евгением, а также проверочной игры в утверждения вперед были посланы крачки, которые прежде просто дисциплинированно перелетали следом за людьми с камня на камень. Хорошо было видно, как они, пролетев метров десять, вообще перестали пользоваться крыльями, перейдя на шаг. Так и скрылись за очередным изгибом покореженного временем и обвалами, но вполне себе естественного прохода. А так как здесь было и теплей, и совершенно тихо, то эксперты не удержались от дальнейшей дискуссии негромкими голосами.
– Неужели здесь может кто-то жить? – поражался Сергей Николаевич. – Тем более «осьминог», который как бы по статусу выше. Например, «иксы» себе ну никак не отказывали в удобствах и роскоши.
– Здесь, вряд ли. Скорее, это мне напоминает канализационный сток. – Чарли интенсивно светил фонарем на мох, ковыряя его носком ботинка. – Слишком уж странная тут флора.
Колобок тоже проявила обширные знания как о составе окружающих гор, так и в определении типа здешней осклизлой растительности:
– Хоть Гималаи и самые высочайшие, огромнейшие горы планеты, но они в своей основе состоят из банального мела и преобладающих метаморфических пород. Для региона характерна резкая эрозия почвы, приводящая к появлению отвесных обрывов и горных обвалов. Итог? Здесь наверняка имеются пещеры и внутренние провалы, способные уместить в себе десяток «Титаников» зараз. Не то что парочку «телег». Но и выжить теплокровным созданиям проблематично. Остаться расплющенным под завалами – раз плюнуть. А вот таких именно промоин – неисчислимые миллионы.
– Но именно эту найти было ох как трудно, – кратко напомнил англичанин.
– Согласна. Это лишний раз доказывает, что мы на правильном пути. Но вот по поводу данного мха, а вернее, лишайника у меня тоже вполне определенное мнение. Когда-то возле нашей научной лаборатории имелся слив из биологического вивария. Этакий небольшой тоннель к очистным сооружениям длиной метров сорок. Сливали по нему всякую жидкость с биологическими компонентами, а порой и растворенную клетчатку. И со временем, несмотря на приличный уклон, тоннель забился. На моих глазах его по распоряжению Ричарда Гонтери вскрыли, и вот там оказались точно такие же, страшно разросшиеся и переплетенные колонии лишайников. Но там было тепло. А туг особые минусовые температуры. Понимаете, к чему я?
Чарли хмурился, молча просчитывая варианты, и поглядывал на свой экран, тогда как Сергей Николаевич уточнил:
– Не будь здесь морозов, мы бы тут вообще не протиснулись? – Получив утвердительный кивок, он все же засомневался: – Ладно, пусть здесь жилье самое скрытное и недоступное для посторонних, но кто будет здесь в здравом уме устраивать биологическую лабораторию? Эго и неудобно, и далеко от необходимых реактивов, которые легко отыскать только в центре высокотехнической цивилизации. Да и никто, никогда здесь не зарегистрировал новые или странные виды животных.
– Много мы знаем, что тут зарегистрировано, а что нет, – заговорил Бокед. – Тем более мне сразу припомнились слова Палия Таикоса о втором госпитале. Если предположить, что для «иксов» имелся запасной реаниматор со всеми сопутствующими лабораториями, то вот вам и место для слива отработанных растворов с клетчаткой из ванн и детородных купелей. Наверняка и растворенные в щелочи остатки неудачно клонированных тел сюда сливали. Молодец, Лилия! Нашла феноменальную подсказку. Только по ней мы бы наверняка выбрались на «осьминога».
Неожиданно он замер, как борзая, уставившись на экран:
– А вот и следующие подтверждения! Смотрите!
Крачки, несмотря на жутко разросшийся лишайник, который и в самом деле занял пространство всего слива, добрались до хорошо просматриваемой решетки, рассчитанной на задержание не только крупного зверя, но и существ величиной, например, с полярную лисицу. Мало того, загадочное поле или излучение в виде мерцающего экрана за решеткой по первому анализу призвано было уничтожать и все живое, что имело органику и могло двигаться. То есть дальше ни мышки, ни слизни с дождевыми червяками пробраться бы не смогли.
Но зато могли легко пробраться полностью искусственные создания расы сойшенхов. Вот крачки и подались на исследования, показывая людям видимые ими картинки и руководствуясь указаниями многочисленных программ эскалибура. Если уж отыскалось нечто конкретное, то роботу-завоевателю в делах поиска, преследования, взлома или уничтожения не было равных.
Вначале его миниатюрные помощники исследовали энергетический канал, по которому получали подпитку защитный экран за решеткой и сразу несколько контуров страхующей сигнализации. Фактически сразу же по свойствам канала и всего остального оборудования эскалибур определил примерный технический уровень предстоящего противника. Все аналитические программы вскоре выдали ответ: найденные технические структуры изрядно отстают от технического уровня давно уничтоженных сойшенхов. Следовательно, детище галактических пиратов играючи расправится и со всеми остальными оборонными редутами. В то же время предчувствие Бокеда настойчиво вопило об опасности и проигрыше всего предстоящего столкновения в том случае, если эскалибур открыто появится на арене сражения. То есть у противника еще имелось нечто более грозное и страшное, чем смогли высчитать аналитические программы.
Пока шло выяснение данных обстоятельств, крачки и в самом деле легко преодолели первый рубеж обороны противника. Энергетический канал оказался легко перерезан, замкнут сам на себя, и при этом сразу исчезла вся сигнализация в районе решетки. Также ликвидировался защитный экран против всего живого. После чего троица экспертов устремилась по тоннелю дальше, все больше и больше преодолевая сопротивление разросшегося лишайника. Пока они так двигались, одна из крачек вернулась к решетке и своим многопрофильным клювом легко перерезала несколько прутьев мешающей преграды. Далее подъем оказался более крутым, но зато полностью свободен от мешающего лишайника.
Мельком рассматривая на ходу места срезов стальных прутьев из какого-то особого, нержавеющего сплава, Чернов не удержался от комментария:
– С нашей «птичкой» ни автомата, ни пушки не понадобится.
Теперь порядок движения был иной, Лилия шла в центре жиденького строя и хорошо услышала академика. Непроизвольно сжимая фонарик в руке, шепнула в ответ на одной из частых остановок:
– Найденыш сразу хвастался, что эти летающие помощники могут не только бриллианты поставлять, а я все не верила. Но мне все равно страшно. И до сих пор происходящее с нами мне кажется каким-то сном. Подобное в голове не укладывается.
В самом деле, недра Гималаев, пусть и не в своей самой знаменитой части, совершенно отличались от кабинетной работы, которой эксперты занимались в последнее время в Москве. В столице России тоже хватало опасности, но сейчас, на самом пороге перед неизвестным, женское сердечко трепыхалось от страха, переживаний и вполне обоснованных волнений. А уж Чернову, умеющему видеть ауру другого человека, вообще оставалось только любоваться гаммой цветных сполохов да пытаться успокоить подругу самыми простыми житейскими словами:
– Ерунда какая! Подумаешь – недра!.. Выберемся и отсюда. А вот чем потом заниматься будешь? Вернешься в лабораторию Ричарда Гонтери?
Такая резкая смена темы не слишком озадачила ученую даму:
– Понятия не имею. Пусть дальнейшую мою судьбу муж решает.
Чернов уже примерно догадался о подоплеке подобного ответа, но постарался притвориться страшно удивленным:
– Ух ты! Да у тебя и муж есть?! Вот не знал!
– Ха! Подобные метания присущи каждому мужчине: не знать, что у них есть и чего они хотят. Наверное, для этого Бог и создал женщину, чтобы она наводила хоть какой-то порядок.
– Вот такая философия? Интересно! – развеселился академик. – То есть ты заранее настроена выполнять любую прихоть своего мужа и не намерена противиться его распоряжениям по любому вопросу?
Все шли, держа фонарики в руках скорее как оружие, чем осветительные устройства, хватало и очков ночного видения для неспешного продвижения. Но Лилия замерла, резко развернулась и, словно взгляду ничто не мешало, уставилась на Чернова. Словно она тоже вдруг научилась рассматривать ауру собеседника. Но, постояв с минуту и услышав строгое приказание впереди идущего Бокеда не отставать, тяжело вздохнула:
– Пусть вначале мне мой муж сделает предложение руки и сердца, как положено, а потом уже я с ним о разделении прав и обязанностей торговаться буду. Может быть.
Сказала и пошла дальше. А довольно улыбающийся академик шествовал следом, нисколько не сомневаясь, что в будущем Колобок собирается своего мужа чуть ли не на руках носить и пылинки с него сдувать. Правда, тут же мелькнуло воспоминание, как Лилия одним взглядом на экран свалила с ног здорового человека, находящегося в тот момент за много километров от штаб-квартиры партии САР. И если принимать во внимание это умение, то и будущему мужу госпожи Монро придется всегда быть настороже. А вдруг как словом каким обидит ненароком? А жена в ответ и приголубит несварением желудка и полным отказом организма от любого питания? А то и дыхания?
Больше порассуждать на эту тему не пришлось. Несколько замедленно вначале, но теперь с нарастающей скоростью события стали разворачиваться с неотвратимостью рухнувшей с гор лавины.

Глава тридцать четвертая
Схватка разных цивилизаций

Практически в начавшемся противостоянии, а вернее, бою на полное уничтожение сошлись технологии и умения сразу четырех цивилизаций. Понятно, что на своем поле сражались земляне. Они использовали свои умения, или, иначе говоря, паранормальные способности. Далее участники делились на своих и чужих.
Первым, самым верным союзником оказался Найденыш, представитель иной цивилизации, имя которой он сам никак не мог вспомнить после неконтролируемого переноса при телепортации. Вторым, пусть даже косвенным, неодушевленным союзником человеческой цивилизации являлся эскалибур. Созданный преступной цивилизацией сойшенхов, он благодаря переподчинению руками все того же Найденыша внес чуть ли не основной вклад в общую победу. Хотя рассчитать истинную долю участия каждого союзника было бы даже в теории невозможно.
Тогда как враг попался более чем неожиданный, не знающий сомнений, жалости и сострадания. Такой враг, которого не могли предсказать аналитические программы детища сойшенхов. Такой враг, которого не смогло опознать даже уникальное предвидение Чарли Бокеда. Такой враг, для которого любое разумное человеческое существо могло показаться прахом под ногами.
Сходящиеся войска сблизились для первого контакта, и началось сражение.
Первыми в бой, правда, пока еще только как разведчики, вступили миниатюрные крачки. Следуя впереди людей, они через небольшой лабиринт проходов уже явно искусственного происхождения первыми выбрались в громадную пещеру, в которой в полной темноте, не пользуясь даже таким понятием, как освещение или банальная подсветка, располагался объект совсем иной, незнакомой даже эскалибуру и Найденышу цивилизации. И контуры этого сооружения поступили на экраны.
Когда люди выбрались и стали присматриваться к этому объекту через свои очки, то даже знаменитый сыщик не мог поверить собственным глазам:
– Что это?!
Не менее ошарашенным выглядел и академик, хотя чувство юмора не потерял:
– Никак на «телегу» не похоже. Скорее, перед нами завод по их изготовлению.
И только Лилия Монро почему-то сразу решила пожалеть не себя и товарищей, а тоже заранее обреченного, по ее мнению, робота-завоевателя:
– Бедный эскалибур!.. И в самом деле не справится. Этот монстр в сто раз больше даже, чем галактарбарр.
Перед взором людей предстал гигантский, посеченный в столкновениях с метеоритами, раскуроченный сутолокой в метеоритных потоках, источенный коррозией времени и пространства космический корабль человекоподобных созданий, которые называли себя брошьерами. При сравнительном переводе производное от словосочетания «огненные протуберанцы». И скорее всего, такое самоназвание цивилизация получила по причине единственного возможного цвета волос у брошьеров – ярко-рыжего.
Но вся эта информация была получена и осознана несколько позже. Изначально одна из крачек совершила весьма быстрое, но, главное, незаметное подключение к внутренней системе жизнеобеспечения пещеры, и на экраны изумленного Евгения стала поступать информация про состав атмосферы, влажность и температурный режим гигантской полости внутри гор. Как оказалось, вокруг корабля находилось и действовало более сотни загадочных изначально устройств, которые и следили тщательно за поддержанием внутри этого изолированного мирка строго заданных параметров.
Но пока две крачки старались приблизиться к космическому кораблю, многие входы и палубы которого оказались открытыми, возле трио бредущих вдоль дальней стены экспертов стали стягиваться те самые устройства. Видимо, само появление чужаков как-то нарушило экологическую чистоту изолированного от солнца, ветра и дождей мира. Может, тут и бактерий посторонних не имелось благодаря защитным, очистительным экранам. И хорошо еще, что для охраны команды была оставлена та самая, несколько пострадавшая снаружи летающая «птичка».
Она, несмотря на свое «ранение», в самом деле оказалась не хуже добротного пулемета. Вначале крачка легко прожгла лучом первого робота, устремившегося к людям. Причем прожгла не всего, а лишь обуглив выступающий на панели пульт управления. А дальше прекращала метким пикированием наступление любого иного движущегося объекта. К сожалению, дальше роботы пошли чуть ли не сплошной колонной и стали вести себя более чем агрессивно: размахивали манипуляторами, плевались кислотой и швырялись какими-то предметами. Они хоть и не имели оружия, казались довольно хрупкими и двигались достаточно медленно, но могли при контакте с человеческим телом сделать ему не только «бо-бо», но и поломать манипуляторами до полного умерщвления. Да и от крачки они отбивались довольно ловко и с нарастающим прямо на глазах умением. В результате не функционирующее на полную мощь устройство получило пару чувствительных ударов по корпусу и окончательно вышло из строя.
Вот тогда и пришлось Бокеду и Чернову пожалеть об отсутствии хотя бы пистолетов. Вначале они пустили в ход оружие пролетариата: камни, валяющиеся у стен. Довольно удачно поврежденный ими робот позволил изъять две металлические штанги и дальше уже отбиваться с их помощью. Причем орудия битвы оказались не слишком прочными, гнулись и крошились с концов.
– Отходим обратно к лабиринту! – решил Чернов.
А вот дальше дело приняло совсем неожиданный оборот. Как раз из того тоннеля, из которого они сами недавно появились в пещере, вышло гротескное подобие человека. Ростом выше двух метров, голый торс увит буграми мышц, шеи почти нет и совершенно лысая, несколько квадратная голова. Лицо отдельно могло запугать кого угодно: нависающие над нижней губой клыки, синеватого цвета щетина будто бы пятидневной давности и огромные глаза, состоящие из одного белка. Громадные руки-крюки расставлены в стороны, на чреслах некое подобие шорт по колено и пояс, к которому прикреплена солидная дубинка почти в метр длиной.
Монро, увидевшая первой это чудовище, взвизгнула от страха, попятилась и упала на спину. А оно удовлетворенно рыкнуло, рассмотрев людей, и сделало первый шаг в их сторону. На звуки оглянулся вначале Бокед и с отчаянием заорал:
– Лиля! Бей его своим взглядом! Вали его, вали! Пусть умрет от голода!
Ему пришлось туг же вернуться к отражению атаки очередного робота, тогда как подруге пришла в голову мысль, что перед ней сам хозяин всего этого мирка.
– Это «осьминог»! – не удержалась она от очередного панического крика. – Он приближается!
Кажется, она перед лицом нахлынувшего страха забыла про свое умение и была напугана ожидаемой жестокостью со стороны представителя иной цивилизации. Раз он решил уничтожить все человечество на Земле, то уж легко представить, что сотворит с теми, кто пробрался в его тайное убежище.
Пришлось академику резко разворачиваться со своей металлической штангой и готовиться к защите упавшей женщины. Но лишь только он присмотрелся к нападающему, как сразу понял, кто перед ним:
– Лиля! Это не разумное существо! Над ним нет ауры! Он – животное! Скорее всего, монстр, мутант. Убивай его! Не жалей!
Такие четкие определения сразу подправили критическую ситуацию. Даже не вставая на ноги, Монро уперлась взглядом в приближающегося урода, вспомнила, как она действовала и что мыслила при воздействии на Отто Гранджа и русского олигарха, сосредоточилась и… пожелала ничего больше не есть и сильно похудеть в ближайшее время.
Получилось. Хоть и не так действенно и эффективно, как в случае с олигархом. Похоже, это чудовище и в самом деле не имело мозга, а во всем следовало вложенным в него инстинктам. Хоть руки у него и обвисли сразу вдоль тела, но пять огромных шагов он все-таки еще сделал. А потом так и завалился по инерции движения мордой вперед. Как раз лысая голова и шмякнулась на расстоянии всего лишь полуметра от резко подтянутых ног мадемуазель Монро.
К тому времени мужчины обездвижили очередного робота и стали отбиваться еще от двух. Но с противоположной стороны, лязгая сервомоторами, выползла еще парочка более крупных механических устройств и на приличной скорости устремилась к месту схватки.
– Да что за напасть! – паниковал уже и Бокед, обращаясь к Евгению: – Верни крачек, иначе нас сейчас разберут на запчасти!
– Давайте вон в тот тоннель! – предлагал Чернов-старший, заметивший еще одно отверстие чуть дальше вдоль стены.
Но троица никак к тому месту не успевала. Мало того, из спасительного, как могло показаться, отверстия один за другим вылезли еще два лысоголовых монстра. Положение стало еще более критическим, хотя теперь имелась надежда на результативное участие подруги при обороне.
Тем более поразительными оказались действия более крупных роботов. Они подъехали к первому поверженному уроду, живо подхватили его манипуляторами и уже вместе с этим грузом поспешили к громаде космического корабля. Монро на это лишь насмешливо фыркнула, вскочила на ноги и развернулась к новой парочке своих пациентов:
– Ладно, попробую и вас упокоить.
Видимо, навыки подобного боя у женщины вырабатывались с невероятной скоростью. Потому что пара грозных мутантов не сделала после новой ментальной атаки и трех шагов. Рухнули словно подкошенные колоссы на глиняных ногах. Тотчас оба малых устройства, атакующие мужчин, развернулись и бросились к замершим телам. Уж как они умудрились взгромоздить на себя каждый по одной туше, оставалось загадкой, но со скрипом и хрустом потащили тем не менее тоже к своей маже-фабрике.
Крачек пока видно не было, тогда как новые, ничем явно не занятые роботы-уборщики, уже в количестве пяти штук, опять спешили к людям. Похоже, они убирали из этого замкнутого мирка все постороннее и все неживое и являлись кем-то вроде уборщиков или ассенизаторов. Но сражаться с ними в любом случае не хотелось.
Да и Найденыш стал выдавать команды и пояснения:
– Давайте в тот проход, что выбрали! Быстрей! Крачки пока сражаются в самом корабле с внутренней автоматической охраной. Но кажется, долго не протянут, их уже зажали. Третья висит на контуре и считывает мне информацию для расшифровки. Лиля, в том проходе еще могут быть мутанты, они тут типа домашних животных, не щади их.
– А может, мы обратно? – вырвалось у Бокеда.
– Там своды могут не выдержать при бомбежке.
– Что ты надумал?! – задергался знаменитый сыщик, пытаясь вырваться из рук проталкивающего его по проходу Сергея Николаевича. Теперь первой шла Монро, довольно лихо при этом свалив с ног еще двоих местных мутантов.
– Открыть створки диафрагмы наверху пещеры не удается, – скороговоркой отчитывался Евгений. – Плюс ко всему сам хозяин корабля сейчас собирается вступить в сражение. Так что мне ничего не остается, как бомбить. Держитесь!
Тотчас сотрясение, а чуть позже и грохот от взрыва чуть не опрокинули быстро идущих людей на пол. Затем последовал еще один взрыв, более мощный. По ушам ударил перепад давления, стены вокруг заходили ходуном.
– Бегом! Как можно дальше вглубь! – торопил друзей инопланетянин. – Перекрытие пробил, сейчас будет атака по кораблю и по его хозяину.
Проход, в котором обитали местные домашние, но уж слишком эксклюзивные животные, наверняка укреплялся намеренно. Арочные металлические плетения хоть гнулись, вибрировали на глазах, но пока выдерживали созданное взрывами землетрясение. Но взвешенная в воздухе пыль с непонятным паром уже нагоняла беглецов, затрудняя в первую очередь видимость, а потом и дыхание. Направлением бега стал руководить движущийся вторым Бокед:
– Направо! Еще раз! Теперь налево! Прямо! Не сворачивать! Наверх! Теперь влево! Вниз! Еще ниже! – Они примчались в какое-то подобие логова, в котором Лилия с ходу завалила еще одного сонного мутанта. – А теперь ложимся на пол, закрываем ладонями уши и просим судьбу над нами смилостивиться!
После такого приказа англичанин завалился на пол первым, и в самом деле закрывая уши. Как только Сергей и Лиля последовали его примеру, началось и самое основное светопреставление. Видимо, в пещеру с проломленным сводом ворвались подоспевшие к месту событий ракеты. А потом, похоже, еще и пара бомб вниз рухнула. Последовал такой гиподинамический удар, что всем троим показалось: слуха они лишились начисто. У Лилии и Чарли носом пошла кровь, а потом и внутрь их логова проникло удушливое облако пыли, едкого дыма и прочей сопутствующей катастрофе вони. Ничего больше не оставалось, как поспешно сдирать с себя меховые куртки, смачивать их водой из фляги, накрывать ими голову и хоть таким образом пытаться вдохнуть в себя нечто пригодное для дыхания.
Тут и еще два взрыва последовало. Затем еще один и опять два. И только потом все окончательно стихло. Ну, если не считать совсем уж мелких потрясений: наверное, откалывались куски породы от свода и падали вниз.
Хоть как плохо ни было со слухом, оглушенным экспертам удалось расслышать:
– Эй! Где вы там? Почему молчите? – Евгений жутко беспокоился и, кажется, уже представлял себе самое худшее. – Отзовитесь хоть словом! Что с вами?
Говорить, когда во рту полно соленой слюны, из носа течет кровь, из ушей вроде тоже, да и голова укутана мокрой курткой, мягко говоря, проблематично. Но знаменитый сыщик все-таки постарался. Тем более после того, как почувствовал по своему телу успокаивающее похлопывание ладони Сергея и нервные удары ноготками от Монро. Они-то ведь могли только слышать, а тут еще вдобавок и от них связь к англичанину прервалась. Но суть товарищи уловили и давали знать, что с ними относительный порядок.
– Дышим. Но с трудом! – стал мямлить Бокед, предварительно выплюнув слюну прямо себе на подбородок. – Пыль, дым… Ты что, нас решил вместе с этими мутантами притоптать?
– О! Живы! – радовался Найденыш. – Теперь только старайтесь меньше двигаться и дышать экономнее. Чуть позже в тех галереях воздух очистится, там уже действует станция фильтрации. Об этом мне показывает тамошняя сеть внутренней безопасности.
– Так пришли к нам хоть одну крачку.
– Одна и осталась, и ту не могу прислать по двум причинам: сквозь завал она к вам не прорвется, да и пока будет копаться среди обломков, я останусь без информации. А время – самое дорогое.
– Бомбить еще будешь?
– Пока отбой. Но еще восемь ракет на подлете. Только по поводу их хищения в мире такое творится!
– А что с «осьминогом»?
– Разбираюсь. Но пока ничего не могу понять. Вроде как повредил его передвижной модуль, но вот не знаю, как к нему подобраться и обследовать внутренности. Модуль вне корабля и напоминает овальную сферу с кучей манипуляторов. Кажется, хозяин, который из неизвестной мне цивилизации брошьеров, сидит внутри и сейчас либо без сознания, либо вновь пытается отладить систему обороны. Но если сфера зашевелится, то вновь ударю ракетой уже прямо в хорошо видимую мне цель. Правда, в пещере уйма дыма и продолжается в некоторых местах пожар, но роботы-уборщики действуют на зависть слаженно и самоотверженно. Если ничего больше не случится, то за час с наведением относительного порядка справятся.
– Так, может, пусть они в нашу сторону завал разбирают? – прошипел Бокед новое предложение. – Вынужден признаться, нам тут совсем не комильфо.
– Увы! Все роботы этого брошьера запрограммированы и не управляемы дистанционно. В их задачи только и входит что наведение определенного порядка. Но ждать вам в любом случае недолго. Оба последыша преодолели удачно весь путь и уже минут через тридцать примчатся в долину Аистов. Кстати, эти самые аисты оказались неким подобием наших крачек и попытались атаковать деток эскалибура еще на дальних подступах. Но теперь от них только обугленные тушки остаются, явно слабые и отсталые технологии. Так что уже минут через сорок – сорок пять завал в вашу сторону начнет разгребаться. Держаться!
– А что с мутантами? Только их сейчас нам не хватает.
– Понятия не имею, сколько их там в том питомнике, куда вы запрятались. Но в любом случае, они вряд ли сейчас агрессивны и хоть как-то смогут вам повредить.
– Лиля сейчас не боец… Ай! – Чарли воскликнул после чувствительного щипка за ногу и тут же с готовностью добавил: – Но любого монстра успокоит на раз! Только вот как она это сделает, когда у нее на голове мокрая куртка?
– Только и могу подсказать: пусть ориентируется на слух. На схеме питомника вы у меня зарегистрированы, но вот мутантов засечь не могу. А по уже расшифрованным данным их там всего имелось более двухсот.
– Ой, мамочки! – испугалась женщина так, что ее восклицания послышались даже сквозь куртку, – Тогда давайте молчите, а то у меня и так уши вытекли, ничего не слышно. Как же я на звук буду ориентироваться?
– Не вздумай на звук! – послышалось и обеспокоенное мычание Чернова-старшего. – А то еще нечаянно в… Чарли попадешь!
Нуда, обратного действия, то есть выведения живого существа из комы, Монро еще ни разу не пробовала производить. И никто не мог поручиться, что подобное действо у нее вообще получится. Зато, как женщина добрая и покладистая, она не поленилась успокоить:
– Я вначале из-под куртки выгляну.
Мужчины явно успокоились, но теперь даже Евгений прекратил свои комментарии. Пусть и оглохшим наполовину, но лишний разговор мог помешать им в определении приближающейся опасности.
Полчаса для трио прошли в относительном спокойствии и полном неведении, что же там творится в большой пещере. Даже несколько обидно становилось, что нет возможности сразу и немедленно рассмотреть плоды своей вроде как победы. Но зато дышать стало сравнительно легче и тела уже не сотрясались от позывов прокашляться после едкой горечи дыма. Поэтому первой не выдержала Лилия:
– Кажется, можно дышать уже без куртки?
Через минуту Бокед подтвердил:
– Тебе не кажется. Можно.
И все трое с невероятным облегчением сняли куртки с голов. И опять чуть не закашлялись. Теперь уже укорил товарища академик:
– Чарли! Теряешь квалификацию. Смотри, как бы тебя из пэров не разжаловали.
– Ага! Смотрю! И так боюсь, так боюсь… – Знаменитый сыщик повернул голову и уперся взглядом в жуткие белые глаза лежащего рядом мутанта. Вздрогнул от отвращения, но тут же взял себя в руки, профессионально пощупал пульс, поискал бьющуюся жилку на шее и поставил окончательный диагноз: – Хм! У него несколько иное строение, но вся равно я почему-то уверен, что наша Лилечка не просто это чудовище парализовала, а сразу его…
Слово «убила» он употреблять не стал, но женщине все равно поплохело:
– Ты уверен?
– Поверь старому криминалисту. Хотя… теперь меня не удивит и твое умение оживить его обратно. Попробуй, а? Вдруг получится, да и потренироваться тебе не помешает.
Колобок покрутила головой в большом сомнении, но потом решилась-таки приложить к лежащему телу несколько противоположные усилия, чем прежде. Мысленно при этом восклицая и убеждая: «Вставай! Тебе хочется есть, дышать, двигаться! Ты голоден, вставай!» Но потом вдруг нахлынуло осознанное понимание полной смерти убитого ею существа. Точно так же, как в случае с Отто Гранджем, когда тот умер по какой-то иной причине, чем влияние Монро. Так и тут сейчас словно ледяная прохлада пришла в ответ со стороны увитого мышцами тела с лысой головой. И вдобавок к прохладе осознание, что успокоение этого живого тела произведено правильно, без ошибок.
– Ой! – зашептала Лилия непроизвольно. – Кажется, я могу различать, кого именно и как я… убила.
Пока Чернов пытался разобраться в новых красках и тонах полыхающей над женщиной ауры, Бокед довольно цинично констатировал:
– Добро пожаловать, госпожа Монро, в когорту самых опасных людей нашей планеты. Но не приведи судьба нам когда-нибудь о твоем умении проболтаться при посторонних. Долго не протянешь, разве что… – Он замер на минутку с раскрытым ртом. Потом хмыкнул, коротко хихикнул и ехидным тоном добавил: – Разве что станешь императрицей Солнечной империи.
Это было так неожиданно, несуразно и абсурдно, что Лилия с Сергеем нервно рассмеялись. Чуть позже к ним и сам сыщик присоединился. Когда все чуть успокоились, он пояснил свои предыдущие выводы:
– Зря смеетесь. Поинтересовался: если Лиля проговорится о своей тайне – проживет ли год? Ответ: минус шесть по шкале смертности. А если станет до того президентом? Плюс один. Мне стало интересно. А если президентом России? Все тот же плюс один, как и во время президентства в США. Тогда я увеличил полномочия. Императрица государства ведов? Плюс три! Императрица планеты Земля? Плюс пять! И внимание! Императрица Солнечной системы? На это предвидение мне выдало твердых девять баллов в плюсе. А? Каково?!
После таких выводов веселье только усилилось. Чернов еще и пробормотал в перерывах между нервным хихиканьем:
– Понятно… что если Лилечка станет императрицей Галактики, то она станет бессмертной! Ха-ха! Плюс десять!
Дальше все трое уже попросту сбрасывали нервное напряжение, ухохатываясь над собственными утопическими и маразматическими фантазиями. Они бы и до самого конца света так, наверное, хохотали, если бы их не вернул в действительность строгий голос Евгения:
– Помню один фильм веселый, мне его Сергей в «детстве» показывал. Там одна тетенька всем говорила, что их вылечат. Вот и я вам тем же тоном: «И вас вылечат!» – Немного еще подождал и продолжил: – Кончай балаган! Двигайтесь к выходу и держитесь курсора на схеме. Один последыш уже разбирает завал, второй вместе с «цаплями» начал исследование сферы с местным хозяином. Если брошьер жив – попытаемся его пленить. Самый лучший для нас выход.
Судя по следующему вопросу Монро, она первой вспомнила о сложности окружающей обстановки:
– Что известно про Андрея Санрегре? Он жив?
– Пока ответить утвердительно не могу. Но с той стороны пещеры зафиксированы на схемах какие-то художественные мастерские, в которые подаются заказываемая пища, напитки и простая вода. Следовательно, там кто-то может быть. Но исследовать и осматривать пока нечем. Вся надежда на последышей и на вас. Если, конечно, лечить от нервного срыва не придется.
– Ничего, братишка, скоро встретимся, – с угрозой пообещал старший брат Найденыша. – Посмотрим тогда, кого из нас лечить придется. И от склероза, и от невежливости к старшим.
Воздух в берлоге и в самом деле стал совершенно чистым, хотя неприятные запахи еще так и разили несколько поврежденное обоняние. Зато Бокед отыскал в углу некое подобие поилки, после чего вполне чистой водой вымыли окровавленные лица, отмыли руки и, гораздо посвежевшие и чистые, двинулись в обратный путь к пещере.

Глава тридцать пятая
Эксперты. Трофеи. Разгадки. Конец августа 2012

На пути команды оказалось всего два завала. Небольшой завал, сквозь который люди протиснулись сами, и значительный, который удалось преодолеть лишь после целого часа усиленного труда последыша всеми манипуляторами. Причем на какое-то время к нему и второе устройство присоединилось, настолько далеко пришлось откидывать обломки, напрочь закупорившие выходное отверстие из тоннеля с усиленными сводами.
В самой пещере все ожидали увидеть всмятку раскуроченные останки межгалактического корабля, построенного иной цивилизацией со странным именем «брошьеры». Ну или хотя бы закопченные останки руин этого корабля. Но как оказалось, подобная техника не так легко поддается разрушению, как, например, земные маленькие аналоги. Несмотря на бомбежку да многочисленные удары ракет, особых повреждений корабль не получил. Только и виднелось, что два сильно развороченных входных отверстия, одна обвалившаяся выдвижная терраса, образовавшийся за ней пролом с почерневшими от дыма краями да несколько застывших вокруг корабля устройств, которых первоначально здесь не было. Это если не обращать внимания на лежащие повсюду глыбы и обломки рухнувшего вниз свода и некие конструкции, вероятно служившие ранее для поддержки свода и раскрытия выходной диафрагмы. Сама диафрагма оказалась разорвана бомбами на три части, и теперь те просто свисали вниз. И хорошо, что ее вначале было трудно рассмотреть в высоте, иначе так и хотелось, вжав голову в плечи, скорее покинуть это опасное место.
Зато теперь внутренняя удушливая атмосфера утекла наружу, царил небольшой сквозняк и прекрасно освежала минусовая температура. Вероятно, по этой причине в роботах-уборщиках оказалась задействована иная программа: теперь они совсем не обращали внимания ни на живых посторонних, ни на лежащих кое-где мутантов или своих коллег. Они теперь все силы направляли на устранение механических повреждений на корабле, уборку посильных для них обломков в сторону и ликвидацию последствий пожаров.
Внутренности корабля пока не обследовались с помощью камер, потому что единственная оставшаяся «на крыле» крачка где-то приникла к основным информационным потокам, и с ее помощью пытались вскрыть базу данных, судовой журнал, историю создания и все остальное, что следовало расшифровать немедленно. Ей в этом деле «цапли» пока не помогали: прикрепившись к странной сфере, пытались не прозевать первые признаки атаки. Да и рассмотреть пытались: что там или кто внутри?
Наибольший интерес, по мнению Евгения, как раз та самая сфера и вызывала. Ибо, по предварительным расчетам, именно на ней из внутренностей корабля в самом начале ракетной атаки вылетел тот самый «осьминог». Фактически Найденыш успел только в последнюю сотую доли секунды чуток перенаправить падающую в отверстие корабля-матки ракету на иную цель, подозревая, что именно от нее могут для экспертов последовать самые большие неприятности. Взрыв оказался на первый взгляд несколько неудачным, потому что просто отсек от летающего устройства в виде четырехметрового яйца некое хвостовое оперение, весьма похожее внешне на кормовой отсек атомной подводной лодки. Вот это оперение и отлетело при взрыве в сторону. Иного урона взрыв ни самому отсеку, ни самой сфере больше не доставил, хотя несколько манипуляторов отсекло и они остались висеть обломанными ветками. Но самое интересное, что после этого сфера только и пролетела по инерции метров тридцать и рухнула наземь. Из чего был сделан предварительный вывод: пилота либо контузило при ударах, либо вывело из строя окончательно. Судя по тому, что и за два часа после боя сфера не шелохнула ни одним манипулятором, аналитическая программа стала склоняться к выводу, что пилот мог вообще погибнуть. Обследовавший сферу последыш тоже не обнаружил во внутренностях живых объектов, именно поэтому и помогал своему механическому собрату разгребать завал.
Из внутренностей корабля на мобильных платформах следом за сферой тоже пыталось вылететь несколько устройств с непонятными пока функциями, но без явно видимого оружия. Всех их разбросали и успокоили взрывы последующих ракет, хотя было подмечено, что они и так просто зависли на месте в воздухе после падения сферы. А потом и рухнули без видимых повреждений наземь. Вполне возможно, что после гибели «осьминога» они просто потеряли общее управление и не успели получить конкретного приказа. Причем летающей конструкции, которая контурно была бы похожа на описанную генералом Рублевым «телегу», среди них не было. То есть по большому счету еще оставался какой-то риск того, что вдруг из корабля иной цивилизации вдруг выскользнет некий космический истребитель и начнет крушить все подряд. Или вдруг вернется еще один брошьер все на той же пока отсутствующей «телеге» и устроит «кузькину мать» нежданным гостям.
Но тут уже стал действовать со своим предвидением знаменитый сыщик. Первым делом он подтвердил, что в сфере не осталось никого из живых. Потом то же самое заявил и обо всем гигантском корабле. По этой причине один из последышей уже без особого риска устремился во внутренности межгалактической громадины. За ним поскакали «цапли». Ну и потом Бокед потребовал от Найденыша самого пристального осмотра отпавшего в сторону хвостового отсека. По его мнению, там крылась какая-то невероятно важная разгадка. На покореженную часть набросился с азартом оставшийся робот-последыш и… чуть не сгорел при первом же контакте от разрыва возникшей прямо в воздухе шаровой молнии. Это была не просто молния величиной с кулак или футбольный мяч, она превышала в диаметре два метра.
Пока мужчины пытались проморгаться после вспышки, а в динамиках раздавались возгласы Евгения, что все в порядке и ситуация под контролем, первой запричитала Лилия.
– Теперь я не только глухая, но и слепая! Кто меня замуж такую возьмет?..
– Тоже мне проблема, – ворчал знаменитый сыщик. – А я каким местом думал перед вспышкой? Неужели потерял способности?
И только академик воскликнул без всякой досады:
– Молодец братик! Отличная фотовспышка получилась. Жаль не предупредил, мы бы хоть очки сняли, рты закрыли да улыбнулись.
– Как раз хорошо, что в очках были, – уже более спокойно стал объяснять инопланетянин, не прекращая во время разговора тщательно следить за новым потоком информации. – Все-таки автоматика сработала на отлично и погасила лишнее, вредное для сетчатки излучение. Ну а последыш просто не подумал о вашей безопасности, когда произвел короткий разряд скопившейся на корпусе отсека энергии. А теперь вот пытается подключиться к внешнему модулю управления. Кажется, это…
Пока произошла заминка в монологе, Монро успела высказать свое удивление:
– Ничего себе энергии на корпусе этой железяки скопилось! Да этой шаровой молнией можно было при правильном использовании танк расплавить. Вон до сих пор воздух какой вязкий и тягучий.
– Так что же там внутри? – не утерпел Сергей Николаевич и получил от брата ответ тоном, в котором сквозило искреннее изумление:
– Однако, дамы и господа! Перед вами не железяка, а универсальный реактор, созданный на совершенно ином принципе деления частиц. Даже для эскалибура такое устройство совершенно незнакомо. Сейчас ведется анализ работы этого реактора и его примерный подсчет выдаваемой мощности. Но уже можно смело заявить, что выход энергии раз в пять больше, чем у аналогичного источника, используемого последышем. Значит, и вывод напрашивается сразу: вон та сфера без этого своего «хвостика» становится просто куском железа. Или если объяснить более доступно, то она словно жесткий диск компьютера, соединенный с процессором, но без провода к розетке и самой розетки. И я не удивлюсь, если окажется, что пилот погиб при резком сбросе энергетического питания. А возможно, и вслед за образованием внутри сферы шаровой молнии.
После такой информации Бокед задумался, а Сергей Николаевич высказал здравое опасение:
– Если «иксы» возрождались чуть более чем за неделю, то вдруг «осьминог»-брошьер воскреснет и за день. А? Не удивлюсь, если за один час.
– Точно! – стала нервничать Лилия, – надо немедленно разыскать помещение реаниматора и уничтожить все ванны с клонами.
Только знаменитый сыщик вышел из своей задумчивости без испуга и с завидным оптимизмом заявил:
– Кажется, для хозяина этого корабля воскрешение грозит лишь в одном случае: если мы подсоединим к сфере оторванный взрывом реактор. Потому что он…
Эффектную паузу прервал голос Евгения:
– Андроид! Неживое существо! Скопление сплавов – имеющее электронный мозг и самое обычное механическое тело. Это тело перед вами: та самая сфера в виде яйца. Без реактора, да еще после получения повреждений, оно сейчас и в самом деле напоминает жесткий диск памяти компьютера. Достаточно будет повозиться с подключением, и мы считаем всю его память.
Эксперты несколько разочарованно между собой переглянулись:
– Так просто?
– Всего лишь андроид?
– И он хотел уничтожить человеческую цивилизацию?
– Но зачем?! Чем мы ему не угодили?
– Давайте этого гада распилим на части! – предложил жутко обозленный академик. – Немедленно! Без суда и следствия! Столько из-за тупой, бездушной железяки неприятностей, смертей и крови!
Они еще некоторое время выплескивали накопившуюся в них негативную энергию руганью, угрозами и планами предстоящей мести. Пока их вновь не прервал голос Евгения:
– Опаньки! Нам повезло. С этой сферой, или, иначе говоря, обездвиженным андроидом, неизвестно сколько придется провозиться. А вот первый последыш вскрыл-таки банк памяти корабля и даже добрался до его судового журнала. И нам теперь известно все. Ну, если не считать объемы некоторых изолированных пока секретными кодами файлов.
Трое землян замерли на месте, приоткрыв рты и приготовившись слушать сенсационную информацию. Но после длинной паузы дождались лишь недовольного окрика от инопланетянина:
– Чего замерли? Ждете, что в ваши мозги сейчас вольется расшифрованный поток с тысячами терабайтов информации? Наивные. Если не оглохли и не ослепли, то надеются выжить после такого резкого прибавления извилин. Да и дело у вас еще есть: двигайте не в противоположную сторону пещеры, робот отправится с вами и расчистит дорогу, но внутрь вряд ли протиснется. Зато вы уже сами сразу во втором по счету помещении отыщете лабораторию-мастерскую с вашим гениальным художником. Кажется, он не просто жив, но и в полном здравии.
Спорить никто не стал, сразу двинувшись по периметру пещеры, обходя колоссальный корабль справа. Тем более что и так прекрасно понимали: сейчас Найденыш разберется с лавиной поступающей информации, вычленит самое важное и выдаст самое интересное удобно усвояемым для мозга концентратом. К тому же Евгений и сам не мог удержаться от восторженных, рвущихся из него эмоций:
– О! Начну с самого главного, пока вы еще в пути. Только смотрите под ноги и нечего себе не поломайте! – Пробираться между крупных обломков и рухнувших конструкций, устройств и в самом деле было проблематично. – Итак, считаю, что эскалибур может выходить с открытым забралом на мировую арену!
– Значит, угроза для него уничтожена? – спросила Монро, на секунду замирая на месте.
– Не уничтожена, а неуправляема! – ликовал инопланетянин. – И вы сейчас увидите ее собственными глазами.
За особо крупным валуном и в самом деле располагалась чудом уцелевшая платформа, на которой громоздилось нечто обтекаемое и каплеобразное. Явно иномирского производства прибор смотрелся хищно и неприятно, но его сравнительно маленькая величина, всего лишь пять метров в длину, вызывала подспудное непонимание, если не сказать – неприятие. Бокед сразу поверил в исходящую от прибора опасность для эскалибура, но не мог сообразить, в чем она именно заключается:
– Да робот– завоеватель эту блестящую жестянку раздавит и не заметит.
– Ха! Эта жестянка маленькая, да удаленькая, – раздались комментарии всезнающего оператора. – Называется термоядерная пушка и производится лишь на материнской планете брошьеров. И хорошо, что она здесь в единственном экземпляре. Впоследствии ее придется хранить пуще всего остального, а то и вообще желательно просто уничтожить, распылить на атомы. Потому что она может определенным лучом делать самое страшное: мгновенно высвобождать всю энергию у работающих реакторов. Причем реакторов любого типа! Прикидываете, как бы разнесло в клочья не только такого милого, компактного эскалибура, но и его старшего брата галактарбарра?
В воображении землян сразу предстали картины других катастроф, используй андроид термоядерную пушку. Любой реактор на Земле, взорванный методом полного, единовременного освобождения энергии стержней, загадил бы радиоактивными отбросами не менее целого материка. Про разрушения и прочие беды фантазировать не хотелось.
Тогда как Евгений перескочил уже на другую тему:
– А все это скопище металла, которое у вас сейчас по левому борту, – не что иное, как летающий… Внимание! Летающий межгалактический госпиталь-музей!
Три человека опять непроизвольно замерли на месте, уставившись на космический корабль. Видимо, ни у кого в голове вначале не уложилась полученная новость. Госпиталь? Да еще и музей? Настолько противоположные, полярные понятия слабо гармонируют, правильнее сказать, совершенно не сочетаются друг с другом.
– И что там внутри? – наконец спросил академик и эксперт по HЛO. – Неужели панацея от всех болезней и собрание скульптур доримского периода?
– Собрание произведений искусства – пока еще в отдельном файле. Причем закодированном. На него уйдет время, но эскалибур утверждает, что не больше парочки часов. Тут, правда, еще шибко засекреченный файл имеется, под общим названием «Катастрофа». Но с этим тоже будет время покопаться. По поводу панацеи – никаких данных. А вот три комплекта реаниматоров имеются. К ним прилагаются и три комплекта лабораторий с ваннами клонирования. Плюс все комплектующие к реаниматорам и перехватчикам памяти для умирающих. М-да… если подобные технологии окажутся у землян, ваша цивилизация может лишиться такой беды, как смерть при несчастных случаях. Невероятно! Только вот почему я ничего не могу вспомнить подобного из истории моего мира? Вроде как мелькает нечто на периферии сознания.
Теперь уже молчали все четверо, осмысливая и припоминая. Все тот же академик вспомнил про весьма опасную в его понимании «телегу»:
– А где та летающая крепость, что прилетала к небоскребу олигарха?
– Тоже весьма интересный вопрос. Так… где-то на эту тему что-то мелькало, – бормотал Евгений, усиленно перелопачивая на своем рабочем месте горы обвалившейся на него информации. – Ага! Вот! О-о-о, как все сложно! Видите у вас над головами три отверстия метра по четыре в диаметре? Так вот именно туда и заходят в виде вставляющегося цилиндра те самые «телеги». Только называются они грузовыми челноками и служат для доставки к госпиталю пациентов или произведений искусства в музей. Сами оружия на себе практически не несут, но обладают уникальными силовыми щитами, их почти невозможно уничтожить, и запас для автономного путешествия у них рассчитан примерно для полета на Нептун и обратно. Так, что еще… Вот: всего челноков десять, в данный момент в наличии только два. Восемь (и мы с вами, друзья, понимаем теперь, на чем собирались летать «иксы»!) – отсутствуют.
– Но если на челноки установить оружие, – перебил брата Сергей Николаевич, – с ними справится эскалибур?
– Скорее всего! И без особого труда. Потому что…
Но уже в который раз практичность проявила мадемуазель Монро:
– Так мы до нашего художника и за неделю не доберемся. А его там небось голодом морят. Ножками, ребята, ножками! Успеете еще про челноки наговориться. Да и в музей потом наведаемся и сразу все на месте осмотрим без сопровождения. Как по мне, там в миллиарды раз интересней, чем рассматривать летающие носилки для пациентов. Надеюсь, в хранилище ценностей можно попасть без всякого пароля? Или он, как информация, закодирован? Эй! Евгений! Заснул, что ли?
– Заснешь тут с вами! И чего кричать? Прежде чем ответить, хоть посмотреть надо. Ага! В хранилища можно пройти с третьей палубы центрального отсека или через грузовые шлюзы. А вот по поводу голода… Хм! Мне кажется, пленник имеет право заказывать для себя любую пищу. Правда, меню не настолько уж разнообразно, но выглядит вполне прилично. Нет, не туда, правее… Удачи!
Тоннель и в самом деле представлял для последыша неодолимую преграду, а вот человек или местный робот обслуживающего персонала мог пройти внутрь свободно. Затем широкая комната с обычной на вид дверью, на которой даже замка не было, и после второго аналогичного тоннеля большая, светлая, с идеально дневным, хоть и искусственным освещением мастерская. Войдя туда, пришлось снять очки ночного видения и некоторое время привыкать к нормальному свету. Заодно рассматривая обстановку и главного героя здешнего антуража.
С потолка свисал гибкий трос, который посредством пояса крепился на сидящем в кресле Андрее Санрегре. Причем художник находился лишь в неком подобии шорт, и все его тело было облеплено массой беспроводных датчиков. На голове громоздился некий шлем, закрывающий выбритую голову полностью и оставляющий свободными лишь отверстия для глаз и для рта. Как раз из этого рта и лилась разудалая хмельная песьи:
– Ой, мороз, моро-о-оз, не морозь меня-я-я-я…
На расположенном рядом столе стояла груда тарелок
с закуской, а под ним – немыслимая для одного человека батарея опустошенных бутылок из-под вина. Пленник, видимо, вовсю пользовался допуском к еде, к любым напиткам и развлекался, нисколько не заботясь о возможном наказании. Тогда как несколько мольбертов с подготовленными полотнами стояли по периметру помещения и ждали, когда их трепетно коснется кисть живописца.
Некоторое время спасатели стояли не двигаясь, ошарашенно наблюдая за прекрасно выглядящим Санрегре. Сравнительно, конечно, прекрасно. Все-таки сильная степень опьянения никого не красит. Да и шорты, босые ноги, присоски с датчиками по всему телу и трос с поясом невольника вряд ли смотрятся как шикарный костюм и белая рубашка с бриллиантовыми запонками. А гений живописи, допев куплет до конца, потянулся рукой за новой бутылкой. При этом с мстительностью выговаривая:
– Картины хочешь? А фиг тебе с маслом! Железяка паршивая! Талант не купишь и не заставишь творить из-под палки! – Сделал несколько глотков и глубокомысленно изрек: – И пропить талант невозможно! Во! – Только после этого он заметил стоящих людей, присмотрелся к ним с изумлением и заорал нисколько не протрезвевшим голосом: – О! Вас тоже поймали? Здорово! Теперь будет с кем выпить!
Друзья озадаченно переглянулись, и Бокед высказал, наверное, общую мысль:
– Лилечка, а если ты попробуешь представить себе нашего Андрея совершенно трезвым? Получится или нет? Сразу добавлю: предчувствие твердит, что получится.
Та беспомощно посмотрела в глаза Чернову, но любимый мужчина лишь руками развел:
– Ну не нести же мне его на себе! А здесь оставлять как-то нехорошо.
Спасательная операция для экспертов заканчивалась. Впереди предстояли чисто исследовательские будни.

Глава тридцать шестая
Лиходеи. Антарктида. Ноябрь, 2012

Под сводами выплавленной в толще льда пещеры из черной воды довольно быстро стала всплывать миниатюрная подводная лодка. Всего в десять метров длины, она после всплытия сразу пристала к небольшому пирсу, на котором автоматические зажимы захватили и притянули судно к прорезиненному бетону. Открылся люк, и на некое подобие трапа вскоре ступил зябко потирающий руки Илья Воларов. С некоторым сомнением он присматривался к идущему навстречу светловолосому гиганту с красивой кучерявой бородой. Ростом под два метра, гигант радостно улыбался и протягивал руку для приветствия:
– Рад! Очень рад тебя видеть! Уже и не надеялся, что встретимся. Да и ты единственный из нас, кто остался в прежнем теле.
– Ха! Таикос?! Ну ты себе и тело отхватил! Вот это типаж! Истинный славянин! Прямо картины с тебя писать можно! Сам великий Санрегре не отказался бы от такого натурщика!
– Да вот, надоело на каждого снизу вверх смотреть. Теперь пусть не только ума моего опасаются, но и кулака таранного. Да и рабыням моим, как ни странно, такой красавец тоже нравится.
– Ага! Представляю, насколько ты и все остальные части своего тела пропорционально увеличил! – рассмеялся Воларов и опять зябко содрогнулся от пронизывающей сырости. – Но как тут у тебя холодно! Южный полюс, не иначе.
– Зато безопасно. И сейчас согреешься. Стол уже накрыт, а все остальное – после пересказа последних новостей.
Старые приятели, похлопывая друг друга по спине, прошли, обнявшись, в тоннель, и вскоре уже действительно восседали за роскошным столом, а им прислуживали настолько симпатичные девушки, что Илья не сдержался от восторгов:
– Если у тебя служанки такие, насколько твои обитательницы гарема прекрасны?
– Может, потом и познакомлю, – самодовольно заулыбался грек. – Но только познакомлю!
– Да и вообще следует не с обеда начинать или новостей.
– Э-э, нет! Делаем, как договаривались. Причем можешь при этом даже не есть. Отвечаешь на все мои вопросы, и любая, а то и все эти красотки в твоем полном распоряжении.
– Ладно, – Илья принюхался к ароматному коньяку, налитому в его бокал, и тряхнул своими длинными волосами, – расскажу. Хотя о грустном и вспоминать не хочется. За нас!
Выпив и став закусывать, оба весьма положительно отозвались о подобной встрече. Причем первым об этом заговорил Таикос:
– Это не в Гептокаре, где мы только видели друг друга и ругались. Здесь и выпить вместе можно.
– Да, особенно с твоей новой комплекцией ты теперь любого перепьешь. Хотя если вспомнить Гептокар, то жалко становится. Такие возможности упустили. Эх! Теперь только и надежда, что эти экстремалы-эксперты сами сдуру загнутся.
– Все-таки полетели?
– Позавчера отправились навстречу Мертвой базе.
– Ну, туда им и дорога! – с ненавистью воскликнул Палий, движением брови приказывая служанкам налить новые порции коньяка. – После того как они издохнут, нам легче будет и с этим стальным монстром справиться. За успех! – Выпили, но закусывать грек не стал, а продолжил жаловаться: – А вот чего мне больше всего не хватает, так это прямой связи. Только и вылавливаю из общего вороха новостей самое важное да расшифровываю твои весточки. Сам боюсь даже мобильную связь включить.
– Правильно делаешь. Все-таки «хамелеоны» так и прячутся где-то и продолжают управлять этим чертовым эскалибуром. И, судя по всему, давно сумели перехватить все наши разговоры и раскрыть секретные каналы связи. Вот потому мы и проиграли им первый бой.
Некоторое время оба приятеля просто молча пили да закусывали. Но, видя, что гость уже значительно утолил первый голод, Таикос стал переходить к более подробным расспросам:
– Давай о самом главном. В мире болтают многое, но часто совсем противоречивое. А что знают о конце света сами эксперты?
– Про катастрофу они узнали все. Файл вырвали из памяти корабля покровителя и расшифровали до последней запятой. Но может, именно это знание их и погубит. Потому что по своей дурости решили на двух челноках лететь навстречу базе и каким-то там способом попытаться ее развалить взрывами на части. Полный абсурд. Если бы такое было возможно, Хесус Куманда и сам бы устроил нечто подобное. Об этом нам не раз говорилось.
– Вот именно, говорилось. А как оно было на самом деле?
Смотреть на новое лицо грека с его прежней, хорошо различимой мимикой было бы забавно, если бы не серьезная тема разговора. Илья вздохнул, задумался:
– М-да. Теперь мы уже никогда этого точно не узнаем. Но по всей логике, если Хесус и в самом деле андроид, он наверняка лучше любого человека просчитает все шансы на уничтожение Мертвой базы. Вот потому я и верю, что эксперты не вернутся и катастрофа все-таки состоится по расчетному времени. На Земле нет такой космической техники, чтобы уничтожить невероятно гигантское искусственное тело на безопасной от планеты дистанции. Все-таки чуть ли не маленькая планета, шесть километров в диаметре, и все это укрыто крепчайшей броней. Ха! Никаким эскалибурам не по зубам.
– Тогда ладно. Уж как-то полтора месяца ожидания вытерпим. Но ты теперь мне расскажи про Гималаи. Как же это место с базой покровителя отыскали? Как смогли его захватить врасплох и уничтожить? У меня такое в голове не укладывается. Неужели к этому делу руку эксперты приложили?
– Да где там! – фыркнул Воларов, отбрасывая в раздражении вилку, – Они хоть и с явными паранормальными способностями, но уж то, что им приписывают средства массовой информации, – полный абсурд! И по воде они ходят аки посуху, и вино в молоко превращают, и фрукты у них с неба падают, и с места на место телепортируются. Тьфу! Вот кого надо было всех под корень вырезать, так это газетчиков и корреспондентов. А мы силы на бонз, президентов и банкиров тратили.
Палий Таикос согласно закивал, искривив губы в ухмылке:
– Ничего, еще передавим… или прозомбируем так, что будут петь хором все, что только пожелаем.
– А вот как смогли захватить базу покровителя, наверное, мы так никогда и не узнаем. Разве что пленим парочку этих «хамелеонов» и подробно поспрашиваем. Но по данным сети наблюдения Вонга, туда были отправлены бомбардировщики и ракеты из шести стран. А это уже говорит о полном, тесном сотрудничестве этих стран во всех планах. Согласен, такого быть не может, но это факт. Скорее всего, это наши послушники просмотрели или им намеренно подсунули дезинформацию. Про участие наземных войск тоже ничего конкретного не известно, а непроверенных слухам доверять не стоит. Но сейчас в долине Аистов и вокруг нее расположена целая армия русских и китайских десантников. Что они там делают, непонятно, но продовольствие и прочие поставки для них ведутся весьма дорогостоящим потоком. Не удивлюсь, если выяснится: эта армия и участвовала в штурме.
– Есть сведения о погибших?
– Скрывают, сволочи! – заскрипел зубами Илья. – Да так скрывают, что ни одного имени конкретного покойника выяснить не удается. Официально заявляется, что «злодеи человечества уничтожены, их база захвачена без единой жертвы со стороны людей», но я ни одному слову не верю!
– Слышал в новостях, – признался Палий. – И тоже не верю.
– Вот и я о том! Провели штурм скрытно и лишь затем подняли из недр тайги своего эскалибура и отправили на виду у всей планеты к западной оконечности Гималаев. Цирк устроили!..
В самом деле, проход робота-завоевателя стал на три дня мировой сенсацией, затмившей все остальное. И только после того как он достиг пещеры и установил над ней полный контроль, про разгромленную базу злого гения объявили во всеуслышание. Причем до сих пор ничего про внутренности пещеры и про находящийся там космический корабль миру не сообщили. Конечно, слухи и сплетни ходили разные, в том числе и на удивление верные, но официально ничего не подтверждалось и не отрицалось.
А так как соправители знали, что нну гри находится, то многое поняли и сделали свои выводы.
– Провели операцию по захвату, – еще раз сформулировал эти выводы Воларов, – потом убрали все последствия и трупы и привели для охраны личное оружие тех самых «хамелеонов». То, что он восстал из грунта сибирской тайги, как раз из мест «пропажи» экспертов, тоже говорит о многом. Покровители этой троицы уже давно их зомбировали и манипулируют с завидной эффективностью. А уж показательное, триумфальное возвращение экспертов от пещеры в Москву не более чем ловкий отвлекающий маневр. Мол, вот они герои! Молитесь на них и прославляйте! Ну и убивайте, кто хочет. А мы, самые хитрые, будем ловить убийц на приманку. Козлы!
Илья хотел было опять в сердцах сплюнуть, но рассмотрел нечто знакомое среди поданной закуски и несколько смягчился:
– A-а, огурчик соленый… Надо под это выпить!.. – После очередной дозы спиртного с уважением покосился на солидную фигуру Палия, который усиленно отправлял в рот пищу столовой ложкой, и крякнул: – Да! Тебя теперь трудно прокормить.
– Зато какое удовольствие я стал получать от обжорства, – хохотнул грек, после того как прожевал. – Новое тело – это совсем иные ощущения. Тебе тоже советую сменить.
– Увы! Не могу переступить собственные предрассудки, – объяснил Воларов. – Да и мое тельце считаю лучшим, чем любое новое. Разве что уж совсем обстоятельства прижмут.
Подали горячие блюда, и на какое-то время беседа двух приятелей прерывалась лишь на краткие междометия и произнесение тостов. Но когда наступил следующий перерыв, грек снова поинтересовался пещерой Хесуса Куманды:
– Неужели никто из президентов или официальных лиц так и не побывал возле корабля мэтра? Ну, кроме вранья о волхвах, их благословении того места да очищении его от злой энергии.
– А это как раз и не вранье! – отрубил Илья. – Теперь мы уверены, что великий волхв Светобор и его пятеро последователей там побывали. Что они там делали и что оттуда вынесли – неизвестно. Но уверен, что ничего хорошего для нас это не сулит. Но и с этими ведами время терпит, когда-нибудь разберемся. А вот «хамелеонов» отыскать – задача номер один. Пока их не вычислим, так и будем притворяться простыми людишками.
Упоминание о волхвах разбередило в душе грека кровавую рану:
– По их вине меня два раза убивали. И зачем я только отдал тогда Айриху свой гипребеш? Вон смотри, как они власть под себя всю подмяли на половине Европы! Еще и два устройства у них в руках. Или сом нут их?
– Про них – отдельные новости, – еще больше погрустнел Воларов. – Вряд ли такую силу, как империя ведов, кто сможет так просто смять. По Урал включительно простирается. Да и Польшу с Восточной Германией сейчас пытаются под себя тихой сапой подмять. Но хоть одно радует: три дня назад взорвались наши гипребеши. Причем с большущими жертвами и разрушениями среди военных, их охранявших.
– Вот те раз! – возмутился Таикос. – И нигде ни слова в новостях не промелькнуло! Почему так?
– Скорее всего, «хамелеоны» все замяли. Они же наверняка и проводили какие-то махинации с перенастройками устройств. А ты ведь знаешь, что без наших кодов гипребеши запускают самоуничтожение.
Хозяин угощения припомнил очевидную истину:
– Или в случае загорания трех ламп перегрузки. Не отключили, вот и рвануло.
– Хм, может, и так. Хотя твое самочувствие ведь не ухудшалось три дня назад?
– Нисколько. Но ведь после смерти Хесуса Куманды истинное слово, скорее всего, уже не действует. Так что мое самочувствие тут ни при чем. – Грек пожал плечами. – А вон с нашим Гансом я бы на эту тему не отказался пообщаться лично. Был самым первым, можно сказать, любимчиком покровителя и так долго об этом молчал?
– У него был строгий запрет на разглашение даже нам, – напомнил Илья. – Аты ведь знаешь, что шутить с этим не стоило.
– Кстати, как он там?
– Притворяется деятельным перуанцем и всеми силами помогает возрождению империи инков. А также готовит почву для пришествия себя самого на место нового бога. Скорее всего, после катастрофы он добьется места правителя.
– Ну да, ну да. У них с Арафи очень здорово все получается.
Про Шедона Арафи соправителям было известно, что тот тоже стал индейцем, но краснокожим. Пробился за последние два месяца в совет вождей, помог остаткам древних детей прерий забраться в горные районы и заставляет строить убежища. В этом деле ему очень помогло длительное воздействие гипребеша: пусть индейцев не так много, как хотелось бы, но никто из белых им не мешает и даже во всем стараются поддерживать. Так что вполне реально создание в Северной Америке некоего прототипа доколумбовской эпохи.
Затем приятели обсудили жизнь пятого, последнего из оставшихся в живых соправителей Божественной Октавы. Педант Отто Грандж оказался самым скрытным, и про него лишь знали, что он возродился в последний раз в теле негра. Теперь Отто обитает среди чернокожих аборигенов, внешне на него похожих, на склонах горы Килиманджаро. То есть он о своем будущем озаботился вовремя. В отличие от Айриха Вонга, Стенли Горпса и Чонга Жолчо, которых не просто уничтожили, но лишили второго, никому ранее не известного комплекса реаниматоров. И после уничтожения первого в Риме те так и не успели возродиться во втором, где давалось новое тело. Мало того, эти опытнейшие, далеко предвидящие люди не прислушались к советам коллег в свое время и не построили по образцу и подобию свои личные, всего на одного человека, реаниматоры. Так что когда их убили и по третьему разу, больше так и не воскресли.
За этих троих, которые уже потеряли шансы стать божествами, оба приятеля опрокинули в себя сразу по двойной порции алкоголя. Не то чтобы они скорбели по ушедшим компаньонам великого преобразования на Земле, просто самим не улыбалось оказаться на их месте. Да и жизнь хотелось протянуть как можно дольше. Хоть и так прожили немало, но в любом случае умирать не тянуло. Сами планировали стать божествами, поэтому прекрасно знали, что после смерти ни рая, ни ада нет.
Дело уже шло к десерту, когда Палий вспомнил:
– Между прочим, а куда девались те гипребеши, которые нам обещал передать Хесус Куманда после потери прежних? Неужели они теперь в руках у «хамелеонов»?
– Скорее всего, что нет. До конца обещанного срока строительства мэтру оставалось больше недели. А все основные секретные модули он монтировал в финальной части создания. При всем желании узнать эти секреты никому больше не удастся. Даже я вряд ли когда в этом разберусь.
– И все-таки?
– О! Если нашим противникам удалось захватить летающие гипребеши, то песня нашей Божественной Октавы спета, – грустно скаламбурил Воларов. – Но вся моя аналитическая сеть сейчас только и работает над поиском любой аномалии на планетном пространстве в сознании людей. Если вдруг где-то появится что-то конкретное, мне станет известно первому. Ну и вам передам зашифрованными новостями. М-да! – Илья взглянул на устанавливаемый на стол торт, затем скользнул взглядом по рукам, этот торт поставившим, и плотоядно облизнулся. – Может, хватит уже о делах да о делах? Перед моим отплытием еще наговоримся.
– В самом деле, – согласился Таикос, благодушно вздыхая. – После такого сытного обеда не грех будет и закусить чем-нибудь сладеньким прямо в постели. Но! Напоследок давай выпьем за новый этап нашей жизни. Пусть и без покровителя, но теперь мы полностью свободны и независимы. Пусть и без технической помощи иной галактики, но мы и сами имеем уникальные возможности. Пусть мы и не эксперты, но тоже можем пользоваться некоторыми паранормальными умениями. Так что вполне возможно, что отныне нам улыбнется удача, катастрофа совершится, эскалибура разбомбят и наши планы осуществятся.
Звон соприкоснувшихся бокалов прозвучал неслышимым для миллиардов людей предупреждением. Не все еще для человечества закончилось благополучно. Да и не все еще так безоблачно в ближайшем будущем. Ведь сейчас только ноябрь, а просчитанная на двадцать шестое декабря катастрофа только неумолимо приближается.

Эпилог
Эксперты. 5 декабря 201 2 года

– Давайте быстрей! Чего вы медлите?! – в отчаянии кривилось на экранах лицо Евгения. – Челноки должны быть уже возле Марса!
– Чего ты кричишь?! – с натугой просипел Сергей Николаевич своему приемному брату. – Ускорение и так идет в максимальном режиме.
– Так ведь… Ох! Пошло взрываться! Теперь вся надежда на то, что вас не наподдаст волновой энергией взрыва реакторов. Смотрите на экраны!
Лилия, открывающая с огромным трудом веки, еще и пошутить сумела:
– Прежде чем смотреть, надо глазки иметь, не раздавленные перегрузками.
А посмотреть на великолепие космической катастрофы стоило в любом случае. Пусть даже этот просмотр окажется последним в жизни. Похожая на малую планету глыба бронированного металла взрывалась от разом высвобожденной в ее внутренностях энергии реакторов. Освещаемая прорывающимися изнутри сквозь трещины белесыми протуберанцами, Мертвая база разваливалась на части.
Никакие предварительные подсчеты, никакие самые скрупулезные анализы и аналитические предпосылки не могли заранее предсказать: удастся ли таким способом раздробить единое, спаянное гением цивилизации брошьеров тело. Даже феноменальное предвидение Чарли Бокеда оставалось безучастным к тысячам предположений на эту тему и их производным. Видимо, никакое паранормальное умение не в состоянии было решить эту задачку. Разве что косвенными вопросами можно было прощупать ответ: если делом займутся эксперты, то разрушение Мертвой базы свершится.
Ну и ничего самым прославленным и знаменитым людям планеты не оставалось, как на имеющихся двух челноках отправляться навстречу искусственному космическому телу. И не полетели на одном челноке по банальной причине его мизерной вместимости. Все-таки следовало и механических помощников захватить, и летающую платформу с пушкой, разрушающей реакторы, и еще массу нужного или потенциально необходимого оборудования. Да и питаться всю дорогу туда и обратно следовало в привычном режиме. Вакуумом сильно не насытишься, а надеяться на сохранившиеся запасы межгалактической станции чужих разумных существ было бы верхом наивности. Было бы в распоряжении экспертов три челнока, отправились бы на трех. Но к сожалению, ни единой «телеги», которые достались когда-то «иксам», так отыскать и не удалось.
Правда, изначально рассматривался вариант посылки вместо людей обоих последышей и всех оставшихся в наличии крачек с «цаплями». По некоторым расчетам эскалибура получалось, что его механические подопечные и сами вполне справятся с проникновением внутрь малой искусственной планетки, нахождением там уже вполне изученных реакторов и запуском их в действие. Потому что лучом термоядерной пушки можно было взорвать только действующие реакторы, а это намного усложняло задачу в целом.
Последнее слово осталось за предвидением Бокеда и подтверждением правды любого высказывания академика Чернова. Итоговые данные у них сошлись идеально по всем вопросам, так что сомнений не осталось: придется лететь. Естественно, что героиня последних сражений и мысли не допускала, что она останется на Земле, а ее мужчина, который за неделю до отлета сделал ей предложение, улетит куда-то без нее. Так что недавняя толстушка, уместившая свое тело в уникальный для земных технологий скафандр, смотрелась при отлете рядом с мужчинами, словно стройная и прекрасная космическая амазонка. Четыре пятидневных голодания и тысячи миниатюрных уколов цветными стролипкадерами профессора Константина не пропали даром: Монро и в действительности стала походить на тот идеальный женский образ, который когда-то могла создать в представлении Сергея Николаевича только посредством звучащего голоса. Фотографы сходили с ума, восхищение красотой научной дамы возрастало, и если она вернется на Землю целой и невредимой, то звание Мисс Вселенная ей наверняка будет обеспечено.
Как подозревал Чернов, а Бокед дал на это свое подтверждение, мадемуазель Монро признают Мисс Вселенной и в том случае, если она никогда не вернется на родную планету. Еще бы кто в этом сомневался! Везде первая. А сейчас и первая женщина-космонавт, достигшая отметки орбиты Плутона. Ведь именно там была уравнена скорость челноков цивилизации брошьеров и совершена высадка на Мертвую базу. А уже сам взрыв реакторов производили совсем недалеко от приближающегося по касательной орбите Марса.
Полторы недели адского труда на действительно мертвом объекте показали, что и в самом деле с поиском, запуском уникальных реакторов не справились бы и несколько эскалибуров. Хотя наверняка механическим помощникам было бы намного легче справиться с моральными трудностями. Ибо куда только ни обращался взгляд на огромнейшей станции, всюду он натыкался на высохшие мумии давно умерших от неизлечимой эпидемии разумных существ. Тогда, пожалуй, Лилия больше всего и жалела, что не осталась дома. Но с другой стороны, и радовалась, что смогла хотя бы морально помогать Сергею и Чарли во многих их маленьких, но ежечасных подвигах. Помогать хотя бы тем, что всегда напоминала о своей слабости, тем самым заставляя представителей сильной половины человечества действовать быстро, отчаянно и с максимальной сноровкой.
Три недели позади. Как остается позади и взрываемая Мертвая база. А что получится в итоге?
Итог сейчас все пытались рассмотреть на своих экранах.
Бронированное космическое тело, преодолев по инерции миллионы парсеков космического пространства, заканчивало свое целостное существование. Будь иначе, скорее всего, на него бы высадились сотни, тысячи людей, постарались бы оживить и запустить двигатели, возможно, согласились бы улететь на нем дальше в межзвездную черноту вакуума, но вся беда в том, что Мертвая база неуклонно неслась к столкновению с Землей. Уже давно, еще андроид, назвавший себя Хесусом Куманда, просчитал, что починить вышедшие из строя двигатели невозможно. Подать сигнал бедствия и дождаться помощи – тоже. Поэтому спокойно достиг Земли раньше, спрятался в Гималаях и потихонечку «сбрендил» окончательно. Возомнил себя мэтром и покровителем, отыскал восьмерку людей, не менее сумасшедших, и пожелал провести насильственные эксперименты над обреченной цивилизацией.
Эксперименты начались. И крах оказался так близок.
Но появились эксперты, и все начало меняться. Мало того, они просчитали и доказали возможность развала Мертвой базы на несколько больших кусков. Ведь даже если они и упадут на Землю, то своей меньшей массой не принесут таких многочисленных разрушений, цунами и землетрясений, как произвел бы удар единого, сжатого броней тела.
Информация на экранах гласила: объект раскололся на одиннадцать разновеликих частей и тысячи мелких обломков. Причем все это с ожидаемым эгоцентризмом начинает разлетаться в стороны. Теперь следовало запускать совсем иные программы просчета новых траекторий.
Но пока подсчет только начинался, для экспертов наступило последнее, самое сложное испытание. Летящих почти рядом, по космическим меркам, челноков достигла волновая энергия, вырвавшаяся после взрыва реакторов. Стабилизация рухнула в один момент. Транспорты, предназначенные всего лишь для доставки пациентов и перевозки произведений искусств, завертело как щепки в жутком водовороте невидимой энергии. Завыли сигналы аварийной тревоги. Зашипел напоследок воздух, покидающий разгерметизировавшиеся отсеки. Скрипнули скованные морозом и невероятным давлением шпангоуты. Ну а то, что составляет человеческий дух, разум и мистическую суть, стало постепенно покидать болтающиеся в противоперегрузочных креслах тела.
Чудо еще, что не оборвалась связь, по которой с надрывом в голосе «удаленный оператор» призывал держаться, бороться до конца и верить в счастливый конец. Ну и самые настырные, цепкие части сознаний все-таки не покинули тела, придержав возле себя и все остальное. Затем стали срабатывать автоматические стабилизаторы челнока. Вращение стало замедляться, перегрузки спали.
Первым пришел в себя Сергей Николаевич Чернов. Открыл глаза, рассмотрел, что звезды в иллюминаторе уже не вращаются как сумасшедшие, и только после этого посмотрел на свою невесту. Веки прикрыты, кровь из носа и прокушенной губы, но… дышит! Нечасто, с трудом, неровно, но грудная клетка вместе с тканью скафандра приподнималась. А потом и хрипы в наушниках стали более слышными: Лилия пыталась прокашляться. По себе академик уже чувствовал, как в него впиваются иголки санитарного модуля скафандра, вводят различные препараты и восстанавливающие растворы. Наверняка то же самое происходило и с Монро. И когда она попыталась приоткрыть глаза и что-то прошептать, Чернов не сдержался и с хрипом воскликнул:
– Живы!.. Дышим!.. – Затем посмотрел на один из экранов и пробормотал: – А вот что с Чарли? Не могу понять.
Но уже через минуту дождались перемежающихся стонами жалоб и со второго челнока, от знаменитого сыщика:
– Разве дадут мне умереть спокойно?.. Мамочка, за что мне такая доля? Кажется, у меня теперь не только шея сломана, но и позвоночник в десяти местах… и руки… и ноги… и голова.
Тело Чернова содрогнулось от непроизвольного смеха:
– А уши целые? Главное – их сберечь. Тогда тебя легче клонировать будет.
Еще через несколько минут заговорила Монро:
– Неужели… получилось?
Теперь она уже дышала размеренно, смотрела осмысленно, а из страдальческого выражения на лице уходила боль и ожидание смерти.
– Конечно получилось, дорогая! – постарался ободрить женщину будущий супруг. – Надо только дождаться отчета нашего оператора и уже окончательно поверить в результативность нашей миссии.
Лилия со стоном вздохнула и попыталась улыбнуться:
– Пусть только попробует заявить о безрезультатности!
Найденыш не стал притворяться испугавшимся такой угрозе, а просто рассмеялся:
– Только не надо нас пугать, девушка! Мы не мутанты, на ваше похудение не согласимся. А данные… хм! Уже начали поступать. Все-таки вы два часа были без сознания. Так что времени хватило. Будете слушать или вам сбросить все на ваши экраны?
Чернов ободряюще кивнул своей невесте и разрешил приемному братцу:
– Зачитывай. Только не кричи громко, спокойно, рассудительно.
И через наушники стала поступать последняя информация о произведенных расчетах траекторий обломков Мертвой базы.
Два довольно крупных куска отошли в сторону и вскоре четко попадут в поле притяжения Марса. Причем один через полгода рухнет на поверхность, а второму грозит стать спутником красной планеты лет на десять.
Еще три внушительных куска все тем же притяжением оттянет в сторону, и они впоследствии пройдут довольно далеко от Земли. Со временем исчезнут в черной пучине космоса.
Еще два солидных обломка настолько изменили траекторию, что один из них вскорости упадет на Луну, а второй рухнет лет через пять на Солнце. И со всеми этими перечисленными семью частями дрейфовали тысячи более мелких, незначительных обломков. Подобные ошметки былого величия если и долетят до Земли, то благополучно сгорят в ее плотной атмосфере.
Ну и четыре внушительных обломка все равно грозили столкновением с планетой. Вот на них уже будут в будущем нацелены все имеющиеся в распоряжении человечества ракеты. Мало того, еще и сам эскалибур попробует взорвать способные к детонации вещества своими лучами, когда куски станции брошьеров достигнут дальней орбиты. Да плюс сами челноки если успеют, то сделают несколько ходок без участия людей к обломкам. А там уже последыши уложат атомные боеголовки во внутренности самых проблематичных и громоздких частей Мертвой базы.
В любом случае, человеческой цивилизации уже гибель не грозила. И даже угроза, исходящая от оставшихся в живых «иксов», не пугала теперь ни Лилию Монро, преодолевшую свои недуги, ни Сергея Чернова, отыскавшего наконец свой идеальный образ не только в воображении, ни Чарли Бокеда, который теперь мечтал только спокойно, ни на что не отвлекаясь, выспаться. Хотя предвидение знаменитого сыщика так и пыталось нашептать про грядущие трудности и новые приключения. Но сам сыщик делал вид, что временно оглох, ослеп и перестал мыслить. Его тело и тела его друзей нуждались в немедленном отдыхе.
И вряд ли кто теперь станет сомневаться, что они этот отдых заслужили.
Дети планеты Земля, спасшие человеческую цивилизацию, возвращались домой.

Конец второй книги